Глава 15. Ничто человеческое демонам не чуждо.
2 февраля 2020 г., 15:08
ТРИГГЕР ВАРНИНГ: МЕЙБИ ЭЛЕМЕНТЫ ГУРО. Я ТУТ ВСЕ-ТАКИ ПРО АД РАССКАЗЫВАЮ.
Дым въедался под кожу мгновенно. Проникал внутрь, заполнял каждую клеточку. Жегся. Но потом к этому привыкаешь. Потом даже становилось легче, что вместо живого, страдающего сердца под ребрами оставался только дым костров Инферно.
И гнев. Конечно же гнев.
Даби всегда злился, но точно не помнил, на что. Но пытки помогали это заглушить. А поскольку Ад никогда не пустовал, работы было достаточно.
Превращать людские души в демонов не так уж сложно. Нужно только аккуратно отрезать все лишнее, сделать резекцию добродетели типа любви или надежды. Большего не нужно. Все остальное в людях и так отвратительно и пропитано скверной.
Если уж они попали в Ад.
Оставь постоянный ужас и вину за свое грехопадение, память о котором оставалась единственной деталью от человека, и получишь существо, готовое рвать глотки и совершать кошмарные деяния, лишь бы не прислушиваться к себе.
Система, отточенная за тысячелетия существования душ.
Но даже она иногда давала сбои.
Только это понятно не сразу.
Сначала Даби просто смотрел.
Маленькая хрупкая душа. Почему она здесь?
– Гордыня, - засмеялся Монома, запуская на очередной круг мучительную ситуацию, в которой эта гордыня ломалась. В которой она ломала.
Пытать можно не только огнем и болью.
Даби коснулся когтистыми пальцами прозрачной двери, и маленький персональный карцер души заполнился синим пламенем.
– Эй, не порть мне веселье, - ударил его по рукам Монома. - Иди других своим огнем пытай. А тут тонкая работа. Нужно сломать саму его суть, чтобы в следующей жизни он подсознательно боялся зазнаться.
Даби медленно убрал руку, глядя, как душа испуганное металась среди языков пламени. И едва заметно улыбнувшись, сказал:
– Подари мне его.
– Ещё чего, - фыркнул Монома. - Можешь смотреть, но руками не трогай. Или договаривайся с верховными. Но вряд ли демону гнева позволят.
– Зачем мне спрашивать верховных, - слабо усмехнулся Даби, скосив взгляд горящих глаз на собеседника, - если я просто могу разорвать тебя на части. Никто не хватится мелкого демоненка и почти очищенной души.
Монома скривился, отступая на шаг назад, но ничего не сказал. Даби на ранг его выше. Опаснее. Кровожаднее. Рядом с ним даже стоять было страшно. Внутри все непроизвольно сжималось.
– Я ещё приду, - обронил Даби, разворачиваясь. - Не отпускай его.
Он шагнул за высокую черную дверь, покидая территорию демонов гордыни. Его следы на миг вспыхивали синим огнем, а тяжёлый хвост влачился по земле, чуть раздраженно подрагивая.
– Злишься, что не дали игрушку?
Даби замер, косо глядя в бок.
– Прикройся, а потом разговаривай со мной.
– Как грубо, - усмехнулась демонесса, отходя от стены, и на ее голом теле из дыма медленно сформировалось обтягивающее платье. - Тебе стоит быть повежливее с верховным демоном. Если не хочешь себе проблем.
– Ты не моя начальница, Асмодей. Ты не сможешь мне ничего сделать.
– Предпочитаю имя Немури, пока я в этом теле, - улыбнулась демонесса, подходя почти вплотную и облизывая губы. - А то Асмодей у людей ассоциируется только с каким-то страшным чудовищем.
– От того, что ты натянула тело сексапильной тетки, твоя суть не меняется. Что ты хочешь от меня?
- Знаешь ли ты, что грех похоти - это не всегда про секс? - протянула Немури, постукивая острыми ногтями по рогам Даби. - Вожделеть можно и по-другому. И ты вожделеешь эту душу. Вот мне и стало интересно: что в ней такого, что демон гнева Инферно хочет видеть ее своей. Знаешь, я ведь могла бы помочь. Это моя обязанность - давать людям то, что они хотят. А тебе ведь можно уже не бояться греха.
- И что же ты за это хочешь? - со слабым интересом спросил Даби, глядя в хищные глаза напротив.
- Удовлетворения, - кокетливо ответила Немури, проводя кончиками пальцев против чешуи на плече Даби, но тут же засмеялась: - Не того, что ты подумал, глупый. Удовлетворения любопытства. Что для тебя значит эта душа?
- Можешь считать меня сентиментальным, - хмыкнул Даби, перехватывая запястье демонессы и убирая от себя ее руку. - Но я хочу его себе, потому что он часть моего грехопадения. Свидетель. Такой ответ тебя… удовлетворяет?
Немури отошла на шаг назад, довольно щуря глаза. Вся ее фигура подрагивала от нетерпения.
Значит, эта душа принадлежала тому, кого помнила человеческая часть демона. И именно эта человеческая часть жаждет видеть ее рядом с собой.
- Да, - кивнула Асмодей, и человеческий облик распался на сгустки дыма, обнажая звериную сущность.
*
- Ты обещала, что он будет у меня, - прорычал Даби, прижимая смеющуюся демонессу к полу. Тяжелый чешуйчатый хвост колотил по камням, а из ноздрей вырывались снопы искр. Но Асмодей только упивалась чужой яростью, игнорируя, что когти вцепились в ее плечо, разрывая плоть, что кровь разливалась вокруг ее разбитой головы. Убить ее невозможно, а тело она и новое найдет.
- Я пыталась, - протянула Немури, подняв руку и погладив щеку Даби, но тот только схватил ее запястье, выворачивая его до хруста. - Но Люцифер сказал, что душа очищена и должна отправиться на землю. Иначе за ней придут жнецы. А у меня нет власти спорить с другим верховным демоном. И возиться со жнецами. Договариваться он не стал. Ну знаешь, он гордый. Ну, не сложилось. Жизнь вообще очень несправедлива. Кому как ни демону Инферно об этом знать. Да и что бы ты с ним делал, если бы все-таки получилось? Исповедовался бы о своей смертной жизни? Устраивал бы милые посиделки за чашечкой скверны?
- Я бы сожрал его, - прохрипел Даби, чувствуя, как от желания вцепиться зубами в глотку демонессы сводило мышцы, а рот наполнялся слюной.
- Если ты голоден, можешь сожрать любую другую душу в Инферно. Неочищаемых полно.
- Я хочу его!
Даби сжал запястье Немури сильнее, окончательно ломая его. Губы дрогнули в безумной улыбке. Еще немного усилий, и кости разорвали бледную кожу, кровь залила пальцы. Дыхание стало глубже. По коже плясали голубые всполохи огня.
Асмодей лишь флегматично глянула на свою почти оторванную кисть и вздохнула. Пора заканчивать это шоу.
Она обхватила уцелевшей рукой Даби за шею, подтягиваясь к нему. Он рыкнул, пытаясь отстраниться, но за спиной Немури с кровавым хлюпаньем распахнулись огромные кожистые крылья со стальными когтями.
Прежде чем Даби успел что-то сообразить, они сомкнулись за ним, вонзая четыре острия в спину между ребер, и потянули назад, откидывая к стене. Рот заполнился вкусом крови и скверны. Из-за боли подняться сразу было невозможно, поэтому Даби только обессиленно царапал пол, рыча подбитым зверем.
Немури легко встала, не обращая внимания ни на разбитую голову, ни на сломанное запястье с торчащими костями. Из разорванного плеча текла кровь, заливая грудь, плотно обтянутую тканью. Асмодей слабо улыбнулась, взмахивая крыльями и стряхивая с них оскверненную кровь демона.
- Не зазнавайся, - спокойно попросила она, подходя к Даби и наступая босой ногой на его царапающую пол руку. - Мне очень нравится бурлящее в тебе вожделение, но я предпочитаю, чтобы меня просто хотели, а не хотели убить.
- Проваливала бы ты в свой Пандемониум, - сплюнув кровь, сказал Даби, пытаясь подняться хотя бы на локтях. - Чего тебя принесло в Инферно?
- Скука, - пожала плечами Немури, присаживаясь, и потянула Даби за рог к себе, заставляя поднять голову. - В Пандемониуме я бы не смогла встретить демона вроде тебя. Я ведь все знаю. Почему ты возжелал именно эту душу. Дело не в грехопадении. Это душа твоего брата. Единственная, которую ты не загубил тогда. Он свидетель не твоего грехопадения. Он свидетель твоей человечности. Твоей добродетели. Поэтому твоя человеческая часть и тянется к нему, хочет быть рядом. Ведь, в конце концов, здесь есть и другие души, которые видели твое грехопадение. Но за них ты так не цепляешься.
- Что за бред, - хрипло засмеялся Даби. - Я просто хочу его сожрать. Именно потому, что не загубил его тогда. Хочу это исправить. Потому что какого черта я заперт в Аду, а он чист и невинен?! Получил второй шанс…
Немури улыбнулась. Пространство для игры еще есть.
Она встала, рывком поднимая за собой Даби и толкая его к стене, чтобы он не рухнул назад. Отряхнув руки, она чуть пожала плечами, говоря:
- В таком случае, можешь просто подождать, пока его душа не вернется. Времени у тебя полно. Вряд ли он проживет безгрешную жизнь. Люди так не умеют за редким исключением. А если ты сомневаешься, можешь сам это проконтролировать. Ты ведь знаешь его истинное имя. Окно Лимба тебе все покажет.
- Окно Лимба? - нахмурился Даби, чувствуя, как раны на спине болезненно затягивались.
- О, ты ничего о нем не знаешь? - с наигранным сожалением вздохнула Немури. - Через него мои милые суккубы и инкубы смотрят на мир, ищут себе жертв. Да и не только они. Всего пару капель крови, и ты можешь посмотреть на мир смертных, не выходя в него. Если знаешь истинное имя - можешь подсмотреть за конкретным человеком или существом. Я и сама люблю так поразвлекаться. Смертные такие забавные. А подняться в Лимб для тебя не должно быть проблемой. Всегда можешь попросить какого-нибудь милого демоненка вроде Мономы.
*
- Господин Асмодей предупреждал, что ты ко мне еще обратишься.
- Теперь она уже господин?
- Вероятно, все зависит от его настроения.
Даби промолчал, игнорируя болтовню назойливого демона гордыни. Он был обращен не больше тысячи демонических дней назад, а уже вертел хвостом, будто знал обо всем устройстве Ада.
Лимб заметно отличался от глубин Инферно, где находилась обитель демонов гнева. То, что на первый взгляд казалось привычным дымом, на самом деле было плотным туманом, наполненным скверной, который гоняли редкие порывы ветра. В Инферно воздух не двигался. Вместо каменных стен пещер - разные здания: кирпичные, деревянные, железные. Под ногами - пожухлая трава серого цвета, которая осыпалась пеплом под огненными следами Даби.
Лимб больше был похож на заброшенный город. Но только на первый взгляд. На самом деле Даби чувствовал на своем затылке хищные взгляды низших демонов, обитающих здесь, их запах, их страх перед могущественным существом из Инферно. Их глаза светились в окнах, за углами зданий мелькали кончики хвостов и рогов. В чем-то это даже было забавно.
Полупрозрачные души некрещеных детей, запутавшихся людей и несчастных самоубийц, недостаточно оскверненных унынием, шарахались в стороны. Им здесь не было места.
- Долго нам еще идти? - раздраженно вздохнул Даби.
- Обсидиановый зал сам решает, как долго нам идти, - хихикнул Монома, схватив за руку пробегающую мимо полупрозрачную девчушку. Она пискнула, испуганно глядя на оскалившегося демона.
- Брось, - устало попросил Даби, сжимая когти на руке Мономы. - У меня нет терпения на твои трапезы мелкими грешниками.
Нейто послушно разжал пальцы, глупо улыбаясь. Всего лишь дело привычки. Зачем так злиться?
- Что за Обсидиановый зал? - лениво спросил Даби, когда они уже, кажется, начали наворачивать пятый круг среди зданий. - Начинаю думать, что теряю с тобой время.
- А то ты сильно занятой, - хмыкнул Монома, снова резко сворачивая. - Некому вместо тебя потыкать вилами в грешников да снять с них кожу. Как ты вообще умудрился прожить в Аду несколько сотен лет, но так и не узнать про его интересные особенности?
- Меня не очень интересует какой-то там жалкий Лимб.
- Очень зря. Самое любопытное место Ада. Хотя ничего удивительного. Ваш господин - одиночка. И вы, демоны гнева, сидите в своем уголке Инферно и ни с кем не разговариваете. Только ты какой-то общительный. Обсидиановый зал построил мой господин с помощью жнецов. Представляешь? Он с ними договорился. Изначально, чтобы человеческие души могли выбраться из Лимба. Ведь здесь они не смогут получить шанс на перерождение. Как бы там ни было, Люцифер был ангелом, это в его природе - заботиться о людях. Даже если сейчас он хочет их страданий. Зал построен на месте, где ткань пространства между нашим миром и миром смертных наиболее тонкая. Только проблемка в том, что это место постоянно перемещается. Вместе с залом. Поэтому нужно побродить по Лимбу. А окно в этом зале уже нарисовал Асмодей. Чтобы следить, чего и как люди вожделеют больше всего, чтобы проще было их совращать.
Даби многозначительно хмыкнул, но ничего не сказал. Асмодей тоже бывший ангел. Но в ней великодушия к человеческим душам не видно. Как и в Сатане. И только Люцифер стремится изобразить из себя добродетель. Чтобы было чем подкормить свое непомерное эго.
Договорился со жнецами… Можно подумать, Ад работал на них. Очисти душу от скверны через страдания, с позволения жнецов отдай ее в Чистилище или перероди, подчиняйся правилам, иначе будешь казнен.
Но кто вообще видел этих жнецов?
Монома резко схватил Даби за руку, потянув за собой, радостно бормоча:
- Вот же он!
Между двумя кирпичными зданиями, заметно выбиваясь из общей картины, пристроился монолитный куб из черного гладкого камня. На поверхности не было видно ни единого изъяна, за который можно было бы ухватиться, чтобы зайти внутрь.
Даби подошел ближе, проводя ладонью по ледяному камню, а потом царапая его когтями. Следов не осталось.
- И как туда зайти? - нетерпеливо спросил он, чувствуя, как внутри закипала злость от необходимости решать какие-то загадки.
- Человеческие души просто проходят сквозь него. А вот демонам нужно заплатить. Чтобы зайти внутрь, нарисуй дверь своей кровью. Все просто. Ооо, не смотри на меня так. Даже если ты выпотрошишь меня и нарисуешь проход моей кровью, ты не пройдешь. Потому что это будет проход для меня. Ну, удачи. Мне туда идти не надо. Чтобы вернуться к спуску в Инферно, всегда сворачивай налево, пока не уткнешься в пещеру.
Даби проводил Моному презрительным взглядом, но возражать не стал. Ему самому были не нужны лишние свидетели.
Он окинул куб взглядом и без единого сомнения вонзил когти в свое запястье ниже чешуи. Скверная кровь пролилась на землю, заставляя и без того мертвую траву становиться черной, ядовитой. Взгляды за спиной оживились, дополнились шорохами. Демоны Лимба боялись приближаться, но явно жаждали вцепиться в чужую плоть.
Даби приложил вскрытое запястье к камню, чувствуя, как холод сразу проникал в вены, жадно поглощая скверну. Помедлив, он повел рукой вниз, рисуя на поверхности высокий прямоугольник. Стоило линиям сомкнуться, как камень внутри рассыпался пылью. Встряхнув рукой, Даби переступил невысокий порог.
Внутри куба почти ничего не было. Все тот же обсидиан на стенах, полу и потолке. На одной стене была железная дверь, которая, вероятно, и позволяла душам проникнуть в мир смертных. На другой стене был выцарапан квадрат, по контуру которого камень был вымазан демонической кровью. Сколько времени понадобилось Асмодею, чтобы выцарапать явно когтями жнецкий камень, и сколько демонов смотрело в это окно, раз скверная кровь уже не исчезала, Даби думать не хотел.
Поддев когтями рану на запястье, которая начала уже затягиваться, он обвел квадрат поверх царапин и пятен крови, шепча:
– Тодороки Шото, Тодороки Шото, Тодороки Шото, Тодороки Шото.
Имя растекалось на языке каким-то давно забытым привкусом молока и сахара, свежего хлеба и чистой воды. Привкусом невинности и детства, которые никак не сочетались с шипением скверной крови на освященном камне.
Когда линия замкнулась, черная поверхность начала подрагивать и постепенно светлеть, будто водная гладь. Через пару минут появилось мутное изображение.
В светлой комнате сидела молодая женщина. Улыбалась. На коленях у нее лежал маленький сверток, на который она смотрела с любовью.
Даби нахмурился, чувствуя, как в груди поднималась злость.
Перерождение. Новый шанс. Светло. Тепло.
Любовь.
Гнев, переплетенный с завистью, делал скверну в крови горячее, гуще.
Почему его новый шанс - это дым, кровь, крики боли и кипящая в жилах злость?
Даби протянул руку и коснулся когтистыми пальцами свертка на поверхности камня. По картинке пошла рябь, и она сменилась улыбающимся детским лицом. Около левого глаза разместилось крупное родимое пятно. Метка из самой первой жизни, которая будет навсегда с ним, сколько реинкарнаций он ни переживет.
– Я тебя изуродовал, - оскалился Даби, но эта мысль не приносила удовлетворения. Наоборот. Отдавалась горечью на языке.
Женщина улыбалась и гладила это пятно пальцами. В каждом ее жесте, взгляде, прикосновении сквозила нежность. Ребенок тянул к ней руки и трепетно хватал за рукава платья, что-то агукая.
– Как же я тебя ненавижу, - прошипел Даби, царапая пальцами изображение. Грудь будто насадили на адские вилы. Но уйти не получалось.
Хотелось смотреть. Смотреть, как женщина целовала ребенка в лоб. Смотреть, как она что-то говорила ему или напевала, хоть ее голоса и не было слышно. Смотреть, как она укладывала его спать в красивую колыбельку.
Злость постепенно отпускала, уступая место смутно привычной тоске.
Младенец сладко спал. Женщина рядом с ним любила его всей душой. У него все было хорошо.
И от этого было… спокойно?
Поймав себя на этой мысли, Даби быстро отошел от камня, сцарапывая с его поверхности изображение вместо со своей кровью. Картинка погрузилась во тьму холодного обсидиана.
Не дожидаясь, пока чувства нахлынут лавиной, Даби развернулся, выскакивая из куба. Проход за его спиной мгновенно закрылся. Жадные демоны Лимба рассыпались во все стороны, уловив чужую убийственную энергию.
Следы Даби вспыхивали ярким пламенем, языки огня плясали по чешуйчатой коже. Он был зол, но на кого?..
Чертовски не хватало дыма Инферно, который мог заглушить чувства, собственные мысли.
Налево. Налево. Налево. Спуск в Инферно вырос внезапно, но очень вовремя.
Когда дым забился в легкие, заполнил каждую клеточку, удалось, наконец, остановиться.
Даби прислонился спиной к стене, медленно выдыхая. Искры прекратили плясать по коже.
Пожалуй, ходить к окну Лимба все же больше не стоило.
Люди не бывают чисты. Так что, рано или поздно, он просто окажется в Аду и без помощи Даби.
*
Кровь стекала с пальцев. Даби поднес руку к лицу, слизывая ее. Было в чужих мучениях что-то успокаивающее. Души бесплотны, но что мешало обтянуть их кожей и мышцами, чтобы сделать их страдания настоящими?
Это помогало забыться, когда какое-то странное чувство навязчиво нашептывало подняться в Лимб.
- Работаешь?
Смешливо.
Даби косо посмотрел на сидящую на высоком камне демонессу и раздраженно фыркнул:
- Почему тебе не сидится в сраном Пандемониуме?
- Ты меня и так давно не видел, - усмехнулась Немури, изящно соскальзывая с камня и подходя ближе. - Не ворчи. Решила проверить, как у тебя дела.
- Замечательно. Разрываю на части грешников. Пожираю их души. Ну знаешь, демоническая повседневность. Что тебе снова от меня нужно?
- Да так, сидела на своем троне, думала о всяком, - кокетливо протянула Немури, обходя Даби по кругу и поглаживая оставшиеся после ранения крыльями шрамы. - И вспомнила, как ты хотел сожрать душу своего невинного братишки. Страстно ее желал. Решила узнать, как у тебя дела. Следишь за ним?
– Нет, - лаконично отрезал Даби, направляясь к следующей камере. – У меня есть дела важнее. И увлекательнее. Да и он еще ребенок. Какой мне смысл смотреть на младенца в колыбельной?
Немури осталась стоять за его спиной, хищно улыбаясь, но возражать не стала. Пусть тешит себя этой мыслью.
Тяжёлая железная дверь закрылась, но Немури не спешила уходить, прислушиваясь к отчаянным крикам. Из-под двери потянуло ядовитым дымом.
Демоны гнева оставались одними из немногих, кто пытал физически. Классически, как хрипло смеялся Сатана. Их мнение разделяли разве что демоны похоти. И то далеко не всегда. Со своей спецификой. Остальные в большинстве предпочитали ломать душу на других уровнях.
Асмодей прикрыла глаза, погружаясь в приятный полусон. На хорошую пытку требовалось много времени. Не день и не два. Но она никуда не спешила. Хищник всегда должен быть готов выжидать жертву. Даже если они вдвоем условно одного вида.
– Я думал, я разломал это тело.
Немури быстро распахнула глаза. Она и не заметила, что тяжёлая дверь снова хлопнула. Даби стоял перед ней, вымазанный с ног до головы в крови и саже, лениво облизывая пальцы.
С такими повадками ему бы на территорию греха похоти. Даже жаль как-то, что такой талант пропадает за топорными кровавыми пытками и поджиганиями.
– Потрепал знатно, - согласилась Асмодей. - И, к сожалению, не в том смысле, в каком хотелось бы. Но…
– Хотелось бы? - усмехнулся Даби. - Ну так заходи в соседнюю камеру, исправим.
– Я рассмотрю твое предложение, - хмыкнула Немури, изящно поднимаясь. - Мне нравится это тело. Не только красивое, для мужчин и женщин, но и сильное, здоровое. Поэтому пришлось постараться, но я всё же его восстановила. Ты ориентируешься во времени?
– Зачем мне это?
– Просто я думала, ты знаешь, сколько времени прошло с твоего последнего визита в Лимб, раз с такой уверенностью говоришь про младенца и колыбельную.
– И сколько же прошло?
– О, не спрашивай меня, - отмахнулась Немури. - В Пандемониуме это еще тяжелее определить, чем в Инферно.
– Так чего ты мне голову дуришь?
– Да так, просто любопытствую, - пожала плечами Немури, направляясь на выход из пыточной, покачивая бедрами. - Просто как бы ты не профукал свой шанс отомстить брату.
– Что за имитация доброты? - прищурил глаза Даби.
– Ну что ты, всего лишь люблю мучить человеческие души. А ещё твое вожделение было слишком горячим, чтобы я так просто отпустила эту мысль.
Даби раздраженно фыркнул, пуская носом голубые искры. Когда Асмодей скрылась, он нервно провел когтями по чешуе на подбородке.
Сколько прошло… За дымом, кровью и страданиями было тяжело понять. Время в Аду шло по-другому. Тянулось медленнее.
Даби мотнул головой и подошёл к следующей двери. У него полно других дел. Голод сам собой не пропадет. А чтобы поесть, нужно сначала найти неочищаемую душу среди способных раскаяться.
Но когти лишь царапнули ручку. Назойливая мысль, так старательно затаптываемая, заглушенная криками грешников, прорастала с новой силой, распирала стенки черепной коробки, занимала все пространство.
Возможно, действительно стоило проверить. Вдруг уже пора послать к нему какого-нибудь умелого демоненка Лимба. Всего пару капель крови демона Инферно, и он сделает все, что попросят.
Главное, чтобы не взросла вновь гордыня.
Всего лишь проверка. На минутку. Даби ведь не должен так просто сдаваться в своих желаниях.
Удовлетворившись этой мыслью, он развернулся и покинул пыточные.
Искать в Лимбе Обсидиановый зал методом бездумного хождения не хотелось. Поэтому Даби без замедления вонзил когти в свою ладонь, выставив ее как приглашение. Жаждущие нашлись быстро.
Пару капель, и три остроносых демона алчности с радостью показали, где сегодня пространство Лимба истончилось настолько, что на нём вырос куб.
– А ещё плата будет? - робко спросил тот, что с красным носом. - Ты обещал, если быстро придем.
– Конечно, - кивнул Даби, лениво разглядывая куб. - Подойди.
Демон радостно пискнул и ринулся к руке, на которой Даби быстро разорвал запястье. Но стоило ему приблизиться, как когтистая лапа легко вошла в грудь насквозь, разбрызгивая кровь и ошметки раздавленного сердца.
Остальные два демона испуганно взвизгнули и побежали прочь.
Даби лениво стряхнул с руки труп и развернулся. Один взмах ладонью, и убегающих охватило синее адское пламя. Хватило нескольких секунд, чтобы от них остались только тлеющие и воняющие останки.
– Алчность - это так жалко, - равнодушно сказал Даби, разворачиваясь обратно к кубу. - Довольствовались бы малым - были бы живы.
Нарисовав прямоугольник, Даби шагнул в куб, внутри которого почти ничего не изменилось за это время. Только пятна крови вокруг окна стали больше.
Популярное, однако, место.
Обведя линию, Даби чуть прищурился, разглядывая подрагивающее изображение.
– Все еще ребенок, - с каким-то разочарованием вздохнул Даби, разворачиваясь, но так и не переступая проход.
На картинке светловолосый мальчишка лет четырех с родимым пятном на лице со смехом пинал мяч. Мужчина с добрым лицом играл с ним. Явно поддавался, позволяя забивать голы между двух деревьев. Рядом смеялась в кулак уже знакомая женщина.
Даби сделал шаг назад и уперся спиной в стену, наблюдая за картинкой. Хотелось закричать и вонзить когти в дрожащее изображение. Звука не было, но Даби почему-то отчетливо слышал в своей голове пение птиц, шум ветра и… детский смех. Звонкий как колокольчик. Чистый. Неоскверненный.
Мальчишка ударил по мячу и, не удержав равновесие, повалился на землю. На глазах мгновенно выступили слезы. Он закрыл лицо ладошками и захныкал. К нему тут же подбежали мать с отцом, бережно гладя по голове и помогая встать.
- Плакса, - выдохнул Даби, медленно оседая на пол. Это должно было прозвучать с презрением, но получилось как-то тоскливо.
Взгляд цеплялся за мелкие детали. Открытый взгляд разноцветных глаз, ямочки на щеках во время улыбки, пятно вокруг левого глаза. Как он болтал ногами за столом. Как серьезно дулся, глядя в книгу. Как воровал сладости. Как хмурился во сне и скидывал одеяло. Все эти ужимки и повадки знакомые будто сотню лет. Казались чем-то давно нечаянно забытым. Успокаивающим.
Время остановилось.
Когда у тебя в руках бессмертие и адская скука, человеческий день пролетал в одно мгновенье. Нужно было только добавлять свою кровь, когда изображение начинало тонуть в черном камне.
Становилось понятно, почему демонов тянуло сюда.
Даби слышал, как некоторые из них царапали куб с другой стороны, но не решались войти, чувствуя более могущественное существо. Поэтому на это можно было не обращать внимание, а полностью отдаться странному убаюкивающему умиротворению.
Скверна прекратила жечь вены. Злость не ломала ребра. Все было хорошо, пока этот мальчишка пинал мяч, воровал мамино печенье и скидывал одеяло во сне.
- Смотрю, ты увлекся.
Даби вздрогнул, повернувшись на насмешливый голос. Асмодей смотрела почти что с нежностью, только не ясно было, как давно.
- Я рада, что смогла показать тебе что-то, что приносит удовольствие.
- Но сейчас ты его испортишь.
- Обычно это не в моих правилах, - засмеялась Немури, глядя, как мальчик в окне подманивал к себе уличную кошку. - Какое невинное дитя. Никто еще не успел его испортить. Но ты, вероятно, просто выжидаешь подходящий момент.
- Что ты хочешь? - раздраженно спросил Даби, чувствуя, как кровь снова становилась горячей, а злость сковывала тело.
- Ответственный подход к делу - это здорово. Но Штейн начинает спрашивать, куда пропал один из его лучших палачей.
- Штейн?
- Сатана. Твой господин.
Даби шумно выдохнул, напрягаясь. Тело обдало холодом ужаса.
- Он заметил мое отсутствие? - быстро спросил он, подрываясь на ноги. - Сколько времени прошло?
- Может быть, месяц, - лениво пожала плечами Немури, разглядывая ногти. - Или два. Возможно, три. Кто знает. В Пандемониуме проблема со временем. Но ты же знаешь Штейна. Он любит, когда все идет точно по его замыслу. А в его замысел не входят души грешников, бесцельно шатающиеся по Аду, потому что в камерах твоих пыточных уже не хватает места. Думаю, он будет очень недоволен, если увидит тебя здесь.
Даби глухо рыкнул, выходя из куба, даже не дослушав Асмодей.
Она тихо засмеялась, проводя кончиками пальцев по картинке. Очаровательный ребенок. Чистый. Человечный.
Все идет так, как она и задумала.
*
Вранье. Асмодей лгунья. Это было предсказуемо.
Никаких блуждающих душ не было. Лишь скучающие в своих клетках.
Даби медленно выдохнул, опустив голову. Наверняка, она сказала все это, чтобы поразвлечься. Что может быть забавнее панически сбегающего демона Инферно?
Но в чем-то она была права. Нельзя так заметно забрасывать свою работу. Даже если Сатана еще этого не заметил, не стоило доводить до точки невозврата.
Все равно Шото был слишком мал. Чтобы его душу можно было осквернить гневом, нужно было еще больше времени.
Мысль была здравая.
И абсолютно бесполезная.
Теперь, сколько бы душ Даби ни разрывал на части, тоскливое чувство, тянущее в Лимб, не отпускало. Навязчиво нашептывало в самое ухо.
Как он там? Сколько прошло времени? Не попадет ли он к другим демонам? Не погибнет ли раньше, чем его успеют осквернить?
Не разбил ли он себе колени?
Обижают ли его дети?
Асмодей не обязательно было приходить лично, чтобы совращать грехом вожделения. Демоны не меньше людей были подвержены искушению. Только их ничего не сдерживало. Страх, стыд, вина были глубоко запечатаны вместе с другими человеческими чувствами. Оставалось только эгоистичное стремление удовлетворить свои желания, невзирая на последствия и неудобства.
Поэтому Даби все равно возвращался в Лимб. К окну. Пусть ненадолго, пока изображение не исчезало в черном камне. Но ему нужно было знать, что происходило на поверхности.
Даже если ребенок с душой его брата просто спал, учился читать, ел сладости, катался на коньках, гладил кошку, был побит старшими мальчишками, плакал один в своей комнате…
Даби нахмурился, глядя на столь непривычную картинку. Всегда смеющийся и улыбающийся мальчик сидел на полу в своей комнаты, уткнувшись носом в смятое одеяло, и рыдал навзрыд.
Камень не издавал никаких звуков, но Даби все равно как будто слышал. Этот плач навсегда впечатался в его сознание.
Маленький и жалкий Тодороки Шото ревет, потому что в его доме разверзнулся персональный Ад, где его отец - царь и Бог, а старший брат - сам Дьявол во плоти.
Самый страшный звук в жизни… Нет, не Даби. Кого-то другого. С другим именем.
Но сейчас от этих деталей легче не становилось.
Даби подошел ближе, касаясь пальцами камня. Это было почти неуловимо, но вокруг рыдающего мальчика все больше скапливалась скверна. Пока не проникая в душу, но впитываясь в стены, пол и даже несчастное, уже промокшее от слез одеяло.
Даби прикрыл глаза, прислушиваясь к своим чувствам. Там жгучим, тянущим, почти болезненным.
Почему дети плачут? Потому что их обидели. Что они чувствуют, когда их обижают?
Гнев.
Даби широко оскалился, распахивая глаза. Может быть, сейчас? Сейчас подходящее время направить его ярость в нужное русло? Чтобы в будущем взрастить в нем этот смертный грех?
Ведь наверняка это болезненное, забытое чувство в груди - это голод, желание сожрать и загубить эту невинную душу.
Даби шагнул в сторону выхода из куба. Нужно отправить к нему на поверхность какого-нибудь демона гнева из Лимба. Пусть заставит его подраться, быть жестоким, нагрубить родителям, оскорбить первым. Пусть поддерживает в нем эту зарождающуюся ярость.
Пусть…
Даби замер в нерешительности, так и не выйдя из куба. Ребенок все еще плакал.
Эта душа была очень важна. Он потратил на нее слишком много времени. Вдруг какой-то жалким демон Лимба не справится с задачей? Или обманет. Стоило ли им доверять?
Или проще все сделать самому? Демоны Инферно тоже умеют искушать.
Развернувшись, Даби вернулся к изображению.
Если бы он знал, как выбраться на поверхность, он прямо сейчас мог бы убедить его взять в руки нож и совершить грех. Самим своим присутствием осквернить его душу.
Взгляд блуждал по пространству куба. Пока не зацепился за единственное, находившееся здесь.
Дверь. Ведь она наверняка вела в мир смертных. Иначе зачем ей здесь находиться?
Но может ли она выпустить демона Инферно? Или только смертные души да обитателей Лимба?
Кто помешает проверить?
Даби коснулся ручки и тут же одернул пальцы. Освященное железо зашипело на коже.
Ну конечно. Кто сказал, что будет просто? Гребаные жнецы не могли оставить проход, через который демоны свободно бы выбирались на поверхность.
Медленно выдохнув, Даби снова сжал ручку двери, шипя от боли, и с усилием провернул ее, повторяя:
- Тодороки Шото. Тодороки Шото. Тодороки Шото.
Толкнув дверь, он сделал шаг в открывшуюся темноту, надеясь, что это сработает.
Его тело охватило синее пламя, но уже через пару секунд оно развеялось. Раскаленной кожи коснулся холодный ветер.
Даби открыл глаза, осматриваясь по сторонам. Босые ноги неустойчиво стояли на черепице, которая уже успела потрескаться от огня и когтей. Кончик хвоста свисал с крыши. В воздухе не было привычного дыма, поэтому голова сразу же закружилась. Даби медленно присел, прикрывая глаза.
Мир смертных. Значит, это все-таки работало.
Подождав, пока тело привыкнет к свежести и прохладе, Даби неуверенно подошел к окну, заглядывая в комнату.
Мальчик все также сидел на полу, рыдая в одеяло. Скверна его гнева медленно собиралась вокруг, проникая в еще пока чистую душу, едва уловимо пятная ее.
Даби приложил руку к окну и провел когтем по стеклу. Омерзительный звук.
Мальчик испуганно вздрогнул и быстро повернулся, но Даби успел убрать ладонь и сесть на крышу до того, пока его заметили.
Губы растянулись в улыбке, обнажая острые зубы. Было в происходящем что-то пьянящее.
Он мог осквернить эту душу прямо сейчас, затащить ее в Ад и разорвать на кусочки, сожрать, наслаждаясь ее страданиями. Он мог…
- Ты кто?
Даби моргнул, чуть запрокидывая голову.
О нет, мир смертных был не тем местом, где стоило поддаваться фантазиям. Иначе можно было не заметить, что ребенок оказался достаточно смелым, чтобы пойти открывать окно и проверять, кто стучится к нему ночью.
Мальчик смотрел испуганно, но не спешил кричать или звать на помощь. Только растерянно шмыгал красным носом. Разноцветные глаза опухли от слез. Щеки были пунцовые.
Помедлив, Даби выдохнул:
- Ну ты и страшила.
Ребенок тут же надулся, его нижняя губа мелко задрожала, будто он был готов сейчас разойтись новым приступом рыданий. Но вместо этого он только выпалил:
- Ты тоже страшила! Я зову маму!
Даби приподнял брови, но мальчишка со стуком тут же закрыл окно и скрылся где-то в комнате. Выждав секунду, Даби встал, заглядывая в стекло.
Никакую маму он звать не побежал. Только плюхнулся на кровать и снова заплакал.
Приложив ладонь к стеклу, Даби сосредоточился. На миг его тело охватило синее пламя, которое тут же вспыхнуло уже в комнате ребенка и погасло. Однако стоило делать поправку на свои габариты. Запутавшись в своем хвосте, Даби едва не потерял равновесие, снося стоящий у стены стул.
Гребаная мелкая демоническая магия. Почему она такая несуразная?
Мальчик вздрогнул, быстро садясь и глядя на огромное существо с хвостом и рогами. В широко распахнутых глазах отразился ужас.
По глубокому вдоху ребенка Даби понял, что сейчас тот разразится сиреной. Поэтому он быстро шагнул вперед, плюхаясь на кровать и зажимая когтистой рукой рот. Мальчик так и замер, даже прекратил дышать. Даби чуть ослабил хватку, заметив, как под когтями выступили крохотные капельки крови. Прохладная детская кожа была слишком мягкой и слишком тонкой для мощи демона Инферно.
- Заорешь - и я откушу тебе голову до того, как прибежит твоя мама. А потом убью всю твою семью. Понял?
Ребенок медленно несколько раз моргнул, а потом угукнул. Выждав пару секунд, Даби осторожно убрал руку. Только после этого мальчик снова начал дышать.
Поняв, что его держать не будут, он тут же отполз в другой конец кровати, глядя уже оттуда своими огромными разноцветными глазами. Но теперь в них не было страха.
Скорее… любопытство?
Он что, не слышал угрозу?
- Кто ты? - прошептал он.
- А ты как думаешь? - тихо отозвался Даби, не сводя с него взгляда немигающих глаз с горизонтальным зрачком.
Ребенок замялся, а потом выдал то, что сложно было ожидать:
- Я думал, что ты из старших мальчиков-дурачков, которые меня обижают. А потом ты загорелся.
Даби приподнял брови. Ни демон, ни чудовище, ни кошмар, ни даже какой-нибудь дракон. Старший мальчик-дурачок.
Ну что ж.
- Я демон, - шепотом произнес Даби, наклонившись чуть вперед. - Ты ведь знаешь, кто такие демоны?
- Поэтому у тебя глаза как у козочки?
Даби резко отодвинулся назад. Мальчик вздрогнул и отполз еще немного, едва не свалившись с края. Он явно был напуган, но, вероятно, не настолько, чтобы фильтровать, что он говорил.
Он ребенок. Просто ребенок. Что Даби забыл рядом с ним? И почему он вообще решил лично заняться его осквернением? Для этого существуют демоны Лимба.
Ярость мгновенно вскипела в груди. Даби подорвался с места. Нет, ему нужно было вернуться в Инферно. Заняться своей чертовой работой, пока его пропажу не заметил Сатана. А не таскаться в мир смертных ради одной жалкой душонки.
Даби уже хотел вонзить когти в свое запястье, чтобы нарисовать дверь обратно в Ад, но мальчик внезапно подполз с краю кровати и быстро пролепетал:
- Простите, дядя демон. Я не хотел вас обидеть.
Даби замер и медленно перевел взгляд на ребенка.
Дядя демон?
- Демоны не обижаются.
- Тогда разозлить.
- Почему ты меня не боишься?
- Мама говорила не бояться того, что мне снится. А у вас есть рога и хвост. И глаза как у козочки. Значит, вы ненастоящий. И вы мне снитесь. Поэтому я стараюсь не бояться. Мама сказала, нужно быть сильнее своих кошмарных снов. Тогда они уйдут.
Так он думал, что это сон?
Многое объясняло.
Мальчик сел ровно и сонно потер заплаканные глаза, зевнув. Даби пристально смотрел на него, но не знал, что сказать. Но ребенок и сам смог заполнить образовавшуюся пустоту:
- Дядя демон пришел ко мне, потому что я плохой?
- А ты плохой?
- Я злился на мальчиков, которые меня обижают, - пробормотал ребенок, надуваясь, как маленький птенчик. - Они все дураки. Обзывают меня уродцем из-за пятна на лице. Но мама говорит, что злиться - плохо.
Даби слабо усмехнулся, медленно повернувшись и подойдя ближе.
- Да, я пришел к тебе, потому что ты злился, - тихо произнес он, чуть наклонившись. Голубая радужка вспыхнула пламенем. Каждый выдох демона был наполнен скверной, которая могла просочиться в невинную душу, распуститься в ней ядовитыми цветами.
- Простите, дядя демон. Я больше так не буду.
Даби вздохнул, прикрыв глаза.
Абсолютно искренне и невинно. Ну и о какой скверне тут можно было говорить?
Он был еще слишком мал, чтобы напитаться ею. Это пустая трата времени. Пора обратно в Инферно.
- Раз не будешь, то мне, значит, можно идти.
Мальчик кивнул.
Даби подошел к окну и, решив больше не экспериментировать с телепортацией, открыл его, перепрыгнув через подоконник и смахнув хвостом какую-то статуэтку со стола. Вместо разорванного запястья он зачем-то надрезал себе палец, чтобы кровь не била фонтаном.
- До свидания, дядя демон, - помахал рукой мальчик.
Даби задержал на нем взгляд. У него были другие черты лица, цвет волос и кожи. Но что-то неуловимое все равно оставалось от Шото. Может быть, цветные глаза, служащие зеркалом души. Или метка на лице. Родинка, которая когда-то была ожогом.
И от этого чувства хоть волком вой.
Почему?
Но прежде чем этот вопрос успел забиться окончательно в голову Даби, мешая уйти, он взмахнул рукой, очерчивая себя кругом из крови.
Мальчик ахнул, когда высокую фигуру охватило пламя, которое, потухнув, ничего от себя не оставило, кроме противного запаха.
*
- Дядя демон, а почему вы снова пришли?
Мальчик шмыгнул носом.
Даби закатил глаза.
Он правда хотел бы ответить на этот вопрос, но для этого стоило придумать достойный аргумент хотя бы для самого себя.
А его не было. Даби не знал, зачем снова поднялся в Лимб. Зачем снова смотрел в окно. И зачем снова сунулся на поверхность, когда увидел, что этот ребенок опять плакал в своей комнате.
Поэтому Даби просто задал встречный вопрос:
- А почему ты здесь снова рыдаешь как слабак?
Мальчик поджал губы, надулся и в очередной раз шмыгнул носом.
Даби лениво прошелся по комнате, передвигая вещи, оставляя царапины на поверхности и отпечатки сажи. Ребенок внимательно следил за ним, но молчал. Обиженно. Только когда Даби взял в руки мягкого медведя, сшитого когда-то матерью мальчика, и задумчиво прокрутил ему голову, явно намереваясь ее оторвать, он возмутился:
- Не обижайте Муна!
Даби глянул на него через плечо, но все-таки игрушку отложил.
- Хочешь, я расскажу, почему ты плачешь?
Мальчик удивленно приподнял брови. Даби подошел и сел на кровать, протягивая к нему руку. Если он уловит источник гнева, осквернить его душу будет проще. Но ребенок отодвинулся и, прежде чем Даби успел на него повлиять, сам выпалил:
-Старшие мальчики меня дразнят! Из-за родинки. Говорят, что я уродец. И что это такая метка Дьявола. И что моей маме наверняка страшно на меня смотреть! И смеются, когда я начинаю плакать. А мне обидно! Почему они такие злые? Один раз они меня даже поколотили после того, как я пожаловался папе, и он их отругал. Больно. Поэтому я теперь ничего не рассказываю. Но все равно обидно. Разве обязательно быть такими злыми?
Риторический вопрос для демона гнева.
Даби чуть лениво приподнял брови и фыркнул. Полуприкрытые глаза слабо сверкали в темноте. Огромная фигура на кровати с рогами, чешуей и хвостом, возникшая за окном из огня, должна была бы пугать мальчика, но он почему-то не чувствовал ничего такого. Он смотрел на лицо существа, назвавшего себя демоном, и ему казалось, что он знал его уже много лет.
Знал и всегда был спокоен рядом.
- Ну вот, после твоей исповеди мне нечего добавить, - вздохнул Даби, чуть отодвигаясь.
- Извините, дядя демон.
- Даби. Называй меня Даби. Твое дядьканье начинает раздражать.
- О! Хорошо! Даби. А меня зовут…
- Плевать, - помахал когтистой рукой Даби. - Я не хочу знать, как тебя назвали эти люди. Я все равно буду называть тебя Шото.
- Шото? - растерянно моргнул мальчик. От этого имени по коже пробежали мурашки, а нос защекотало запахом дыма. Стало страшно, но всего на секунду. Потом страх также быстро сменился беспричинной радостью, и мальчик быстро выпалил:
- Хорошо! Шото мне нравится.
Даби хмыкнул, но ничего не ответил. Еще бы ему не нравилось его истинное имя.
- Ты мне снишься?
- Кто знает. Ты злишься на этих мальчиков?
- Не-а! Я ведь обещал, что больше не буду злиться. Злиться - это плохо.
- Ну ладно, - кивнул Даби, поднимаясь. - Тогда мне надо идти. Но ты не реви как слабак. А то мне придется снова вернуться. Даже если ты не будешь злиться.
- А я не против, - широко улыбнулся Шото, демонстрируя отсутствие переднего зуба. - Приходите просто так, дядя демон… Ой! Даби! Я могу принести тебе мамино печенье. Оно вкусное.
- Я… возьму на заметку это приглашение, - слабо улыбнулся Даби, чувствуя, как болезненно шипела в венах скверна.
Не так он себя должен вести. Но по-другому почему-то не получалось.
*
- Давай я просто откушу им всем головы за то, что они тебя обижают? - предложил Даби, придвигаясь ближе к Шото и открывая рот, демонстрируя тем самым острые клыки. Мальчик ахнул, чуть приподнимаясь, чтобы можно было получше рассмотреть, но все-таки покачал головой:
- Нет, не надо.
Даби захлопнул рот и чуть отодвинулся.
Шото нетерпеливо поерзал на кровати, но потом все же решился попросить:
- А можно я твои рога потрогаю?
Даби заломил бровь, но все-таки усмехнулся, наклоняя голову, чтобы Шото было проще дотянуться своими маленькими ручками до закрученных рогов.
Шото снова издал восторженным звук, поглаживая шершавую поверхность.
Даби чуть прищурился, разглядывая удивленное детское лицо. Маленькие ладошки были прохладными. Его прикосновения отдавались теплом в груди. Даби чуть повел головой в сторону, чтобы Шото было удобно. Помедлив, мальчик потрепал жесткие черные волосы.
- Я тебе что, собака?
- Прости, - неловко улыбнулся Шото. - Я хотел бы себе собаку!
- Принесу тебя из Ада Цербера.
- А он будет приносить палочку?
Даби тихо засмеялся, фыркнув. Шото растерянно моргнул, не понимая причину веселья.
Помедлив, он робко коснулся пальцами чешуйчатого хвоста. Даби скосил глаза на него, но сделал вид, что не заметил. Поэтому, осмелев, Шото погладил чешую уже всей ладонью, снова восторженно вздыхая.
И сколько этот ребенок способен удивляться?
- Я думал, ты будешь как ящерица, - доверчиво сообщил он. - Холодный. А ты теплый. Знаешь, что я думаю? Ты мне наврал!
- Очень может быть, - без замедлений согласился Даби, хитро улыбаясь. - Только уточни, в чем.
- Никакой ты не демон! - с готовностью выпалил Шото, даже немного приподнимаясь, чтобы выглядеть внушительно. - Ты добрый, хотя иногда говоришь страшные штуки. Но добрый. Ты меня не обижаешь. А даже пытаешься защитить от плохих мальчишек. Демон бы так не делал.
Даби внимательно слушал мальчика, немигающе глядя на него.
Это точно, демон бы так не делал. Но почему тогда Даби здесь? Не первый и не второй раз. Это седьмая ночь за последние две человеческие недели, когда он стучал в окно детской и заходил в комнату по наивному приглашению Шото.
Речь была уже не о скверне. Что-то другое звало открыть эту дверь и выйти в мир смертных. И Даби не хотелось думать, что это было.
Ему просто хотелось слушать, как надуто мальчик жалуется на своих обидчиков или весело рассказывает, что уже умеет читать.
В конце концов, кому какая разница, где он пропадал, если в остальное время он исправно выполнял свою работу в адских пыточных?
- Тогда кто же я?
Шото задумчиво прогудел, хмуря брови и озадаченно потирая подбородок. Эта привычка досталась ему от отца. К счастью, нового отца, а не того, кто теперь горел в адских кострах.
- Не знаю, - наконец, вздохнул он растерянно. - Я сначала подумал, что ты дракон, но тогда где же твои крылья?
- Да, я не дракон, - кивнул Даби, с полуулыбкой разглядывая серьезное лицо Шото.
- А потом я подумал, что ты пришел из волшебной страны! Как эльф.
- Эльф?
- У тебя острые уши.
- Аргумент. Но я не эльф.
- Тогда кто? О! Может быть, ты дух огня?
- И не он.
- Тогда кто?
- Я тебе уже говорил.
- Ты не можешь быть демоном! - решительно не согласился Шото, ударяя кулачком по плечу Даби. - Не ври мне! Если бы ты был демоном, ты бы меня не защищал! Ооооооо! Я понял! Ты мой дух-защитник!
На лице Шото отразился неподдельный восторг, хотя казалось, что сделать его более радостным было уже невозможно.
Даби чуть приподнял брови, но промолчал. Казалось, что горло сдавило, из-за чего сказать что-либо было невозможно. Он просто смотрел на мальчика из-под полуопущенных век.
Дух-хранитель.
Демон-хранитель.
Только вот единственный, от кого нужно охранять Шото - это сам Даби.
Молчание начало затягиваться, а лицо мальчика - постепенно мрачнеть. Скорчив грустную мину, он тихо спросил:
- Я снова не угадал?
Даби облизнул губы и хотел сказать “Я демон”, но вместо этого почему-то произнес, слабо улыбнувшись:
- Все верно, ты меня раскусил.
- Ооо, здорово! - тут же засиял Шото, хватая Даби за руку, но растерянно уточнил: - Если ты дух-хранитель, то почему ты такой страшный?
Даби вопросительно приподнял брови, но Шото явно не понимал, что в его невинном и искреннем интересе могло скрываться что-то обидное.
Выждав долгую паузу, Даби резко встал, из-за чего мальчик подпрыгнул на кровати, и направился к окну, обронив:
- Так, все, я ухожу. Ты очень плохой ребенок.
Шото растерянно квакнул, наблюдая, как Даби открывал окно, мгновенно понимая, что было не так в его вопросе. Он тут же подорвался с места и повис на спине демона, протягивая:
- Не уходи, пожалуйста. Извини. Я не хотел тебя обидеть. Нельзя обижать своих духов-хранителей!
Даби обернулся, чтобы отцепить от себя Шото и сказать, что уже поздно просить прощения, но столкнулся со взглядом его широко распахнутых глаз, которые уже наполнились слезами сожаления. Выпяченная нижняя губа подрагивала, а крохотные пальцы упрямо цеплялись за бока. Он едва ли доставал Даби по пояс.
Слова так и остались невысказанными. В груди неприятно защемило, но это не было похоже на привычное кипение скверны. Это было какое-то другое чувство. Ноющее, навязчивое, но все-таки теплое и живое, дающее почву, а не уничтожающее все на своем пути, как ярость.
Даби развернулся. Шото на миг отпустил его, чтобы он мог это сделать, но тут же снова схватился, царапая пальцы о чешую на спине. Собравшись, он снова решительно выпалил:
- Прости меня.
Даби тяжело сглотнул, невольно улыбаясь. А потом медленно присел, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. Потрепав его по волосам, Даби тихо пробормотал:
- Ладно-ладно, только не рыдай. А то тоже станешь страшным.
- Ты не страшный! Но просто у тебя такие зубы. И рога. И хвост.
- Это чтобы запугивать твоих врагов. Иначе как мне тебя защитить?
- Ооооо, - с пониманием протянул Шото, но закончить эту глубокую мысль не успел, потому что на лестнице послышались шаги и обеспокоенный женский голос:
- Милый, у тебя все в порядке? С кем ты там разговариваешь?
Шото растерянно ойкнул, испуганно обернувшись. Даби быстро поднялся и со всполохом синего пламени телепортировался обратно на крышу, садясь так, чтобы его не было видно.
От нелепости этой ситуации хотелось злиться.
Разве это дело для демона Инферно - прятаться под окном пятилетнего ребенка?
Дверь открылась, и в комнату заглянула женщина, обеспокоенно оглядываясь по сторонам.
Ее сын стоял у окна и невинно смотрел на нее, поэтому нож, который она взяла на всякий случай, услышав шум и, кажется, мужской голос наверху, она поспешно спрятала за спину.
- С кем ты разговаривал?
- Со своим духом-хранителем.
- Духом-хранителем? - удивленно спросила женщина, проходя в комнату и внимательно ее осматривая, надеясь заметить присутствие посторонних. - И где же он?
- Он переместился назад в волшебную страну.
- Как выглядел этот дух? - поинтересовалась женщина, присаживаясь рядом с сыном. - И как он переместился?
- Он загорелся голубым таким огнем и исчез! Он ко мне по ночам приходит! У него есть рога, когти и хвост! А еще чешуя. Но он не как ящерица. Он теплый.
- Хвост?
- Ага! Большой такой. Как у дракона. Он им так шух-шух делает. И вещи сносит. Кажется, он не умеет пользоваться хвостом. Я его через окно к себе пригласил.
Женщина поднял глаза, опасливо глядя за стекло. Притянув сына к себе, она пробормотала:
- Пойдем, милый. Сегодня ты поспишь со мной и папой. А завтра мы придумаем, что делать, чтобы к тебе через окно не могли заходить духи с рогами и хвостом.
Даби недовольно цокнул языком, ударяясь затылком о стену.
Эта мнительная дура все испортила.
И вообще, нормально он с хвостом обращается!
*
- Я думал, ты можешь приходить только ночью.
Даби неопределенно пожал плечами, прохаживаясь по гостиной. Находиться здесь при свете дня было как-то не по себе. Со стен осуждающе смотрели кресты и иконы, из-за чего скверна в венах навязчиво напоминала о себе. Да и солнечный свет, который никак не мог дотянуться до глубин Инферно, резал глаза.
Родители мальчика ушли к соседям. Поэтому он сидел один, что-то выводя угольком на листе бумаги.
Объяснения, почему Даби снова открыл эту дверь, не было.
- Твоя мама все еще заставляет спать тебя с ней?
- Она переживает, что ко мне заходит какой-то злой дядя. Что он может мне навредить. Она не верит, что ты мой дух-хранитель из волшебной страны.
В чем-то она права. И судить ее Даби не мог. Но все равно раздражало, что теперь женщина постоянно находилась рядом, не давая никакого шанса увидеться с Шото.
Кроме этого момента.
Побродив еще немного по комнате, Даби уселся прямо на пол, наблюдая, как Шото что-то старательно рисовал, высунув кончик языка и болтая ногами. Но это нелепое зрелище не вызывало раздражения или желания высмеять.
В груди разливалось приятное тепло, из-за которого губы невольно растягивались в слабой улыбке. Не пугающей, не обнажающей острые зубы.
Нежной.
И не имело никакого значения ни другое тело, ни другой цвет волос и голос, ни другое имя, ни другая семья. Душа внутри этого ребенка была все та же, и Даби эту душу…
По телу прошла болезненная дрожь. Словно уловив это, Шото обеспокоенно поднял глаза, но Даби лишь улыбнулся, не выдавая, что кожа болела так, будто под нее засунули иголки.
- Что ты рисуешь? - чтобы отвлечь ребенка, спросил Даби, чуть приподнимаясь, но Шото недовольно заворчал, закрывая рисунок грудью.
- Я потом тебе покажу.
Даби скорчил раздраженную мину, но покорно сел на место.
Главное, чтобы его родители не вернулись до того, как он закончит.
От этой мысли кожа под чешуей снова неприятно заныла.
Даби прикрыл глаза и выдохнул. Когда ты бессмертный демон в Аду, где время идет медленнее, невольно учишься ждать.
Можно было бы пошутить про смирение, если бы раздражение не чесалось под кожей. Уметь ждать и хотеть ждать - разные вещи.
Но Даби даже не успел сосредоточиться на этом ощущении, когда его потрясли за плечо холодной рукой. Даби медленно открыл глаза, и Шото взволнованно прошептал:
- Я закончил.
- Быстро.
- Вообще-то, я очень старался.
- Верю.
Шото прижимал к груди бумагу и выглядел так, будто собирался совершить подвиг. Поэтому когтистая рука как-то сама собой потянулась потрепать его по волосам, будто это был самый естественный для демона жест. Шото чуть прищурился и улыбнулся. От таких кошачьих повадок тепло защемило в груди.
- Это тебе! - выпалил Шото, решив, что дух-хранитель его не осудит. Собравшись с силами, он выставил вперед руки с рисунком, упирая тот Даби в грудь. Щеки мальчика покраснели от волнения, а глаза сверкали в трепетном ожидании.
Даби медленно моргнул, беря в руки рисунок. Осторожно, чтобы когти не порвали бумагу. И улыбнулся, глядя на дрожащие линии, которые складывались в мужскую фигуру с взъерошенными волосами, рогами, когтями и хвостом.
От рисунка веяло детской наивностью и невероятно теплой нежностью. Даже в груди ныло, будто что-то так и пыталось вырваться наружу из окаменевшего сердца.
– Нравится? - обеспокоенно спросил Шото, чуть приподнимаясь.
– Очень, - не прекращая улыбаться, ответил Даби. - Ты… молодец. Спасибо.
Шото широко улыбнулся. Даби протянул руку и аккуратно потрепал его по волосам, ненавязчиво притягивая к себе. Мальчик чутко среагировал на чужое неосознанное еще до конца желание нежности и прижался прохладной щекой к груди Даби.
Жжение под кожей усилилось, но Даби не обращал на это внимания, задумчиво перебирая мягкие пряди на макушке.
Шото был рядом, в безопасности, счастлив. А больше ничего в этом мире не имело значения. Ни Ад, ни издержки перерождения, ни боль.
Шото прикрыл глаза, сильнее прижимаясь к теплой коже. В объятиях этого магического существа было удивительно спокойно, невзирая на когти и клыки.
Мальчик немного поерзал, устраиваясь поудобнее, но сонный взгляд зацепился за что-то странное. Шото чуть отстранился, и его широко распахнутые глаза наполнились страхом.
– Даби, с тобой все в порядке? - взволнованно спросил он. - У тебя по коже… что-то течет.
Даби медленно открыл глаза, глядя вниз. Там, где кожа состыковывалась с фиолетовой чешуей, текла кровь. Не черная, демоническая, наполненная скверной, а вполне себе красная, человеческая. Она сочилась из-под чешуи на ключицах, запястьях и даже щеках, капая на пол.
Даби раздраженно нахмурился, стискивая зубы. Такого никогда раньше не происходило. Он быстро провел тыльной стороной ладони по щеке, вытирая кровь, но чешуя с треском зашевелилась от этого движения, вонзаясь в человеческую часть кожи, и несколько пластинок осталось на руках, из-за чего крови стало ещё больше.
Казалось, что израненную кожу посыпали солью.
Даби провел пальцами по предплечью, цепляя когтями чешуйки. Они легко оторвались, оставляя язвы.
- Даби, что происходит? - испуганно пролепетал Шото, хватаясь за руку демона, но тут же одергиваясь, потому что тот болезненно зашипел, а чешуйки порезали пальцы. - Ты умираешь? Не умирай!
- Я не умираю, - натянуто улыбнулся Даби, чувствуя, как от этого по щекам течет кровь из-под чешуи возле глаз. - Все хорошо, не бойся. Мне просто… нужно вернуться в… свою волшебную страну. Вот. Набраться там сил. И все будет в порядке.
Даби аккуратно отодвинул от себя Шото, стараясь не заляпать его кровью. Он надулся, сведя вместе брови. Как будто готов был прямо сейчас ринуться спасать своего духа-хранителя.
- Я к тебе еще приду, - постарался оптимистично улыбнуться Даби. - Честно. Когда наберусь сил. Так что веди себя хорошо.
Даби быстро обернулся, думая, куда пойти. Показываться на улице при свете дня было не лучшей идеей, но и заливать демонической кровью дом было рискованно. В основном, для Шото. Хватало того, что в гостиной на полу теперь была лужа красной человеческой крови.
Решив, что если он выйдет во внутренний двор, никто не успеет его заметить за пару минут, Даби развернулся и пошел в сторону кухни.
Возможно, дело в нехватке дыма Инферно?
- Постой! - воскликнул Шото, подрываясь с места. - Ты ведь заберешь рисунок? Я старался!
Даби резко остановился, оборачиваясь. Шото, спотыкаясь, подбежал к нему, протягивая в дрожащих руках лист бумаги. В больших глазах навернулись слезы.
От этого зрелища на миг показалось, что в грудь вогнали раскаленный штырь. Дышать стало невозможно, а от боли пришлось чуть наклониться вперед и опустить голову, что было незаметно страдания. Но чуткую детскую интуицию обмануть тяжело даже демонам Инферно.
- Даби? Что-то не так?
- Все хорошо, - выдохнул тяжело Даби, протягивая руку. - Конечно, я заберу рисунок. Он ведь такой потрясающий. Ты определенно талантлив.
Шото робко улыбнулся, но Даби замер, так и не коснувшись листка. Когтистые пальцы нервно дрогнули, и демон одернул руку.
С чего он взял, что у него получится притащить в Ад материальную вещь из мира смертных? Что если она просто сгорит между мирами?
От этой мысли стало неожиданно… страшно?
- Знаешь что? - улыбнулся Даби, нервно сцарапывая с руки чешую. - Давай я тебе его пока оставлю. И вернусь за ним позже.
- Честно?
- Конечно. Это будет… это будет как раз доказательство того, что я вернусь. Разве тебя может обмануть твой демон-хранитель?
- Ты хотел сказать “дух-хранитель”? - неуверенно поправил Шото.
- Ага, именно это и хотел сказать, - кивнул Даби, тяжело сглотнув. - Береги его. Я обязательно вернусь.
Шото быстро закивал, прижимая к себе решительно рисунок. Будто грудью будет его защищать в случае чего.
Даби неуверенно протянул руку, потрепав мягкие волосы, и тело снова пробило болезненной дрожью.
Намечалась причина и следствие.
Развернувшись, Даби быстро кинулся на кухню, телепортируясь на улицу. Когти вонзились в запястье, и темная скверная кровь брызнула в стороны, отравляя землю и траву. Он очертил круг, и тело охватило пламя. Перед глазами возникла уже такая знакомая железная дверь.
Схватившись за ручку и распахнув ее, Даби буквально ввалился в Обсидиановый зал, упав на колени и тяжело дыша. Чешуя уже не просто кровила и отрывалась, а слазила пластами. Перед глазами плясали пятна, мешая видеть. По рогам пошли трещины, через которые тоже сочилась красная кровь.
Даби кое-как заставил себя подняться на ноги, стряхивая отслаивающиеся чешуйки, стараясь выровнять дыхание.
- Что за… - пробормотал он, вытирая с глаз кровь.
- Как, однако, интересно, - раздался рядом язвительные голос.
Даби вздрогнул, быстро оборачиваясь на звук, но расфокусированный взгляд выхватывает только размытую фигуру в углу. Все инстинкты закричали.
Беги.
Асмодей оттолкнулась от стены и подошла к демону, который тут же отшатнулся, часто моргая. Это вызвало смех.
- Ну тише-тише, я не причиню тебе вреда, - ласково протянула Немури, но ее когти неприятно вонзились в трещины в рогах. - Ну надо же. Я всегда думала, что это просто легенда.
- Не трогай меня, дрянь, - тряхнул головой Даби, но из-за этого его равновесие нарушилось, и он пошатнулся назад. - Что за чушь ты несешь?
- Да так. В Пандемониуме поговаривали, что иногда в демонах просыпается человечность, и тогда их звериный облик пытается слезть с них. Я думала, это просто слухи. Но вот он ты. Теряешь чешую и зрение. Еще немного посидел бы с этим мальчишкой, умиляясь его рисуночкам и холодным ладошкам, и рога бы точно раскололись.
- Сука, это все из-за тебя, - прохрипел Даби, пытаясь ухватить Немури, но она только отшагнула, закрываясь крыльями.
- При чем здесь я? - усмехнулась Асмодей. - Это ты смотрел на него месяцами, приходил к нему каждую ночь, пел колыбельные и рассказывал сказки, обещал защитить и гладил по голове. Я всего лишь подсказала тебе способ, как заполучить его душу, потому что ты этого желал. В чем моя вина, что ты его… возлюбил?
Даби глухо зарычал, но тело снова скрутило болью, а трещины по рогам пошли глубже.
Асмодей засмеялась. Жутко, хрипло. В груди булькала скверна.
Когда ты верховный демон, искушать на грехи людей не интересно. То ли дело павшие души.
Когда ты бывший ангел, ты имеешь право нести благодать. Веру. Надежду.
Любовь.
- Нет никакой любви, - кое-как выдохнул Даби, зажмурив глаза. - Не неси чушь. Мне просто не хватает дыма Инферно.
- Вот как? - вздернула брови Немури. - Значит, ты сожрешь его душу?
- Когда настанет время.
- Ну хорошо-хорошо, я тебе верю, - помахала рукой Асмодей. - Не буду в тебе сомневаться. А то я уже думала пойти пожаловаться на твои демонические прегрешения Штейну.
Даби вздернул голову, напряженно глядя на Асмодей, фигура которой менялась, обнажая животную часть. Смех все еще булькал в ее груди. Дыхание замерло от иррационального ужаса.
Собравшись с силами, Даби оттолкнулся от стены и выскочил из куба.
- Если его душа попадет в Ад, и ты ее не сожрешь, - повиснув в проеме, прокричала Асмодей, - это сделаю я. Его душа достанется мне. Так что, надеюсь, ты сдержишь слово.
*
- Тебя так долго не было, - обиженно дулся Шото, скрестив ручки на груди.
- Прости, я задремал, - улыбнулся ласково Даби, перебирая мягкие пряди волос.
- На две недели?
- В… волшебной стране время идет по-другому. Прости.
Слова раскаяния жглись под кожей.
Даби лениво выдергивал из рук и щек отслаивающиеся чешуйки и складывал их на прикроватный столик. Это стало чем-то привычным.
Родители Шото, вероятно, решили, что за две недели опасность миновала, и снова разрешили спать мальчику в своей комнате.
Это время в Аду прошло мучительно. Как, наверное, и положено времени в Аду. Но Даби не планировал, что его будут мучить после обращения в демона.
Звериный облик прекратил слезать быстро. И почти так же быстро восстановился обратно. Но мучение было в другом.
В тоскливом и ноющем чувстве в груди, в зацикленных мыслях. В непреодолимом желании вернуться в Лимб, чтобы хотя бы просто понаблюдать.
Как там Шото? Все ли в порядке? Никто ли его не обижает? Хорошо ли он спит и ест?
Но стоило таким мыслям хотя бы промелькнуть в голове, кожа начинала ныть, а скверна - кипеть. Не от злости. От чего-то другого.
Вся ярость и ненависть к миру были вытиснуты другим всеобъемлющим чувством, которому так не хотелось давать имя.
Потому что тогда можно сразу было класть голову на плаху.
Про демонические прегрешения в Аду говорили редко, потому что это казалось шуткой. Кто из демонов захочет так себя вести? Но это не было пустым звуком. Демоны - бывшие люди, и ничто человеческое им не было чуждо.
Но все, что спасало человеческую душу, вознося ее в Рай, для демонов было под запретом.
И в первую очередь, христианские добродетели. Благоразумие, мужество, справедливость, умеренность, вера, надежда.
Любовь.
Что, если не она, являлось противоположностью разъедающему гневу?
И что происходило с демонами, которые возвращали к себе человеческое? Об этом почему-то никто не говорил.
- Даби, - сонно протянул Шото, подергав демона за руку. - А расскажи про свою волшебную страну? Что там?
Даби растерянно моргнул, глядя на завернутого в одеяло мальчика. За своими размышлениями о том, как он до жизни такой докатился, он и не заметил, что Шото уже улегся спать.
Вздохнув, Даби откинулся назад, укладываясь на подушку. Рога немного мешали, но можно было и потерпеть. Шото тут же трепетно прижался к горячей руке. Успокаивало только то, что через одеяло он не сможет пораниться об слезавшую чешую.
- Волшебная страна, - задумчиво повторил Даби, словно пробуя эти слова на вкус. - Ну… там красиво. Горы и… драгоценные камни. Там много таких существ как я. Они все заняты работой. Обычно мы не выходим на поверхность. Там есть… огненные реки. И много костров. И… туманные города. Самые главные в этой стране - семь ангелов.
- Прям ангелов? - пробормотал Шото.
- Прям ангелов, - кивнул Даби, криво улыбаясь, но мальчик этого не увидел. - Они следят за нами, чтобы мы хорошо работали. И иногда спускаются со своего пьедестала, чтобы подсказать, что нам нужно сделать. Например, меня к тебе отправила одна из этих ангелов. Без ее подсказок меня бы здесь не было.
- Спасибо ей.
- Ага, спасибо ей, - кисло повторил Даби, замолкая и откладывая еще пару чешуек.
Вообразить реальную волшебную страну не получалось, а описать Ад так, чтобы он не вызывал ужаса, было сложно. Не про пыточные же со скрученными в агонии душами рассказывать.
Но это больше и не требовалось, потому что Шото уже благополучно сопел.
Даби аккуратно провел ладонью по его спокойному лицу.
Вкрапления скверны все-таки пробились в его душу. Но это было не так уж страшно. Могло быть и хуже, учитывая, сколько времени провел рядом с ним демон Инферно. Все это можно исправить. Замолить. Напитаться благодатью.
Даби знал, как это сделать.
Эта душа не должна была снова попасть в Ад.
Он прикрыл глаза, прислушиваясь к тихому дыханию. Чертовски не хотелось, чтобы в этом мире существовало хоть что-нибудь, кроме этого момента.
Но солнце медленно поднималось над горизонтом, а это значило, что скоро в комнату придет мать этого ребенка, носящего душу брата Даби. И вряд ли удастся избежать катастрофы.
Досадно было, что человеческое время идет так быстро.
Даби медленно встал, стараясь не потревожить ребенка, и потянулся. Боль от слезающей чешуи стала такой привычной, что можно было уже не обращать на нее внимания. Беспокоили только пятна крови на светлых простынях, но Шото сказал, что в прошлый раз они быстро исчезли с ковра.
Возможно, демоническая кровь, даже очищенная до человеческой, не может находиться на поверхности без своего носителя.
Даби подошел к окну, осторожно открывая его. Шото заворочался и едва слышно пробормотал:
- Ты вернешься?
- Обязательно, - шепотом отозвался Даби, перешагивая подоконник. Шото что-то довольно пробубнил, но слов разобрать было невозможно. Даби на минуту задержался, с улыбкой глядя на ребенка, а потом шагнул на крышу.
Свежий воздух сменился смрадом Лимба.
Даби толкнул железную дверь, от прикосновения к которой кожа на ладони зашипела. Шагнув в зал, он смахнул на пол отвалившуюся чешую и приложил ладони к рогам, по которым уже пошли трещины, прикрыв глаза.
– Надеюсь, ты сейчас сможешь объяснить, что происходит, - раздался рядом низкий хрипящий голос.
Даби вздрогнул, чувствуя как похолодело все тело, мышцы в нем стали напряженными, стальными. Он быстро открыл глаза, поднимая голову. На руках заплясало синее пламя, но ни единая искра не сорвалась с его ладони.
На одной из стен был проход в куб. Не логично прямоугольный, а хаотичный, с острыми краями, готовыми порезать.
В проеме стояла высокая широкоплечая фигура, за которой развивались оборванные куски ткани, вымазанные в крови. Черные волосы будто шевелились сами по себе.
Хозяин леденящего голоса перешагнул порог. Тяжелые железные ботинки оглушающе стукнули по камню. Запах серы и дыма заполнил пространство. Глаза с бельмами сверлили замершего Даби. В них не было никакого выражения, но ярость оседала вокруг плотной аурой.
- Господин, - кое-как заставив себя двинуться, низко поклонился Даби. Все внутри дрожало от животного ужаса, который никак нельзя было проконтролировать. Поднять голову назад казалось невозможным.
Как же все-таки Сатана отличался от Асмодея.
- Так вот где ты пропадаешь уже столько времени, - глухо прорычал верховный демон гнева. Достав из-за спины ржавый нож, он быстро провел им по окну, сцарапывая остатки крови. Камень остался цел, но расплывчатое изображение со спящим мальчишкой пошло рябью и исчезло во мраке.
- Прошу меня простить, - пробормотал Даби, все еще не поднимая головы. Хотелось сказать что-то в свое оправдание, но нож легко вошел в плечо, заставляя с глухим вскриком упасть на колени.
- Тратишь свою кровь черт знает на что, - с презрение бросил Сатана. - Поишь демонов Лимба, чтобы они привели тебя сюда, подсматриваешь за человеческим ребенком. А ведь мне хотелось думать, что это просто слухи, которые Асмодей распускает из-за своей вечной скуки.
Даби попытался протянуть руку, чтобы достать нож, из-за которого все тело горело пламенем, но верховный демон не позволил, лишь сильнее надавливая на рукоять.
- Так кто же этот мальчишка, к которому ты постоянно сбегаешь? - с едва уловимой насмешкой спросил Сатана, присаживаясь рядом, чтобы заглянуть в затравленные глаза своего подчиненного. - Если он так мешает твоей работе, я могу его уничтожить.
Протест застрял в глотке острыми иголками. Больно, но своевременно. Сглотнув, Даби тихо произнес:
- Как пожелаете, господин. Он… свидетель моего грехопадения. Я… просто хотел сожрать его душу.
- Поэтому ты лежишь с ним в одной постели, гладишь по голове и рассказываешь сказки?
Даби промолчал. Любое слово только вбивало гвозди в его гроб.
Штейн прищурил белесые глаза. Ввалившийся нос чутко улавливал запах страха, отчаяния, крови. Едва уловимого тепла с детских ладоней. Нежности на кончиках пальцев. Человечности в кровящих ранах.
Оскалившись, он резко поднялся, потянув Даби за рога вверх, заставляя встать на ноги. Те затрещали под стальной хваткой.
Штейн ударил демона спиной о стену, плотно сжимая руку на горле. Когти легко вошли под кожу. Даби вскрикнул, чувствуя вкус своей же крови, но сопротивляться не имело смысла. Ужас сковывал тело. Он видел Сатану лишь однажды, когда только был обращен в демона, и надеялся, что это больше не повторится. Тем более в подобной обстановке.
- Я дал тебе силу и бессмертие, - прорычал Штейн, сильнее сжимая пальцы. - Чтобы ты мог нести ужас, разрушения, смерть, страдания. А ты решил потратить себя на такую чушь. Любовь. Привязанность к смертной душе. Тебя не останавливает даже то, что с тебя пластами слазит кожа. Это ведь больно, верно? Но ты ради своих человеческих чувств терпишь. За такое тебя сразу к Дьяволу на казнь. Нам не нужны очеловеченные демоны. Ты становишься бесполезным. Тебе есть, что сказать в свое оправдание?
Даби хотелось сплюнуть, что ему было бы проще говорить оправдания без когтей в глотке, но он вовремя прикусил язык. Сглотнув густую кровь, он кое-как прохрипел:
- Я совершил ошибку. Такого больше не повторится, господин.
- Ошибку? - хмыкнул Сатана. - Это не ошибка. Это нарушение самой сути демонического существования. Ты мог возжелать его. Мог уничтожить. Осквернить. Разбить. Но ты пошел другим путем. И за это должно следовать наказание.
Штейн разжал руку, и кровь из разодранной глотки брызнула во все стороны. Даби осел на пол по стене, зажимая руками раны. Это не смертельно, но больно и лишает сил. Где-то за стенами куба захлебывались слюной демоны Лимба, учуяв такое обилие крови из Инферно.
- Тебя нужно обратить обратно в человека, - протянул Сатана, наблюдая, как его подчиненный пытался закрыть раны, тихо порыкивая от боли. - Закинуть в самую страшную пыточную Ада на несколько тысяч лет. А потом, как неочищаемого, разорвать на части и скормить другим демонам. Но я знаю тебя. Ты отличный демон Инферно. У тебя есть потенциал. И мне бы не хотелось его хоронить из-за привязанности к мальчишке из твоей земной жизни.
Даби сидел, низко опустив голову, чутко прислушиваясь к интонациям. Если сначала голос Сатаны звучал угрожающе, будто он озвучивал план, то к концу он стал гораздо спокойнее.
Штейн немного помолчал, ожидая реакции, но демон у его ног явно был слишком напуган, чтобы осмелиться возразить или подтвердить его слова. Поэтому Сатана схватил его за рог, потянув назад, заставляя Даби тем самым поднять и запрокинуть голову. В широко распахнутых голубых глазах отражался ужас. Но на дне зрачков искрами вспыхивала злость. На себя, на сложившуюся ситуацию, на Асмодея, который довел его до этого, на Штейна, который позволял себе подобные унижения, на невозможность сопротивляться. И с каждой секунд она нарастала.
Штейн усмехнулся, когда Даби, не выдержав зрительного контакта, дернул головой и вонзил когти в держащую его руку. Всего на миг, пока пальцы Штейна не сжали до треска рог, но и этого было достаточно, чтобы понять: он не безнадежен.
- Давай на миг вспомним, что я ангел, несущий справедливость, - хрипло сказал Штейн, отпуская Даби. - Асмодей задурил тебе голову. Это очевидно, что ты повелся на его уловки. Теперь ты знаешь, что это была дерьмовая затея. Поэтому я дам тебе еще один шанс. Ты вернешься в Инферно и будешь исправно выполнять свою работу. В тебе столько ярости и жажды крови, что, возможно, когда-нибудь ты сможешь взойти в Пандемониум. Но для этого тебе придется забыть об этом мальчишке. Не ходить в Лимб, не следить за ним и, тем более, не выходить в мир смертных, чтобы потрепать его по голове. Со временем эта рана зарастет, покроется панцирем. Ты забудешь его. Это свойственно всем существам. Если его душа попадет в Ад, ты ее уничтожишь. Или это сделает кто-то другой. Но риска вернуться к нему у тебя не будет.
- А если он будет очищаемым… - тихо пробормотал Даби.
- Кого это волнует? Жнецы не заметят, если одна душа из миллиарда миллиардов пропадет.
Даби промолчал, царапая когтями камень. Внутри все сжималось от боли, и это было даже хуже разорванной глотки, саднящей ободранной кожи и потрескавшихся рогов. Слова резали язык, мешали дышать.
Ему хотелось защитить Шото. Увидеть, как он пойдет в школу. Охранять его сон. Разрывать на части его врагов. Стать свидетелем его первого поцелуя. Слышать смех. Наблюдать, как он становится старше. Делать все, что могло быть в его демонических силах, чтобы жизнь Шото сложилась хорошо.
Даби хотелось, чтобы его маленький глупый брат просто смог быть счастлив.
Но, если он согласится, он никогда больше не сможет быть рядом. Не сможет что-либо исправить, чтобы его душа точно не попала в Ад. Самостоятельно люди не способны избежать искушения.
А если он не согласится… О, Штейн найдет способ, как создать для Даби персональный карцер в Аду. Для него и для Шото. Наверняка, демоны будут пировать душой его брата у него на глазах. Это ли не самая изощренная пытка?
Но… Но если Штейн говорил, что все проходит. Может, не стоило менять бессмертие и могущество ради смертного, который даже не знал, кто Даби такой на самом деле?
Сомнения все больше скручивались в тугой узел. Демоническая сущность вгрызалась в хрупкую человечность. Даби достаточно настрадался при жизни.
- Ну так что? - нетерпеливо напомнил о себе Штейн.
- У меня есть одна… одно условие.
Сатана хрипло засмеялся. Невиданная наглость. Как же не хочется терять такой экземпляр.
- Думаешь, ты в том положении, чтобы ставить мне условия? - спросил Штейн, улавливая на себе мимолетный раздраженный взгляд. - Какова дерзость. Но хорошо. Может быть, я его исполню. Но ничего не обещаю.
- Я… - начал Даби, но горло предательски сдавило, будто какая-то часть его не хотела этого говорить, не хотела идти на сделку. - Я не хочу видеть его душу, если она попадет в Ад. Никогда.
- Разве ты не хотел ее сожрать? - прищурился Штейн, и Даби снова напрягся, ожидая удара, но верховный демон только жутко засмеялся. - Хочешь, чтобы я избавил тебя от мучений наблюдения за его смертью? Это была самая интересная часть.
- Если я при любом раскладе буду свидетелем того, как другие демоны разрывают душу моего брата на части, то тогда незачем растягивать этот процесс. В любом случае, если я это увижу, мне лучше… умереть.
Штейн вздохнул. Страх в демоне у его ног сменился на решимость самоубийцы. Выглядело и пахло это замечательно. Поэтому, развернувшись, Сатана небрежно бросил:
- Хорошо. Ты не увидишь его душу. А теперь марш в Инферно. Пора возвращаться к работе. Не вздумай меня разочаровать. Иначе крупно пожалеешь.
Только когда Штейн исчез из поля зрения, Даби позволил себе расслабить напряженные до боли мышцы, обессиленно прижимаясь затылком холодной каменной стене.
Можно подумать, Даби прямо сейчас не жалел о каждом принятом решении, которое привело его к этому моменту.
Оставалось надеяться, что сейчас он поступает правильно. Хотя бы на какой-то промежуток времени.
Надеяться… Тоже так по-человечески.
Омерзительно.
*
Когти легко входили в плоть, срывая лоскутами кожу. Фонтанирующая кровь заливала голую грудь и лицо демона. Внутренности жертвы валились на каменный пол. Истошные крики и хруст костей казались забавными.
Даби слабо улыбнулся, слизывая с голых мышц кровь и вонзая в них клыки.
Когда душа затихла, не в силах больше сопротивляться, Даби отошел к двери, разглядывая разобранное на части тело и доставая изо рта кусочки мяса, бросая их на пол. Немного времени, и все раны затянуться. И можно будет начинать заново. Пока раскаяние в своих грехах не вытравит скверну.
Если так подумать, демоны заняты абсолютно благородным делом.
Усмехнувшись этой мысли, Даби открыл дверь и покинул пыточную, размышляя, куда двинуться дальше.
- Смотрю, ты вовсю занят работой. Приятно смотреть.
Голос насмешливый и до колющего раздражения под кожей знакомый.
Даби замер, кое-как подавив в себе желание не глядя пустить в ту сторону стену синего пламени. Но вместо этого он медленно развернулся, прожигая Асмодей злобным взглядом, на что она лишь мерзко засмеялась.
- Убирайся, - сквозь зубы процедил Даби, но Немури только оттолкнулась от стены и подошла ближе, протягивая руку. Демон отшатнулся, вонзая когти в ее предплечье. Асмодей только надула обиженно губы и вздохнула.
- Просто хотела посмотреть, как у тебя зажила чешуя. Зачем же так грубо. Я люблю это тело. Мне не нравится, когда ты его каждый раз портишь.
- Проваливай, - кинул Даби, вырывая когти из мягких мышц и слизывая с пальцев кровь. - Я не собираюсь с тобой разговаривать. Ты уже достаточно подставила меня.
- Поаккуратнее с ангельской кровью. Она может наделить силой или отравить. Я тебя не подставляла. Кто же знал, что Штейн услышит, что я рассказывала своим маленьким подчиненным. Что ж мне теперь, молчать вечно.
Даби скептически заломил бровь, но потом демонстративно развернулся и пошел к следующей пыточной.
Асмодей недовольно прищурилась. Она ожидала большего, чего-то фееричного. Но это еще не проигрыш. Последнее слово все равно будет за ней.
– Ну ладно, - небрежно бросила она, постукивая ногтям по камню. - Я просто хотела сказать, что недолго тебе осталось ждать душу твоего братика, чтобы полакомиться ею.
Даби замер, сжимая ручку двери до боли. Хотелось спрятаться в камере, чтобы не видеть и не слышать, как Асмодей глумилась над ним. Не вестись на ее провокации. Но в груди гулко стучало, а тело словно окаменело, отказываясь подчиняться.
Избавиться от привязанности было сложно. Даби не помнил, сколько провалялся на полу, скуля от отчаяния и желания вернуться в Лимб, теряя чешую и скалывая рога, опаляя синим пламенем каждого, кто смел приблизиться. На это явно понадобилось больше времени, чем следовало бы. И даже сейчас, спустя несколько десятков демонических лет, мысли нет-нет да возвращались в ту детскую комнату на втором этаже.
Даби так и не забрал тот рисунок. Наверняка, Шото обиделся.
От этой спонтанной мысли в груди так защемило, что захотелось снова лечь на пол и скулить.
А теперь Асмодей говорила, что скоро все закончится. Но ведь прошло явно не так много времени, чтобы он успел состариться. Тогда что? Война? Нет, тогда демонов Инферно призывали на поверхность веселиться. Болезнь? Возможно. Вероятно. Значит, если он умирал от болезни, возможно, он замаливал свои грехи, а священник перед смертью очистит его. И он не попадет в Ад.
Удовлетворившись этой мыслью, Даби собрался с силами и кое-как произнес:
– Может, его душа попадет не к нам.
Асмодей усмехнулась, обнажая заостренные зубы. Уже сам факт того, как долго этот демон реагировал на ее слова, мучаясь в сомнениях, заставлял нутро трепетать. Значит, он все еще балансировал на грани второго грехопадения - демонического. Как прекрасно.
Все еще любил и надеялся на спасение своего маленького братика. Очаровательно.
– Не сочти за грубость, - игриво протянула Немури, - но я подслушала имя твоего брата, и недавно решила подсмотреть, как у него там дела. Всё-таки я потратила достаточно сил на вас. И я наверняка знаю, что он будет в Аду. Я в курсе про твой договор со Штейном, что ты не обязан смотреть на мучения своего брата. Но если ты всё-таки захочешь его навестить, то ищи на территории Астарота. Там, где наказывают за убийство из уныния.
Асмодей чуть прищурилась, разглядывая напряженную спину молчащего демона, и усмехнулась. Коснувшись кончиками пальцев его плеча, она плавно, покачивая бедрами, покинула пыточные.
То, что зерно сомнения расцветёт в полной мере, она даже не сомневалась.
Когда ее шаги стихли, Даби наконец отошел от двери и тяжело осел на пол, закрыв лицо руками.
Убийство от уныния. Есть и другие варианты, но чаще всего это означает одно. Поступок, который обещает тебе крайне долгие муки.
Самоубийство.
Но что могло случиться с этим светлым и веселым ребенком, чтобы он пришел к такому?
О нет, если он попадет к Астароту, это будет конец. Верховный демон уныния был самым близким к Асмодею. И тогда Асмодей точно сможет найти самый ужасный способ пытки не только для души Шото, но и для самого Даби. Никакие обещания Штейна не помогут. Этого надо было избежать.
В конце концов, может быть, она просто соврала?
Прошло уже достаточно времени. Сатана наверняка прекратил пристальную слежку. Не случится ничего страшного, если Даби просто сходит посмотреть. Убедиться. А потом забудет все это как страшный сон. И вырвет Асмодей язык, если она еще хоть раз заявится к нему.
Возможно, так было бы лучше. Чтобы душу Шото уничтожили, и не было больше никакой возможности его увидеть, привязаться.
Просто нужно было успокоить себя.
Даби поднялся обратно на ноги и неспешно вышел из пыточных. В груди оглушительно стучало, но он не мог позволить себе сорваться на бег. Слишком унизительно. Он не настолько привязан. Ведь прошло уже достаточно времени.
Да и в Аду каким-то непостижимым образом прознали про его демоническое прегрешение. И теперь стоило только выйти из пыточных, сотни глаз начинали пристально следить, пятнать своим насмешливым ядом. Как будто остальные демоны только и ждали, когда Даби снова совершит ошибку.
Дорога до Лимба заняла не так много времени, но предстояло еще найти Обсидиановый зал, который постоянно менял место. Демоны Лимба уже были наслышаны про Даби и не спешили выглядывать на помощь.
Каждая секунда как будто вбивалась гвоздем в мозг. Даби уже не улавливал, сколько времени понадобилось, чтобы найти черный куб. Явно больше, чем ему хотелось бы, потому что к этому моменту слепая ярость на свое бессилие переплелась с человеческим страхом потерять близкого, образуя ядерную смесь, обжигающую все нутро.
Мысль, что Асмодей наврала, уже испарилась из сознания, оставив только пульсирующую панику.
Кровь брызнула из разорванного запястья. Сил на ровный проход уже не оставалось. Чудом удалось не порезаться об острые края.
В кубе ничего не поменялось. Только окно еще больше было перемазано в демонической крови.
– Тодороки Шото, Тодороки Шото, Тодороки Шото, - шептал Даби, стараясь ровно обвести выцарапанную линию дрожащими руками.
Наконец, поверхность камня мелко задрожала, и из темноты начала подниматься размытая картинка. Даби прищурился, надеясь разглядеть, что там до того, как появится четкость.
Темно. Вероятно, это была ночь. Кое-как можно было разглядеть очертания человеческой фигуры. Даби тут же приложил к ней пальцы. Картинка чуть сместилась.
Это был подросток с серьезным лицом. На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Но крупное родимое пятно, которое теперь уже занимало почти четверть лица, не оставляло сомнений, что это Шото.
Значит, прошло не меньше десяти лет.
Когтистые пальцы чуть царапнули камень. Десять лет. За это время он наверняка успел забыть о своем детском духе-хранителе.
Но, увлекшись разглядыванием сосредоточенного профиля, Даби не сразу заметил, что Шото сидел на перилах моста, перекинув ноги в сторону воды. Темная гладь манила тихими всплесками далеко внизу. Рядом никого не было.
Скверна собиралась сгустками вокруг парня, проникала голову, мешая мыслить трезво.
Уныние ложилось на плечи тонкой вуалью, окутывало, что нельзя было ни двигаться, ни сопротивляться.
Несколько ворон с мерзким карканьем приземлилось на перила, но Шото даже не повернул голову.
Даби стиснул зубы, а по коже пробежала волна синего пламени.
Чёртовы вороны. Чертов Астарот. Без его приспешников тут точно не обошлось. А раз он вмешался в судьбу этого мальчишки, не обошлось без просьб гребаного Асмодея. Теперь было понятно, откуда такая уверенность в своих словах.
Все было спланировано.
Шото аккуратно поставил ноги на узкий выступ и встал, все еще глядя вниз. Руки сжимали перила, но как-то неуверенно. Пальцы постепенно разжимались.
Уныние сдавливало горло петлей, опутывало ноги и руки, высасывало остатки сил. Не было сомнений, что даже если Шото умел плавать, он не сможет этого сделать. Потому что не было больше смысла.
Даби облизнул губы, с ужасом наблюдая за происходящим. Ещё минута, и все будет кончено.
Поддаваясь абсолютно иррациональному желанию, человеческому, Даби метнулся к железной двери. Кожа зашипела на дверной ручки, заставляя отрезветь на секунду.
Что он творил? Сатана четко сказал, что он не должен здесь находиться. Почему же он снова рвался в мир смертных, невзирая на угрозу своей жизни? Ради души давно погибшего брата, которая даже не помнила его? Разве это стоило такой жертвы?
Демоническая часть упрямо цеплялась за эту мысль, не давая шевельнуться. Но человечность кричала и извивалась внутри, дробила кости и заставляла задыхаться от ужаса. Окаменевшее сердце судорожно колотилось в ребра, гоняя по венам кипящую кровь с ядерной смесью любви и скверны.
"Ты спас его из огня один раз, спаси ещё. Ты сгорел ради него один раз, сгори ещё. Что тебе терять?"
Стиснув зубы, Даби провернул ручку, на выдохе произнося:
– Тодороки Шото.
В этих двух словах сложилось все человеческое, что мог носить в себе демон.
Смрад Ада сменился порывами свежего воздуха, влажного и пьянящего с первого вдоха.
Даби пошатнулся, судорожно оглядываясь вокруг.
Шото находился слишком далеко, чтобы обратить внимание на всполохи синего пламени. Глаза были прикрыты, а пальцы медленно соскальзывали с перил. Отпустить себя сразу что-то мешало. Значит, это было не его желание.
Даби замер, не зная, как поступить. Имеет ли он право вообще вмешиваться? Демоны не спасают от самоубийств.
Но все сомнения стали неважными, когда пальцы полностью отпустили перила.
Всего секунда.
Время смертных идет слишко быстро.
- Тодороки Шото!
Истинное имя отозвалось в груди парня, прорываясь через сковывающее уныние. Он распахнул глаза, поворачивая голову на отдаленно знакомый голос. Пальцы непроизвольно сжались обратно в желании удержаться, но только скользнули по перилам.
Поздно.
Даби цокнул языком, делая быстрый шаг вперед. Синее пламя окутало его тело и тут же вспыхнуло рядом с перилами. Когтистая рука без труда сгребла падающего мальчишку за воротник, удерживая его. Не раздумывая, Даби рывком потянул Шото на себя, упирая его поясницей в перекладину. Наклонившись к его уху, он недовольно утробно прорычал:
- Ну и куда ты собрался, кретин? Я тебе не разрешал.
Шото широко распахнул глаза, с ужасом глядя на существо перед собой. Голубые глаза с горизонтальным зрачком поблескивали в темноте, как будто на дне что-то тлело. Когти легко прорвали воротник одежды. Тяжелый хвост нервно бил по земле. Кожа на лице, шее и руках была покрыта плотной фиолетовой чешуей.
Но, при всем ужасе от взгляда на этого то ли зверя, то ли человека, в груди заворочалось какое-то странное теплое чувство. Что-то из детства.
- Сам переберешься назад или мне тебя насильно затащить?
Шото растерянно моргнул.
Точно.
Странное существо из детских снов. Внезапно возникшее и так же внезапно исчезнувшее из жизни мальчика. И оставившее неизгладимый шрам на сердце маленького ребенка, с которым никто не хотел дружить.
- Я… я тебя помню, - пробормотал Шото. Даби чуть заломил бровь и усмехнулся:
- Славно. А теперь заканчивай с прыжками с мостов и лезь обратно.
Уловив, что скверна уныния разлетелась, Даби отпустил юношу и сделал шаг назад. Помедлив, Шото все-таки сел обратно на перила и кое-как перекинул ноги на мост, продолжая пристально разглядывать существо перед собой.
За одиннадцать лет он, кажется, ничуть не изменился.
- И что ты, по-твоему, делаешь? - раздраженно спросил Даби. - За такие штуки в Аду, знаешь ли, карают очень строго. Мучительно и долго. Это того не стоит.
- Ты… Кто ты такой?! - воскликнул Шото, спрыгивая с перил и решительно подходя к чуть растерявшемуся Даби. - Кто ты такой?
- Ты же сказал, что помнишь меня.
- Помню… Но… Я был ребенком! Я был уверен, что я тебя выдумал. Все вокруг говорили, что я тебя выдумал. Что я… что я ненормальный.
Шото пробормотал последнее слово совсем тихо, опустив глаза в землю.
В груди защемило. Даби сделал неуверенный шаг вперед, но так и не решился коснуться плеча Шото.
Маленький мальчик не сумел умолчать о чудовище, которое приходило к нему по ночам, и его клеймили за это ненормальным.
- Ладно, - неловко пробормотал Даби. - Прости.
Кожа под чешуей болезненно зачесалась. Даби провел пальцами по предплечью, и несколько чешуек выпало, оставив кровавые язвы.
Ничего не прошло. За все это время в нем ничего не изменилось.
- Может, я и сейчас тебя воображаю? Из-за своего одиночества, отчаяния. Как в детстве.
- Могу подзатыльник дать, - усмехнулся Даби, обнажая острые зубы. - За прыжки с мостов. Заодно убедишься, что я настоящий. Совместим приятное с полезным.
Шото недовольно нахмурился. Меж бровей залегла складка. Это невольно напомнило, как он дулся, когда был маленьким.
Он все то же дитя.
Из-за мыслей о прошлом Даби не успел заметить, как в глазах Шото появилась решительность. Он быстро оттолкнулся от перил и сделал несколько шагов вперед. Даби только вскинул брови.
Человеческое время шло слишком быстро.
Шото высоко занес руку и, не раздумывая, ударил ладонью по чешуйчатой щеке. Сильно. Даби чуть отшагнул, растерянно моргая, а Шото тут же тихонько заскулил, держась за руку.
Ну вот и кому он сделал лучше?
Нахмурившись, Даби потер щеку, на которую пришлась пощечина. Не очень-то больно. Но не хотелось говорить об этом Шото, которому явно было нужно, чтобы демон хоть немного, но пострадал.
- Справедливо, - кивнул Даби, наблюдая, как мальчишка дул на ушибленную руку. - Только аккуратнее надо.
- Ты чудовище, - пробормотал Шото, потряхивая кистью. - Я еще и порезался.
- Зато теперь, наверное, не сомневаешься, что я настоящий.
Шото раздраженно фыркнул и недовольно посмотрел на Даби, которого не особо-то впечатлил этот удар.
Обидно.
- Д… Даби, верно? Я правильно запомнил твое имя? Кто ты такой?
- Правильно. И я тебе говорил, кто я.
- Дух-хранитель? - скептически спросил Шото.
- Это ты сам себе придумал. А я решил тебя не переубеждать.
- Тогда… - неуверенно пробормотал Шото, перебирая чужие слова в своей памяти. - Тогда ты… демон?
Даби улыбнулся, обнажая острые клыки.
Внезапно стало страшно.
Шото отшатнулся, словно по-новому глядя на существо перед собой. Почему он не поверил в детстве в эти слова? Какой дух-хранитель с когтями, клыками, рогами и хвостом?
И, что самое главное, почему ему не было страшно доверять этому существу? Разговаривать с ним? Засыпать в одной кровати? Позволять прикасаться к себе?
Да и разве демоны должны так себя вести?
Мысли роились в голове, перескакивая между собой. Ни на один из вопросов не было внятного ответа.
Тяжело вздохнув, Шото осел прямо на землю, запуская пальцы в волосы. Даби чуть приподнял брови, но потом подошел ближе, садясь рядом. Сначала Шото напрягся, словно ощутил опасность, но потом медленно расслабился.
Нет, от существа не исходила угроза. Скорее наоборот. Ощущение, что Шото находился под защитой.
- Почему ты пришел?
- Потому что увидел, что ты хочешь спрыгнуть с моста. Это было плохо.
- Если ты демон, то разве ты должен спасать людей?
Справедливо. Что на это ответить, Даби не знал. Поэтому просто царапал когтями камень моста.
- Объяснись уже наконец! - внезапно выпалил Шото, подняв голову. - Кто ты? Зачем пришел? Тогда и сейчас. Куда исчез? Почему спас меня? Почему демон? Я схожу с ума? Ты плод моего воображения? Тогда почему я порезал руку о твою чешую? Я не понимаю, что происходит! Ты затащишь меня в Ад? Проклянешь мою душу? Или я сейчас сижу на мосту в одиночестве и ору в пустоту? Ну не смотри ты так на меня! Я не понимаю.
Голос Шото стал нервным. Ребенок, загнанный в ловушку. Даби задумчиво разглядывал его встревоженное лицо.
Какой же он глупый.
– Если бы я хотел видеть твою душу в Аду, ты бы уже пошел ко дну.
Шото на это заявление промолчал, только поджав губы и отведя взгляд. Краем глаза он наблюдал, как демон задумчиво шкрябал пальцами кожу на предплечьях, поддевая отваливающиеся чешуйки и кидая их на землю.
Когда молчание начало затягиваться, Шото неуверенно пробормотал:
– А остальные мои вопросы?
Даби тяжело вздохнул, запрокинув голову. От переполняющей человечности тело уже даже не болело, просто кровоточило, как какая-то святая икона.
Иронично, что человечность всегда скрывается в ранах, стигматах и боли.
Небо было удивительно звездным. На него хотелось смотреть вечно. Смотреть и болеть. Смотреть и умирать.
Стоило ли бессмертие того, что тебя окружали только вонь, дым, каменный потолок в гари и чужие мучения? Сложно сказать. Какая-то демоническая часть твердила, что за вечную жизнь можно отдать что угодно.
Человеческая часть хотела прижать к себе любимую душу и никогда не отпускать до самой смерти. Даже если она наступит через секунду.
– Я здесь, - тихо проговорил Даби, - потому что я… люблю тебя.
– Что? - тут же округлил глаза Шото, вскинув голову, но о своем удивлении пришлось забыть, потому что Даби глухо зарычал, сжимаясь, словно от боли. - Эй, ты в порядке?
– Очевидно же, что нет, - сплевывая густую черную кровь, хлынувшую в глотку, пробормотал Даби. - Это оказалось чуть более плохой идеей, чем я ожидал.
Шото, не раздумывая, схватился за горячее плечо Даби, не зная, что делать. Чужая боль пугала. Как и шипящая на камнях кровь.
Озвученное признание, в первую очередь себе, будто довело точку до кипения. Кровь наполнила глотку, а с рогов с треском начал отваливаться верхний слой. Острым клыкам стало мало места во рту, они порезали щеки и язык. Прохладные ладони Шото как будто обжигали.
Но, невзирая на это, какая-то маленькая часть Даби чувствовала облегчение от признания.
– Жить буду, не волнуйся, - усмехнулся Даби, убирая ненавязчиво от себя руки Шото, которые причиняли боль. - Я же бессмертный. Я, наверное, напугал тебя своими словами.
– Ну знаешь, на фоне того, что ты истекаешь кровью…
- Тихо, - хрипло засмеялся Даби, кое-как садясь ровнее. - Со мной все будет в порядке. Не делай такое несчастное лицо.
- Я просто… не понимаю, что происходит. И это мое обычное лицо.
- Честно? Я тоже не понимаю. Просто так сложилось.
- Так себе из тебя демон, вероятно, - пробормотал Шото
- Почти обидно, - усмехнулся Даби. - Но спорить не буду. Почему ты решил спрыгнуть с моста?
- Почему ко мне заявился демон, чтобы спасти? - парировал Шото.
Да уж, он уже не тот безобидный ребенок, который был готов выложить все, что происходило у него в голове.
- Я знаю твою душу сотню лет. Все демоны когда-то были людьми. Просто при жизни они… совершили что-то ужасное. До того, как я стал демоном, как умер, мы были знакомы. Ты… был моим младшим братом. Я всегда тебя очень любил пока был человеком. Для демона это противоестественно. Поэтому, когда я нашел тебя в адских пыточных, я просто хотел, чтобы твоя душа принадлежала мне. Хотел… поглотить ее.
- Почему я был в адских пыточных? - округлил глаза Шото. - И что значит “поглотить”?
- Грех гордыни. Видимо, ты не очень хорошо дожил остаток своих дней. Поглотить, сожрать, уничтожить и присвоить себе. Можешь называть, как хочешь. И не отползай ты так испуганно. Если бы я все еще этого хотел, я бы уже это сделал. Вряд ли ты бы смог от меня сбежать.
- И почему же ты… передумал? - сглотнув, уточнил Шото.
- Не знаю. Вероятно, я слишком долго за тобой наблюдал. И мне начало это нравиться. Я видел слишком много того, что напоминало мне о моем брате. Повадки, привычки, глаза. Даже шрам. Верней, для тебя это родимое пятно. Но когда-то на этом месте у моего брата был ожог. Конечно, на самом деле, ты не являешься моим кровным родственником или вроде того. Ты просто носишь переродившуюся душу моего брата. Но… тело не важно. Я просто пришел и понял, что не могу причинить тебе вред. Ты был таким маленьким, напуганным и обиженным. Мне хотелось тебя защитить.
- Поэтому ты пропал? - спросил Шото, и его голос прозвучал обиженно.
Даби усмехнулся, бездумно обрывая с рук чешую. Ему бы хотелось сказать, что это так, что он исчез, чтобы защитить Шото. Но ведь дело было не в этом. И лживые слова застревали поперек горла, не в силах вырваться наружу. Поэтому он только вздохнул:
- Верховные силы прознали про это и пообещали меня казнить, если я продолжу в том же духе. Поэтому я больше не мог приходить к тебе. И даже наблюдать. Как бы сильно я не был… привязан к тебе, умирать мне не очень хотелось.
- И… почему ты здесь сейчас?
Невинные вопросы Шото вбивали гвозди в крышку гроба. Даби не знал ответов. Не понимал. Ему не хотелось об этом думать, потому что становилось слишком страшно. Потому что все упиралось в одно.
“Я люблю тебя”.
- Почему ты решил спрыгнуть с моста? - попытался сменить тему Даби. Шото неуютно повел плечами, обнимая себя за колени и укладывая на них подбородок.
Странное чувство. Рядом с ним сидело существо, которое явно представляло опасность, но с ним было невероятно спокойно, хотелось поделиться всем, что накипело в уставшей душе.
- Я сошел с ума, - пробормотал Шото.
- Обычно дело, - усмехнулся Даби, запрокинув голову.
- Я наверняка сижу на мосту один и разговариваю с пустотой.
- Тогда чего тебе бояться? Если меня не существует, я точно не разболтаю твои секреты.
Шото вздохнул. Аргумент убедительный.
– На самом деле, я не знаю, - пожал он плечами. - Мне просто… невыносимо тошно от своей жизни. С самого начала. В детстве со мной не хотели дружить. Я всегда был один. Потом пришел ты, я почувствовал себя в безопасности. Но ты быстро исчез. Я почувствовал себя преданным. Я всем рассказывал про тебя. Это, конечно, глупо, но я был ребенком. И меня начали называть ненормальным. Ненормальный и урод. У меня нет друзей. Потом мама заболела. Папа обанкротился. Они начали ссориться. Я чувствовал себя лишним. Чувствую. Конечно, есть вещи страшнее, но… В какой-то момент эта мысль… ну, про прыжок с моста, стала меня преследовать. Будто кто-то постоянно шептал ее на ухо. И это показалось единственным способом справиться с этим тяжелым чувством в груди. Я видел, как другие люди совершали подобное, и это… не пугало.
– Твоя душа будет гореть в Аду из-за убийства от уныния.
– Разве не все люди там будут? - хмыкнул Шото, глядя на Даби.
В двухцветных глазах плескалась печаль. Они все еще были подернуты скверной уныния. Она текла по венам, переплеталась с мышцами, вгрызалась в кости. Подчинённые Астарота хорошо постарались.
Даби протянул руку и коснулся головы Шото. Пелена скверны, словно живая, поспешно схлынула под ладонью. Где есть гнев - нет места унынию. И лучше уж злиться, чем быть живым трупом.
Шото тревожно поежился, но не отстранился. В груди, вместо привычной тоски, зашевелилось что-то другое.
– Не все души попадают в Ад, - ласково проговорил Даби, перебирая мягкие пряди. - Некоторые, прожив праведную и справедливую жизнь, перерождаются после суда. А тебе нельзя в Ад, Шото. Мой господин зол на меня за то, что я... привязался к тебе. И он уничтожит твою душу. Отдаст на растерзание прочим демонам Ада.
– Зачем ты мне это рассказываешь? - испуганным шепотом спросил Шото, пристально глядя в насыщенно голубые глаза, в которых полыхало синее пламя.
– Потому что я… - медленно произнес Даби, облизнув губы. - Потому что я хочу тебя спасти. Не от самоубийства даже. От вечных мук в Аду.
– Это возможно?
– Нет ничего невозможного, глупенький, - улыбнулся Даби. - Ты же говоришь с демоном Инферно. Закрой глаза.
Шото послушно опустил веки, но заметно напрягся, не зная, чего ожидать.
Даби аккуратно, чтобы не поранить, положил ладони на щеки Шото и подтянул его к себе. Повинуясь интуиции, демон, смахнув челку, прижался горячими губами к прохладному лбу мальчишки.
Скверна уныния, наложенная мелкими демонятами Лимба, не выдержала потока скверны ярости демона Инферно.
Шото распахнул глаза, чувствуя, как внутри скручивался клубок злости. На обидчиков, на глупые слухи и обзывательства, на отца.
На весь грёбаный мир.
Даби слабо улыбнулся, обнимая Шото и укладывая подбородок ему на левое плечо. Прикрыв глаза, он мягко прошептал:
– Возьми эту злость и преврати ее в силу двигаться дальше. Пока уныние не отпустит. У тебя все получится. Проживи долгую и славную жизнь. Замоли свои грехи. Это действительно помогает. Будь честен и справедлив. Помогай людям. Спасай их. И твоя душа сможет избежать Ада. Я… верю в тебя.
По телу прошла мелкая дрожь, но Даби только сильнее сжал объятия, стараясь не думать, что за такие слова ему точно грозит адская гильотина.
Здесь и сейчас это не имело ровным счётом никакого значения.
Шото сделал глубокий вдох. Злость постепенно укладывалась в его теле, заполняла трещинки, выгоняя остатки уныния и тоски. Гнев заставлял хотеть встать и побежать, что-то делать. Но вместо этого Шото сомкнул руки на чешуйчатых широких плечах, чувствуя под ладонями слабую дрожь.
Даже если Даби был демоном, его хотелось пожалеть. Ведь ему наверняка было страшно и больно делать все это.
Но он здесь. Ради Шото. Ради спасения его души.
И если он просто иллюзия, плод больного воображения, он уже сделал больше, чем все живые люди.
Немного отстранившись, Шото положил ладони Даби на щеки, не обращая внимания на режущие чешуйки, и осторожно поцеловал его в лоб.
Даби растерянно моргнул, но после усмехнулся, прикрыв глаза.
Возвращение долга.
Не отодвигаясь, Шото прошептал:
– Хорошо, я постараюсь спасти свою душу и прожить праведную жизнь. А ты и дальше будешь за мной присматривать?
– Вряд ли, - вздохнул Даби. - Мне нельзя здесь находиться. Если кто-нибудь узнает, будет очень плохо. Но я просто надеюсь, что никто не заметит, что я ушел на пару часов.
– Прошло не больше часа.
– В Аду время идёт по-другому. В шесть раз медленнее.
– Значит, я тебя не увижу?
– Кто знает, - усмехнулся Даби. - Жизнь удивительна. А жизнь после смерти - тем более.
– Шото Тодороки - это имя твоего младшего брата?
– Да. Истинное имя твоей души, данное ей, когда она впервые спустилась на землю.
– Оно мне нравится.
– Ну ещё бы. Истинное же. Ты всегда будешь на него отзываться. Это твоя слабость.
Даби самодовольно усмехнулся, обнажая окровавленные острые клыки, и Шото вздохнул.
– В такие моменты можно верить, что ты демон. Так значит, ты видишь во мне своего брата? И… любишь своего брата?
– Уже тяжело разобраться. Без тебя не было бы этого, пожалуй. Все связано. И вообще, я демон. Не ожидай, что я буду разбираться в любви.
– Но ты же был человеком.
– Который так и не успел ее познать.
Даби попытался улыбнуться, но Шото только болезненно закусил губу. Вздохнув, демон просто потрепал его по волосам.
Невинное дитя.
- Это больно? - тихо спросил Шото, кивнув на уже приличную кучу чешуи вокруг демона.
- Уже нет, - пожал плечами Даби, отрывая еще пару штук от своей щеки. - Ко всему можно привыкнуть
- Когда ты вернешься в свой мир, она исчезнет?
- А в твоем детстве исчезала?
- Я не помню.
- Тогда я не знаю. А что? Хочешь убраться?
- Думал… взять себе одну на память.
- Вот как, - засмеялся Даби. - Знаешь, это как взять фалангу пальца. Так что подумай над этим. Но я не против.
- Отвратительно.
- Я же демон.
Шото надул губы и отвернулся, чувствуя раздражение. Но это все равно было лучше, чем пустота. Даби только насмешливо прищурил глаза, размазывая кровь по щекам.
До ноющей боли под ребрами хотелось, чтобы так было всегда.
Но человеческое время шло ужасающе быстро.
Ночь сходила на нет, небо постепенно светлело. Еще немного, и солнце покажется над горизонтом. А демону на поверхности в свете дня делать нечего. Да и не хватало, чтобы в Аду хватились.
Шото был погружен в какие-то свои мысли и даже не сразу заметил, как Даби поднялся на ноги. Он дернул головой только тогда, когда его потрепали по волосам.
- Мне пора, - улыбнулся Даби, отряхивая остатки чешуи. - А ты больше не прыгай с мостов.
- Мы еще увидимся? - совсем по-детски спросил Шото.
- Кто знает, - пожал плечами Даби, отходя в середине моста. - Может быть, когда-нибудь. В какой-нибудь твоей следующей жизни.
- Но помнить я тебя уже не буду.
- Почти наверняка, - кивнул Даби, останавливаясь и оборачиваясь. - Но это и к лучшему. Живи свою праведную человеческую жизнь. Иначе я приду к тебе в Аду и укушу.
Шото хотел возмутиться, но только ахнул, когда Даби легко вонзил когти себе в предплечье, разливая кровь по камню. Демон быстро обернулся вокруг своей оси, и его фигуру охватило синее пламя.
Это был конец. Но конец хороший.
Вышагнув в дверь, Даби замер. Широко распахнутые глаза наполнились страхом. Первым рефлексом было рвануть назад. Не к Шото. Куда угодно.
Штейн смотрел прямо, и воздух в кубе был отравлен энергией его слепой ярости.
В квадрате, выцарапанном на стене, подрагивала картинка. Мальчик с пятном на лице сидел на мосту и задумчиво встречал рассвет.
Отрицать не имело никакого смысла. Асмодей показала все, что было нужно.
Сама виновница происходящего стояла за спиной Штейна, кокетливо протягивая:
- Я же тебе говорила. Он не исправился. Стоило лишь немного толкнуть его, и он уже помчался спасать смертного, которого возлюбил. Это так трогательно. Демон, который спасает человека от грехопадения. Хоть ты новое Писание делай. Жаль только, что Дьявол не оценит. Ведь теперь у нас нет никакого повода тебя щадить и оправдывать. Это было твое решение.
- Ты мерзкая тварь, - сквозь зубы процедил Даби, напрягаясь. - Ты все подстроила. Решила развлечься за мой счет?
Немури засмеялась, прикрыв рот ладонью. Прищуренные глаза говорили о том, что Даби прав.
Рыкнув, он кинулся вперед, надеясь хоть на миг ухватить демонессу и, если не убить, то порядком подпортить ее излюбленное тело, но Штейн одним сильным и быстрым движением схватил своего подчиненного за горло, бросая его на пол и ударяя головой о камень.
Даби, словно раненный зверь, попытался вырваться из этой хватки, но ни усилия, ни всполохи огня не помогали. Достав нож, Сатана легко вонзил его в солнечное сплетение демона, заставив его притихнуть от боли.
- Твой последний шанс, - протянул Штейн, низко опуская голову, чтобы посмотреть прямо в голубые глаза. - Либо ты сейчас же вернешься на поверхность и при мне разорвешь этого мальчишку на части, сожрав его душу, либо понесешь наказание, которое вынесет тебе на суде Дьявол. Каково твое решение?
Даби хрипло вздохнул, чувствуя вкус своей же крови. От железного ножа по всему телу проходили импульсы боли, мешая не то, что двигаться и разговаривать, а даже думать нормально.
Штейн глубоко втянул впавшим носом воздух. Страх, страх, страх. Отчаяние. Боль. Не физическая. Любовь. Желание защитить. И снова страх. Но уже не за себя.
Это непозволительно для демона.
Собрав остатки сил, Даби кое-как повернул голову, чтобы уловить подрагивающую картинку в квадрате.
Шото уже ушел с моста. Теперь он сидел под какой-то булочной в городе и все так же задумчиво жевал хлеб. Отрывал маленькие кусочки и кидал бойким воробьям. И определенно больше не собирался умирать.
И как Даби мог заявиться перед ним с дырой в животе? Распугать его птиц? Убить его…
- Не молчи, - глухо рыкнул Штейн, с силой сжимая обнаженный из-под чешуи подбородок и поворачивая голову Даби к себе. - Что ты выбираешь? Убьешь его или умрешь сам? Давай, ты еще можешь спасти свою шкуру.
Даби пристально всмотрелся в белые глаза. Что скрывалось за ними? Что произошло с ангелом, что теперь он так всех ненавидел?
Вероятно, ангелы никогда не были добрыми.
А все демоны были людьми. И человечность, отрезанная, задавленная, запуганная, лишенная памяти, все равно теплилась где-то на дне окаменевшего сердца. И оживала, расцветала, если по этому сердцу шли трещины.
Даби усмехнулся окровавленным ртом, и на лице Штейна на миг отразилось недоумение. Только Асмодей смотрела на эту сцену с восторгом, чувствуя, как внутри все трепетало и билось, разливалось теплом.
- Я и так уже мертв, - кое-как прошептал Даби. - Чего мне уже бояться? Ада?
Булькающий смех заполнил глотку. Сатана прищурился, хватая нож и легко дергая его вверх, распарывая живот и грудную клетку. Больно, но если дать время - все равно заживет.
- Тише-тише, - прошептала Немури, укладывая ладони на мускулистые плечи Штейна. - Он сделал свой выбор. А мы с тобой ведь именно за это и пали. За свободу выбора. Теперь пусть суд решает, что с ним будет дальше. Не нужно резать его на куски. Это не очень привлекательно.
Штейн чуть повернулся и выдержал на Асмодей долгий взгляд. Но она лишь гладила его шрамы и слабо улыбалась.
Эта партия была за ней.
- Пусть будет так, - сдался Штейн, выдергивая нож и поднимаясь на ноги. - Ты его совратила любовью, в твоих пыточных пусть и сидит. Играйся, пока не будет решено, что с ним делать.
- Какой славный подарок, - засмеялась Немури, присаживаясь рядом с Даби и убирая прилипшие от крови и пота пряди со лба.
- Это все из-за тебя, мразь, - тихо прорычал Даби, тут же стараясь подняться, но безуспешно. - Зачем ты это сделала?
- Ничего личного, мне просто скучно, - пожала плечами Немури. - А ты просто первым подвернулся под руку. Ангелы созданы для спасения. Никто не виноват, что демонов уже спасать не надо. Или, если хочешь, можешь думать, что пока обычные демоны искушают людей, верховные - искушают демонов. Надо же как-то себя занимать. А с тобой было очень увлекательно. Мне даже тебя как-то жаль. Все-таки любовь - это прекрасное чувство. И не важно, к мужчине оно, женщине или душе своего брата. Не бойся, приговора ты дождешься в тишине и спокойствии. Хватит с тебя пыток.
Даби хотел что-то возразить, но Немури изящно царапнула ногтями свое запястье, но вместо крови из-под кожи вырвалась розовая ароматная дымка.
В глазах мгновенно потемнело, и даже боль сошла на нет.
Хотя бы ненадолго.
*
Дверь камеры со скрипом открылась. Даби мгновенно подскочил на ноги, щуря привыкшие к темноте глаза.
Он не знал, сколько точно прошло времени с тех пор, как Асмодей притащил его сюда, но этого хватило, чтобы рана на животе и груди заросла, будто ее и не было никогда.
В проеме стояла широкоплечая высокая фигура. С непривычки было сложно разглядеть детали, но узнать Штейна не составляло труда.
Увидев его, Даби сделал шаг назад, прижимаясь спиной к стене. Он добровольно согласился на наказание, но принимать его, конечно, не хотелось. Хотелось жалко кинуться к ногам господина и просить о милости.
Штейн переступил порог и хрипло произнес:
– Еще раз предлагаю: убей этого мальчишку.
Даби плотно сжал зубы, из-за чего они почти что захрустели, и отрицательно покачал головой.
Он уже умер один раз. Чего бояться второго. Может, оно было и к лучшему.
Штейн выдержал долгую паузу, будто все еще надеялся, что его подчинённый передумает. Но потом сделал широкий шаг вперед, бесцеремонно хватая Даби за покрытый трещинами рог и вытаскивая его из камеры.
Даби зашипел, цепляясь когтями в мускулистую руку, но у него не было ни единого шанса вырваться.
Ради такого зрелища многие демоны Инферно отвлеклись от своей работы, с любопытством наблюдая, как Сатана протащил одного из них через все залы. Всем было понятно, за что.
Показательное выступление. Чтобы не повадно было.
После Штейн остановился. Даби судорожно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Вокруг ничего особенного не было, просто очередной зал адских глубин. Ничего, напоминающего эшафот или хотя зал суда. Алтарь. Гильотину. Или как там казнили демонов.
Штейн достал один из своих мечей и быстро взмахнул им. Пространство разошлось, словно ткань. Шагнув в образовавшуюся дыру, он небрежно потащил за собой Даби.
В легкие ворвался свежий влажный воздух, запах земли.
Это был не Ад.
Даби судорожно оглянулся по сторонам, насколько позволяли руки, сжимающие его рог.
Темно. Но сверху лился мягкий серебристый свет. Луна? Вокруг шумели деревья и высокие кусты. И стояли кресты. Много крестов. Новые и уже давно покосившиеся.
Зачем Сатана притащил его на человеческое кладбище?
Штейн замер. Глаза с бельмами не давали увидеть, что происходило вокруг, но впавший нос чутко улавливал запахи окружающей обстановки.
Шумно втянув воздух, Сатана развернулся и двинулся куда-то к окраине кладбища.
Вот, то что надо.
Заросшая могила с покосившимся крестом. Уже даже надписи не разобрать.
Штейн топнул ногой, вонзая шипы железных ботинок в мягкую почву. Земля задрожала и разошлась в стороны, деревья с хрустом сломались, заваливаясь набок. Меньше, чем за минуту, из-под песка стала видна продавленная деревянная крышка гроба.
- Эй, что здесь происходит? - послышался неуверенный голос за спиной. - Кто вы? Я буду стрелять!
Штейн медленно обернулся. Неподалеку стоял пожилой мужчина, держа наготове пистолет. Его руки дрожали. От него пахло ужасом.
Два потусторонних существа на кладбище не могли вызывать ничего другого.
- Как славно, - оскалился Штейн, обнажая квадратные подгнивающие зубы. - Не придется изощряться.
Сатана отпустил Даби и шагнул к человеку, достав из-за пояса нож. Кладбищенский смотритель вздрогнул и мгновенно спустил курок. Пуля пробила грудь, но Штейн только усмехнулся, даже не останавливаясь. Мужчина в ужасе крякнул, глядя на дырку в груди глазами, полными ужаса.
Шумно вздохнув, он развернулся в желании убежать, но брошенный нож легко вошел в бедро. Ноги подкосились, и старик рухнул на землю, все еще пытаясь ползти, загребая руками влажную землю.
Даби напряженно наблюдал, как Штейн выдернул нож и слизнул кровь длинным языком. Мужчина замер, рухнув на землю, но продолжал что-то причитать.
Сатана определенно наслаждался происходящим, увлекшись. Слишком давно его не было на поверхности.
Это могло быть удобным моментом.
Даби сделал шаг назад, одними глазами пытаясь уловить, куда ему можно скрыться, пока верховный демон занят своей человеческой жертвой. Животный инстинкт бежать от хищника пульсировал в сознании, перекрывая здравый смысл.
- Дернешься - и крупно пожалеешь, - предупредил Штейн, словно уловив чужие намерения.
Даби вздрогнул, не в силах сдвинуть себя с места. Паника схлынула, оставив пустое смирение. И правда. Куда бежать от верховного демона гнева? Обратно в Ад? Скрываться на поверхности? Едва ли это имело смысл.
Стоило хотя бы попытаться сохранить гордость.
Сатана чуть прищурил глаза, жутко улыбаясь. Он небрежным движением перевернул мужчину на спину, наслаждаясь запахом смеси отчаяния и ужаса. Люди, маленькие и жалкие, не заслужившие спасения, пахли абсолютно прекрасно.
- Не думай, что я караю тебя просто так, - прошептал Штейн. - Я знаю, что ты убивал людей. Прямо из этого пистолета. Ради денег. И просто потому, что они тебе не нравились. А это грех. И ты понесешь наказание за это.
Возразить мужчина ничего не успел, потому что когтистая рука вонзилась в его грудную клетку, с хрустом проламывая ребра. Крик боли утонул в булькающей крови. Сатана нащупал еще пульсирующее сердце и, сжав его в кулаке, рванул руку вверх, вырывая его из груди. Потянувшиеся следом сосуды легко рвались под силой демона.
Поднявшись на ноги, Штейн с улыбкой рассмотрел сердце. Демоническая энергия заставляла его биться дальше. Прекрасное, живое, еще горячее. То, чего не хватало большинству демонов, чтобы чувствовать себя живыми, болящими.
Развернувшись, Штейн вернулся к могиле и спрыгнул в яму. Поддев когтями крышку гроба, он рывком оторвал ее. От тела внутри остались только затхлые кости и осыпающиеся пылью тряпки. Черви и жуки лениво ползали по скелету, но еды для них уже не осталось.
Разорвав остатки одежды, Штейн просунул руку под ребра, оставляя в грудной клетке вырванное сердце.
Закончив, он легко выбрался наверх. Отряхивая руки, Сатана снова спросил:
- Ты не передумал?
- Я не буду убивать своего брата, - покачал головой Даби, облизнув губы. - А у вас, господин, какие-то слишком сложные манипуляции для моей казни.
- Кто сказал про казнь? - усмехнулся Штейн, внезапно хватая Даби за плечо и толкая его в могилу. - Смерть - это слишком легко. Ты понесешь за свои демонические грехи наказание. Все как положено.
Даби попытался зацепиться за стены ямы, но это не удалось. Он рухнул прямо в узкий гроб, спиной ударяясь об затхлые кости. Но они не сломались под его весом.
Тело вспыхнуло синим пламенем, которое кости медленно впитали в себя. Когда погасла последняя искра, скелет шевельнулся. Живое сердце судорожно забилось, и от него, часть за частью, начало формироваться тело. Органы, ткани, недостающие кости, кровь и кожа.
Процесс восстановления еще не закончился, но Даби резко сел, держась за грудь, которую, казалось, вот-вот проломит от биения.
Больно. Человеческое тело такое жалкое.
- Непривычно, - усмехнулся Штейн. - После стольких лет тишины в груди. Но ничего. Приспособишься. Один из пунктов твоего приговора - запереть тебя в человеческом теле. Можешь не пытаться сбежать. Освободить тебя смогу только я. А теперь вылазь. Не заставляй меня ждать, если не хочешь испытать, что еще плохо выносит человеческое тело.
Даби тяжело сглотнул, медленно вдохнув и выдохнув, рассматривая свои предплечья. Чешуя пропала. Была лишь светлая кожа. С трудом подняв руки, он коснулся головы. Никаких рогов. Хвоста. Острых когтей. Восстановившиеся зубы были обычными, человеческими, а не острыми клыками.
- Не испытывай мое терпение, - прорычал Штейн.
Даби вздрогнул, но все-таки попытался подняться на ноги. Ветхая одежда осыпалась от каждого движения. Дно прогнившего гроба проломилось под весом тела, и ноги утопали в земле. Пришлось приложить ощутимые усилия, чтобы дотянуться до края могилы. Человеческое тело, еще не до конца сформированное, со слабыми мышцами, не пропитавшееся демонической силой, слушалось с трудом и вызывало раздражение.
Понаблюдав пару минут за страданиями своего подчиненного, Штейн небрежно схватил его за руку и дернул вверх. Кости предплечья захрустели, и Даби снова осел на землю, чувствуя, как сложно двигаться от боли. Но это не имело значения. Демоническая сила залечит сломанные кости.
- Вставай, - скомандовал Штейн.
Даби зыркнул на него, но все-таки кое-как поднялся на ноги. Унизительнее самого наказания было лишь то, что к нему приходилось идти своими ногами. Будто все происходило добровольно.
Человеческое тело - один из пунктов приговора. Так ведь было сказано? Значит, есть еще что-то.
Хотя и этого уже казалось достаточным с лихвой.
- Твое новое тело так же бессмертно, - сказал Штейн, шагая куда-то между могил, не обращая внимания на тяжелое дыхание своего подчиненного, еле тащившегося позади. - Все раны, которые ты получишь, заживут. Только шрамы останутся. Но даже если ты найдешь способ его уничтожить подчистую, я просто найду тебе новое. Так что лучше не пытайся. Стареть ты тоже не будешь. Так что будь осторожнее с людьми.
- Вы бы лучше рассказали про остальные пункты моего наказания, - совсем тихо проворчал Даби, но Штейн все равно его услышал и глухо засмеялся.
- Терпение. Ты все увидишь.
Между крестов и могил, наконец, появилась каменная дорожка. Но стоило на нее ступить, тело отозвалось невыносимой болью.
Даби зашипел и отшагнул назад, чувствуя, как в венах вскипела скверна.
Святая земля. Дорожка вела к маленькой деревянной церквушке, где отпевали покойников этого кладбища.
Штейн легко перешагнул границу и обернулся. Его ангельская суть позволяла не бояться освященных мест.
- Это какой-то бред, - прошептал Даби, подняв глаза и столкнувшись с усмешкой Штейна.
Он попытался отшатнуться еще, но Сатана схватил его за плечо, вонзая в мышцы когти, и насильно затянул на святую землю.
Даби вскрикнул от боли, ноги подкосились. Скверна обжигала, горчила на языке. По телу непроизвольно вспыхивали языки синего пламени. Даби попытался вырваться, но Штейн упрямо тащил его в сторону церкви. Чем ближе она была, тем сильнее бурлила скверна. Благодать святой земли пыталась заполнить скверное существо, очистить его, но это вызывало лишь боль, будто по сосудам текла кислота, разъедала изнутри.
Нестерпимее, чем обращение в демона. Чем гореть заживо.
Горло разрывало от крика, который нельзя было удержать внутри. Но кладбищенский смотритель был мертв, а больше никто не мог услышать, что происходило на старом деревенском кладбище ночью.
Дойдя до церкви, Штейн швырнул Даби к ее порогу, улыбаясь.
Хотелось подскочить на ноги и сбежать как можно дальше от святой земли, но человеческое тело было не способно преодолеть такую боль, чтобы подняться. Даби мог только кричать и бессмысленно загребать пальцами траву и землю.
Собрав свои демонические силы, он попытался покинуть одержимое тело, вырваться из него. Но его сущность была хорошо заперта. Кожа только бессмысленно вспыхивала синим пламенем там, где скверна пыталась найти выход.
- Это бесполезно, - покачал головой Штейн, чувствуя запах горелой плоти. - Ты только зря калечишь это тело. Даже через звериную часть ты не сможешь выбраться. Я об этом позаботился.
Попытавшись еще несколько раз, Даби затих, только загребая землю, мелко подрагивая и тихо скуля. Обожженная кожа слазила кусками с лица, шеи и рук. Бежать было некуда. Тело обгорало от адского пламени, но отказывалось выпускать. Из разодранного горла уже даже не мог вырваться крик. Искры еще вспыхивали, но больше от боли.
Удовлетворенно кивнув себе, Штейн начал:
- Ты привыкнешь. Умереть ты не можешь, так что дождешься, пока тебя утром найдет местный священник. Наверняка, он захочет помочь раненому бездомному. Над церковью будет стоять моя печать. Так что покинуть ее ты не сможешь. Когда оклемаешься и сможешь двигаться, займешь место этого священника. Надеюсь, ты что-нибудь придумаешь. Поучись у него для начала.
- Что? - кое-как собрав силы, тихо спросил Даби. - Вы хотите, чтобы я… был… священником?
- Все верно, - хохотнул Штейн, присаживаясь рядом с демоном и поднимая его голову за волосы. - Ты же решил спасти душу человека от греха. Вот. Мы даем тебе шанс этим заниматься. Спасай. Такова твоя свобода выбора.
Договорив, Сатана разжал пальцы и толкнул Даби назад в землю. Встав, он отряхнул руки, будто от грязи.
Даби попытался подняться на руках, но по спине прошлась волна огня, и он с тихим вскриком рухнул обратно.
- Ну что ж, - усмехнулся Штейн, щуря белесые глаза. - Демон Даби, истинное имя которого Тодороки Тойя, за то, что ты возлюбил и спас смертного, нарушив демонические правила, судом Дьявола ты приговариваешься к изгнанию из Ада и заключению на поверхности в человеческом теле на святой земле. Цель заключения: избавиться от человечности, склоняя к грехам праведников.
- Как жалкий демон Лимба? - прорычал Даби.
- Как жалкий демон Лимба, - кивнул Штейн. - Ты же не думал, что просто отсидишься здесь. Нет. За одну спасенную тобой душу тебе придется загубить тысячи других, преодолевая боль. И самое главное. Пока твой срок изгнания составляет триста тридцать три года. Если тебя это утешит, то человеческих, а не адских. После мы пересмотрим твой приговор. Если за этот срок ты избавишься от человечности, от своей любви, то ты сможешь вернуться в Ад. Для бессмертного существа ведь триста лет - это ерунда, верно? Один миг. Все-таки я не хочу терять такое перспективное чудовище.
- Триста лет? - хрипло спросил Даби, с трудом сглатывая кровь. - Эта церковь столько не протянет.
- Ничего. Найду тебе другую. Столько, сколько понадобиться. Без работы ты не останешься, не волнуйся.
- Лучше бы вы меня убили.
- Это слишком легко. Ты ведь сам сказал, что уже умирал один раз и не боишься больше. Поэтому мы придумали наказание хуже. Когда ты и так мертв, страшно становится жить. И ты будешь жить. И страдать. Это заставит тебя задуматься, стоит ли того любовь, спасение и самопожертвование. Твое наказание вступает в силу с этой минуты. Привыкай.
Штейн развернулся, вновь разрезая пространство как ткань и исчезая в проходе.
Даби закрыл глаза, стараясь дышать как можно реже, чтобы не втягивать благодать. Все еще хотелось кричать, сбежать, но тело было лишено всяких сил. Кровь из ран впитывалась в землю. Песок скрипел на зубах.
Дождаться священника и принять от него помощь. Как жалко.
Занять его место. Смешно. Если это действительно приговор Дьявола, у него отлично с чувством юмора.
Демон-священник.
Стоила ли любовь того?
Даби усмехнулся, сцеживая сквозь зубы кровь.
Мысль, что где-то там чертов Шото кормит чертовых птиц и гладит кошек, согревала. Может быть, лишь здесь и сейчас, чтобы отвлечь от боли, но все же.
Значит, возможно, стоило.
Хотя бы один раз познать любовь. Пусть даже демоном. А остальное можно исправить. За триста-то лет.
Ненависть к этому миру никуда ведь не делась.
Примечания:
Ух, 47 страниц текста. Это было очень сложно. Поэтому давайте-ка договоримся о равноценном обмене. Меня в последнее время и так расстраивает отношение к райтерам типа вырывание из контекста цитат, публикации без указания авторства и вечное так себе соотношение усилия-фидбек. Типа знаете, если бы мне не нужны были отзывы, я бы писала в стол. И это было бы проще, чем расстраиваться после каждой публикации. и я вот настолько 👌 близка к мысли скрыть все в черновики.
ТОЛЬКО ДАВАЙТЕ ДОГОВОРИМСЯ, ЧТО ВЫ БУДЕТЕ ГОВОРИТЬ МНЕ О ГЛАВЕ, А НЕ ОБЩИЕ ФРАЗЫ, ИЗ-ЗА ЧЕГО ДАЖЕ НЕ ПОНЯТНО, ПРОЧИТАЛИ ВЫ ЕЕ РЕАЛЬНО ИЛИ ПРОСТО ОТПИСАЛИСЬ, ЧТОБЫ Я ОТЪЕБАЛАСЬ ОТ ВАС С ТРЕБОВАНИЕМ ОТЗЫВОВ.
Вернемся к тексту. Сначала я говорила "никаких флэшбеков", а теперь посвятила целую огромную главу флэшбеку Даби.
Мне нужно сделать кучу ремарок, но я не знаю, с чего начать.
Насчет самоубийц. Не все они попадают в Ад. Некоторых отпевают, некоторые сделали это не из уныния *как Твайс, например, прыгнувший с крыши по указанию голоса*. В Ад попадают те, кто убил себя из-за какого-то смертного греха.
Насчет демонов:
Люцифер — гордыня;
Мамона — алчность;
Асмодей — похоть;
Сатана — гнев;
Вельзевул — чревоугодие;
Левиафан — зависть;
Бельфегор — лень.
Астарот - уныние.
Угадайте с трех раз, кого я представляю на месте Люцифера.
Немури и Штейн - имена не ангелов, а тел, образ которых они приняли.
В моей голове, как обычно, все сцены выглядели гораздо эффектнее и эмоциональнее.
