Любишь меня ночью, будешь ненавидеть на рассвете

Я уже собираюсь уходить, но слышу пока ещё негромкие всхлипывания. Не знаю как поступить: как всегда отбросить свои чувства и уйти или же наконец-то признаться себе в том, что я настойчиво отрицал и подавлял. Я боялся опять ощутить боль, что перестал думать о том, что причиняю невероятную боль Диме. И первый раз поддаюсь чувствам, а не холодному разуму. Почему я не осознавал этого раньше, замечая свежие кровавые полосы на руках, синяки под глазами и яркие отметины каждой нашей ночи — темно-фиолетовые засосы, рассыпанные на шее и груди? Только сейчас, смотря на этот плачущий, страдающий комочек, я понимаю всю ситуацию сполна. Обнимаю, прижимаю к себе, целую в макушку, впервые без какого-либо сексуального подтекста. Он не отталкивает, сильнее прижимаясь ко мне. В нем нет порочности и грязи этого злосчастного мира, лишь невиновность и в какой-то мере детская наивность. Я должен был оберегать его от всего зла, а вместо этого раз за разом ранил ножом в самое сердце. — Не надо, ты ведь все равно уйдёшь, не дари надежду, — затравленно отвечаешь, постоянно запинаясь и всхлипывая. — Я не уйду, обещаю. Всё возможное утраченное счастье промелькнуло передо мной. Полный раскаяния, я осторожно подтянул парня к груди. Тот не перестал плакать, но немножко поутих, замер и прижался мокрой щекой к обнажённому телу. Рассеянно и ласково глажу его по голове и молчу, силясь осознать всю глубину обиды, которую нанёс невинному мальчику, которого надо было любить и окружать заботой. Прижимая к себе притихшего, разморённого слезами и внезапной лаской парня, зашептал ему на ухо: — Прости, ты этого не заслуживаешь, совсем не заслуживаешь, — я продолжал говорить какую-то глупую чушь, в сотый раз извиняясь за причиненные страдания. Дима не издал ни звука, расслаблено лежа на мне. — Я ведь надеялся, каждый чёртов раз надеялся, что ты останешься со мной, скажешь, что любишь. А тебе нужен был лишь секс. И я это понимал, но верил, безнадежно верил, что… — Дима снова всхлипнул, уже не тая слёз, — что когда-нибудь все будет по-другому... Я не знаю что ответить, как себя оправдать, все слова были бессмысленны. Я только надеялся, что моя чёрствость и равнодушие не сломало его окончательно. Поглаживая малыша по волосам, я и не заметил, как он уснул. Такой милый, смешно морщит носик, как ребенок. И над этим ребенком я так жестоко издевался столько времени. Я пытался думать о хорошем: о том, что он меня простит, что мы будем вместе и я смогу исправить все свои страшные ошибки. Но перед глазами лишь всплывали картины наших предыдущих ночей: таких ярких для меня, и таких убийственных для Димы. Вспоминаю наш первый раз. Это было фактически изнасилование: я просто накинулся на парня, зная, что намного сильнее и он не сможет сопротивляться. Тогда меня бросила Настя, я пошёл в клуб, но баба, которую я пытался развести на секс, послала меня куда подальше. Я выместил всю злость на нем, хотя не должен был... Он никак не отреагировал, мы продолжали дружить, вместе работать, делать вид, что ничего не произошло. И я пришел к нему ещё раз и ещё раз... Это стало зависимостью. Я вбивал себе в голову, что это только секс и ничего больше, никаких чувств. В глубине души я понимал, что это все не так, это ложь, но признаться в этом даже самому себе было невероятно тяжело. Я не хотел боли снова, но сейчас я намного сильнее ощущаю это давящее чувство, которое зарождается где-то в сердце и отдает неприятным напряжением во все тело. Сейчас было намного тяжелее. Но я дал себе обещание, что больше никогда не обижу этого малыша, ему со мной будет только хорошо. Уже было довольно поздно, меня тоже начало клонить в сон. Я полностью укрыл нас одеялом, ещё сильнее стискивая любимого в объятиях. Я начал погружаться в царство Морфея с единственной надеждой: что все непременно наладится и я действительно смогу сделать его счастливым. Он, как никто другой, заслуживает этого.