Наш дом

      Профессор окидывает аудиторию взглядом, заостряя внимание на крайней парте седьмого ряда, прямо у окна. Занятия уже давно закончились, вся работа выполнена, а отчеты аккуратно сложены в папке на краю стола, однако он не покидает своего места. Тишина и спокойствие расслабляют, скрашивая томительное ожидание. Мельком глянув на часы, он несколько раз стучит пальцем по корке учебника и устало подпирает голову рукой. Желание оказаться поскорее дома периодически подавляется бесценным предвкушением скорой встречи, тем более, чем дольше он ждет сейчас, тем большую компенсацию сможет потребовать потом.       Дверь открывается почти бесшумно, местами вздутый линолеум щелкает под уверенной поступью. Вошедший небрежно бросает сумку и без каких-либо церемоний садится на уголок учительского стола. — Шура, я пришел, — говорит он, неровно и часто дыша. — Я вижу, — отвечает профессор и снимает очки, — и я просил меня так не называть. — А я просил не валить меня, Александр Ю-ли-е-вич, — парень максимально исковеркано произносит имя профессора и обиженно смотрит ему в глаза.       Этот взгляд медленно обезоруживает, принуждает во всем повиноваться и протягивать руки под жгучие оковы. "Нечестно", — думает Александр. Ему ничего не остается, кроме как вяло пожать плечами и проворчать: — Сам виноват, что не подготовился.       Он знает, на ком действительно лежит вина. Он знал это и на паре, но все равно не смог устоять — так ему нравится порой видеть студента возмущенным и сокрушенным. — Как раз-таки моей вины тут нет, — тихо произносит Никита и отворачивается, полный огорчения и разочарования.       Профессор вздыхает. Не в силах больше терпеть подобное издевательство, он кивает в сторону двери и чуть отодвигается на стуле. Никита победно улыбается, пока закрывает аудиторию изнутри, делая это издевательски медленно, то и дело бросая на Александра ехидные взгляды. — Иди ко мне, — выдыхает тот и тянет к студенту руки.       Через мгновение парень уже забирается профессору на колени, обвивает шею, оглаживает бритый затылок, слегка задевая кончики ушей. Пальцы скользят ниже по плечам и несколько раз сжимают уставшие затекшие мышцы. — Шу-у-ра-а, — вполголоса тянет Кит, смакуя каждый звук, и, подцепив узкий красный галстук, оттягивает чуть в сторону.       До прозвища уже нет дела, впрочем абсолютно любое обращение было бы сейчас принято без пререканий. Саша мог бы сгрести Никиту в охапку, запихать в машину и отвезти к себе, но терпение иссякает, а вместе с ним и чувство ответственности. Он хочет быть с ним нежным, но в то же время хочет подчинить себе. С силой сжимает ребра широкими ладонями, отчего Кит резко выдыхает и улыбается. Настрой учителя его явно радует. Тесная рубашка раздражающе сковывает движения, так что очень быстро отправляется куда-то к брошенной сумке, следом за ней — чуть мятая, пропитанная потом черная футболка Кита. Саша кусает манящую нежную кожу на ключице и, ловя приглушенное шипение, тут же кусает шею. — Теперь ты поставишь мне пятерочку? — со сбитым дыханием спрашивает вдруг Никита. — Посмотрим, — Саша еле сдерживает улыбку и целует его, глубоко проталкивая язык.       Растрепанные волосы парня мешают, лезут в лицо, но ему нравится, как они приятно щекочут кожу. Неожиданно он чувствует секундную, но резкую боль, разрывает поцелуй и облизывается. Почувствовав на языке металлический привкус, Саша с укором смотрит на Кита; тот лишь выдавливает короткое "ой", тут же теряющееся в громком тяжелом дыхании. Резко подхватив парня за бедра, прижав к себе вплотную, Саша утыкается лицом прямо в его грудь и, глубоко вдыхая запах пота вперемешку с запахом дешевого одеколона, сжимает ягодицы, пальцами перебирая крепкие мышцы. Кит жмурится от наслаждения, вцепляется в широкое плечо, кусая его несколько раз, ерзает от желания и нетерпения. — Шура, — шепчет Кит, проводя большим пальцем по рубцу через переносицу, и целует страстно, влажно, пошло.       Пальцы медленно проникают внутрь штанов, проглаживают промежность, отчего Никита крупно вздрагивает, облизывая и кусая его ухо. — Кит... — выдыхает Саша. — Давай... сейчас, — стонет тот в ответ.       Но раздается тихий короткий стук, который словно выводит обоих из другого измерения. Пара секунд — и они, еле оторвавшись друг от друга, вскочили, второпях кинулись к раскиданной одежде, пытаясь нацепить ее дрожащими руками. — Александр Юльич, это я, — слышится из-за двери знакомый голос. — Бля, — Саша нервно облизывает губы и глубоко вздыхает, переводя дыхание. — Твою мать, — сплевывает Кит и, громко разъяренно топая, идет открывать.       Саша молча следит за его движениями, переводит дыхание, волнительно теребя еще не надетую рубашку. — Совсем страх потеряли, — томно цедит сквозь зубы вошедший. — Адам Евгеньевич, вы, блять, как всегда вовремя, — "тепло" встречает его Никита. — Вас видели, — ровно говорит Адам, скрещивая руки на груди и игнорируя приглушенные возгласы негодования, — радуйтесь, что я все уладил. Если бы по универу пошли слухи...       Он замолкает, цепляясь взглядом за Александра, пока тот в спешке одевается, шурша рубашкой. — Декан хотела с тобой поговорить. Она у вахты. — Черт, — Александр замирает, — это по поводу?..       Адам лишь медленно ведет плечами. — Я быстро, — Саша легко касается плеча Никиты и широкими шагами удаляется, поправляя на ходу галстук.       Громкий хлопок дверью оставляет в ушах неприятный звон. Чуть тряхнув головой, Никита устало потирает шею, оглядывает аудиторию. Он не смотрит на Адама, не обращает на него ни малейшего внимания, но тот не сводит с него глаз, почти сверля взглядом. — Осторожность бы вам не помешала, — тихо говорит преподаватель, — любовь-любовью, но карьерой он дорожит, как ничем другим. — Не тебе мне об этом пиздеть, — сплевывает Никита, зыркнув на Адама исподлобья. — Не мне...       Он уходит с тяжелым вздохом, грустно, словно на прощание, посмотрев на старый, потертый дипломат Александра. "И какого хрена ты еще вздыхаешь, мудак?" — думает парень и чувствует, как внутри просыпается нагая, колючая ярость. Он рычит, с силой сжимая кулаки, выскакивает в коридор и орет в след: — Пашки еще остались, козлоеб?!       Никита дрожит от гнева, шумно дышит сквозь зубы, готовый в любой момент сорваться с места, словно цепной пес. — Кит. — Макушку обдает теплом, руки осторожно ложатся на плечи.       Саша, уже вернувшийся, немного запыхавшийся, медленно заводит его в кабинет. — И так по дисциплине пролетаешь, еще получить хочешь? — в словах не звучит и нотки укора, они будто бы, наоборот, какие-то одобряющие. — Адам не будет тебя вечно терпеть. — Кто еще кого терпит, — Кит шмыгает носом. — Собирайся, поедем домой. — Я не хочу в общагу. — Я тебя туда и не зову, — учитель улыбается, даже, скорее, ухмыляется.

***

      Они выходят из здания, встречает их холодный осенний ветер и яркое, красно-оранжевое закатное небо. — Что это за "пашки" вообще, я так и не понял, — озадаченно спрашивает Саша по пути, пока ищет в кармане ключи от машины.       Кит хохочет и приобнимает его за руку. — Ну, фамилия этого пидора — Пашков. Пашков Адам Евгеньич. Адам Пашков. А-дам Паш-ков. А-дам, типа от-дам, — он старается объяснять как можно доходчивее и внимательно следит за реакцией Шуры.       Тот, поняв наконец суть, тихо смеется. — Ну, дошло? — Дошло-дошло. Только старайся все же не гнать на него так сильно. — Не гнать так сильно? — Кит раздраженно цыкает. — Этот урод заслужил.       Саша вздыхает и наклоняется, чтобы чмокнуть его в висок, но тот отшатывается, с опаской оглядываясь по сторонам. — Да нет тут никого. — Мы и в прошлый раз так думали, и, сам видишь, что случилось, — парень отворачивается и хлопает пару раз по крыше машины, — открывай давай.       Первые несколько минут они ехали молча. Гудит мотор, подвеска чуть стучит на кочках. Из магнитолы блаженно гнусавит Макаревич. За окном проносятся ряды домов, вывески, уже горящие во всю, хотя на улице еще светло, прохожие. "Там вокруг такая тишина, что вовек не снилась нам..." — Что от тебя хотела эта деканша? — спрашивает Кит, не отводя от окна взгляда. — Пришло приглашение на научную конференцию, — отвечает тот и ловит на себе несколько печальный взгляд, — эй, это Москва и всего на пару дней. К тому же только в конце месяца, так что... — Да знаю я, знаю. Просто надеюсь, ты быстро вернешься. — Кит, я еще никуда не уехал.       Он останавливается на светофоре и треплет парня по голове. Мимо с оглушительным ревом проносится несколько мотоциклов. — Давно мы с тобой не катались, а? — тут же спрашивает Саша, возвращая руку на руль. — Выберемся в выходные? — Опять останешься с носом, старпер, — Кит самодовольно улыбается, вспоминая победы почти во всех их последних гонках. — Да я тебе поддавался просто, — обиженно хмыкает Саша и тоже улыбается.

***

      Лишь переступив порог квартиры, Саша с лязгом кидает ключи на комод и придавливает Никиту к стене. Скидывает с себя пальто, с него — куртку, льнет к шее и облизывает кожу, оставляя влажные дорожки от слюны. Оба понимают: прелюдия уже была сыграна, смысла в ней, как и в сдерживании себя уже нет. Коротко, обрывчато касаясь губами друг друга, они, пусть запинаясь, следуют в комнату, валятся на кровать. Саша спешно раздевается и помогает Никите раздеться. Последний, не долго думая, опускается ниже, к паху, и, демонстративно высовывая язык, облизывает уже твердый член. Получив одобрительный вздох, он сначала обхватывает губами головку, весьма старательно работая языком, затем, когда Саша начинает медленно двигать пахом, заглатывает член как можно глубже. Поднимает ехидный взгляд, довольствуясь тем, как тот в блаженстве запрокидывает голову, часто и сбито дыша, и пальцами ерошит его волосы.       Саша за подмышки подтаскивает парня к себе. Быстро целует и укладывает перед собой, нависает над ним, руками упираясь в кровать. Кит, зная, что Саше так нравится больше, тут же переворачивается на живот, приподнимаясь на коленях, тем самым высоко задирая задницу. Тот несильно сжимает ягодицы, проглаживает пару раз промежность и вводит палец, второй, растягивая мышцы. Уткнувшись в подушку, Кит сдавленно стонет, шевелит бедрами, почти извиваясь. Шура не заставляет его долго ждать — последний раз был не очень давно, так что на растяжку не уходит много времени — надевает презерватив и входит в него медленно, с особой осторожностью. — Блять, — едва не срываясь на крик, Кит выгибается, дрожь прокатывается по спине от самого копчика к мозгу, где взрывается ярким всполохом.       Оба замирают на пару мгновений, и Шура начинает двигаться. Сначала так же медленно, аккуратно, стараясь как-то удерживаться на грани разумного, но то пламя, что Кит разгоняет в нем, те стоны, мольбы быть жестче, заставляют совсем слететь с катушек, не разбирая ничего вокруг.       Есть только Кит.       И больше никого.       Больше ничего.

***

— И вот только попробуй меня на паре завалить, старый хрен, три месяца будешь в руку играть, — бурчит Кит, сидя на лежащем Саше верхом, и пальцем водит по аккуратным впадинкам его торса. — А сам-то столько продержишься? — усмехается тот. — И пятерку мне поставишь. Кит молчит, будто собирается что-то сказать, но все же не решается. Саша смотрит на него с любопытством, хотя такой взгляд вернее назвать "выпытывающим". — Ощущение, что мы чем-то незаконным занимаемся... хотя мне уже двадцать. — Два мужика в России занимаются сексом, куда еще незаконнее. — Но ведь я люблю тебя, — тихо, почти шепотом роняет парень и с таким же тихим вздохом припадает к груди.       Саша смотрит на него, полный недоразумения, некоторое время обмозговывает услышанное и выдает единственное, по его мнению, верное предположение: — Ты что-то хочешь?       Никита обиженно фыркает, слезает с Саши и отворачивается к стенке. Его спина словно говорит: "Одно неверное слово, чертов старпер, и ты полетишь спать на пол". — Эй-эй, ну ты чего? — к счастью для Саши, он находит верное решение и осторожно обнимает эту спину. — Обычно ты говоришь нечто подобное, когда тебе что-то нужно.       Следует тяжелый вздох, Никита поворачивается к нему в пол-оборота и говорит так, словно это не он сам, непривычно нежным, трепещущим голосом: — Хочу уехать с тобой куда-нибудь далеко. В тихое место, где никому не будет дела до наших отношений. — Хорошо. Закончишь универ — поедем. Слова доходят до парня не сразу. — Правда?! — восклицает он, резко вскочив и нависнув над Сашей. — Правда, — улыбаясь, отвечает тот, — куда захочешь. Купим дом и... — Заведем собаку! — Хорошо, тогда и кошку. — И кошку. — Подружимся с соседями... — И будем воровать у них яблоки! — Пусть так.       Оба счастливо смеются. Саша крепче прижимается к Киту, тот оглаживает его руки, и так они засыпают. Не думая о забытом будильнике, о последующей утренней спешке и отговорках на счет опоздания, которые придется придумывать на ходу. Все это будет завтра, а сейчас...

"И за этой тишиной, как за стеной, хватит места нам с тобой..."