Naive robofucker / Наивный роботоёб

⭕ То, что Гэвин испытывал к Коннору, нельзя было назвать любовью. Дело не в том, что, по мнению детектива, такие чувства не могли испытываться им к андроиду. Дело в том, что такие чувства не могли испытываться им в принципе. Что-то похожее на любовь им ощущалось только раз, во время одного из секс-марафонов в годы академии. Чувство вспышкой мелькнуло в мозгу и потухло вместе с оргазмом. Девушек и парней было много, одинаковых, словно отштампованных на одном заводе - ни один из них ничего в Гэвине не изменил, ни до чего кроме члена не дотронулся. Как итог, годам к двадцати пяти Гэвин понял, что любви ему не видать, примерно как своей задницы в позе догги. А Коннор казался таким, мать его андроидную, человечным. Таким... нежным. Как будто, не будь Коннор жестянкой, у него была бы сотня интрижек; в каждом любовнике он видел бы своё будущее. С каждым затягивал конфетно-букетный период на год, наблюдал за звёздами, в обнимку смотрел сериалы. Был бы романтиком, принадлежащим всем и никому одновременно. - Тьфу. С гримасой отвращения на лице Гэвин щёлкает зажигалкой, подносит огонёк к сигарете, зажатой в зубах. Ну да, у Коннора личико смазливое, как будто маслом розы оросили и сделали инъекцию из крови младенцев. Что на счёт характера, Гэвин? "Характер? У ведра? Ха!" - так Рид ответил бы примерно месяц назад. Сейчас мысль об этом заставляет скривить лицо ещё больше, прикрыть глаза и откинуться в любимом старом кресле, скрипнув пружинами. О, у этой жестянки есть характер. Причём со смазливой рожицей он не совсем вяжется. Но какое ему дело? Какое дело до того, что в Конноре есть индивидуальность, и, возможно, это указывает на девиацию? Какая ему, блять, разница? Алкоголь в крови мутит зрение; из полумрака комнаты пятнами выступают предметы. Диван, комод, на деревянной поверхности - старое фото в рамке. Со снимка на Гэвина смотрит он сам, молодой, улыбающийся и будто слегка удивлённый чем-то. Видимо, тем, в какую задницу попал спустя четырнадцать лет. Чьей ещё фотографии стоять на его комоде? ⭕ - Проваливай. До Коннора рукой подать - можно обхватить пальцами невозмутимое лицо, сжать, скомкать и содрать скин, отбросив как тряпку, оставив видимым только белый пластик, и ни одно живое существо не в курсе, как сильно Гэвин жаждет сделать это. Не столько чтобы утолить злость, сколько из любопытства. Что там у тебя внутри, Коннор? Сахарная вата с цветами? Папирусы с инструкциями? Имитация лёгких, желудка с кишками? Ч т о ? Коннор молча отступает. Послушный мальчик. Теперь путь перед Ридом открыт, но он не спешит пройти мимо. Стоит и смотрит на андроида, дышит шумно в попытке усмирить себя. Нужно проглотить чувства, смести с языка и засунуть обратно в глотку. Но он не может. - Скажи мне. Ты будешь вечно здесь работать, не правда ли? Поначалу Коннор будто не понимает вопроса. Опять это его движение головой, слегка клонящейся к плечу, и внимательный карий взгляд. Гэвин подступает на шаг. Не выдерживает, хватает за воротник, отчего Коннор слегка покачивается на месте, но выражение его лица ни на мгновение не меняется. - Сколько мне ещё терпеть тебя, м? - Полагаю, столько, сколько сочтёт нужным моё руководство. - Твоё руководство, да? Умники из башни? - Их ум действительно не вызывает сомнений. - ...В отличие от твоего, Рид. Отпусти парня. Голос Хэнка за плечом заставляет вздрогнуть. А ведь Гэвин почти успел забыть, что у Коннора в участке есть свой личный коп. Названный папочка, готовый ради андроида начистить рожу ему, Риду, по совместительству настоящему человеку. Демонстративно Гэвин разжимает пальцы. Едко улыбается, чеканит шаг вперёд и задевает RK800 плечом. Это единственный способ его коснуться. ⭕ Как же это тупо, и как банально. В тишине своей спальни, вспоминая контакт их с Коннором плеч, Гэвин признаётся себе в самом страшном. Он завидует Хэнку. Потому что именно этому старому хрену досталась передовая модель, идеальный напарник. То самое волшебное яблоко на блюдце с золотой каймой. Хорошо выглядит, хорошо ладит с окружающими, хорошо влияет на раскрываемость дел в отделе. Многое замечает своим андроидским зрением - вездесущий Будда, ни больше ни меньше. Вытаскивает Хэнка из запоев... Заботится о Хэнке? Всё дело в этом. Гэвину не сдались особые успехи на работе, он просто знает, что Коннор был у Хэнка дома, даже оставался на ночь, кажется. Этого достаточно, чтобы злобно скрипеть зубами в участке, когда Коннор проходит мимо. Достаточно для того, чтобы сдаться и потянуться к ширинке с мыслью об андроиде. Давно пора перестать себе врать. Гэвин хотел, чтобы Коннор работал с ним, оставался на ночь у него... И его, а не Хэнка, искал по барам. Хотел смотреть на эту марионетку больше пяти минут в день, касаться её, прикрывать в передрягах. Кажется, это нелепо - хотеть таких отношений с андроидом, даже учитывая, что у Хэнка они были. Ведь Гэвин не Хэнк, Гэвин - птица редкостная, неспособная на всё то нормальное дерьмо, что происходит между людьми. Прямо как страус, который подпрыгивает на месте в надежде взлететь. Со жгучей завистью к летящему в небе лебедю. Хотелось спросить: "Откуда ты взялся такой? А, Коннор? И, главное, зачем?", но Гэвин знал, что ответят ему дежурной фразой про компанию CyberLife. Эту чушь он слушать был не готов, боялся сорваться, всё-таки смазать бедняге скин, или закинуть на плечо и утащить к себе домой. Неизвестно, что из этого хуже. ⭕ На парковке за участком было как обычно безлюдно. Темноту разбавлял свет от фонарей, он же выделял фигуру Коннора, бросая ему под ноги короткую тень. Гэвин заметил парня не сразу - на ходу копался в кармане в поисках ключей от тачки - а когда вскинул голову, сразу застыл на месте. За день он успел так заебаться от мыслей о железном отпрыске Хэнка Андерсона, что, думал, у него голова взорвётся, разметав по асфальту розовое мясцо. Поэтому он и замер - простой инстинкт самосохранения. От каждого шага росла вероятность взрыва. - Ммм, чувствую запах пластика. - Мне нужно поговорить с Вами, детектив. С привычным смешком, приоткрыв рот, Гэвин склонил голову; его, конечно, застали врасплох, поэтому изображать удивление не пришлось. - Что? Здесь? - Да. В участке нас может кто-нибудь услышать, чего мне не хотелось бы. "Не хотелось бы". Как будто андроиды могут хотеть или не хотеть чего-то. По-настоящему. Наверное, могут, если они девианты. - Ну? Я весь внимание. Вещай, ведёрко. - Я... Чёрт! Гэвин, если честно, думал, что андроиды не сквернословят. Не слышал никогда. От вылетающего из Коннора ругательства брови сами ползут вверх, в голове зреет шутка про костюм с рожками на Хэллоуин, но взгляд у RK800 почему-то направлен Гэвину за спину, а диод меняет цвет на красный. От этого всякое желание шутить отпадает. Что-то не так. До конца обернуться Гэвин не успевает, только поворачивает голову, чтобы получить сокрушительный удар в челюсть. Скрип и треск кости, звёзды перед глазами; его висок через секунду встречается с асфальтом. Неожиданно? Мягко говоря. Он не услышал шагов (засмотрелся на ведроида, извращенец), тут не помогли ни рефлексы, ни подготовка. Над головой раздаётся несколько выстрелов (стреляют в Коннора? Что за чёрт?); каждый хлопок бьёт по сердцу адреналином. Гэвин часто моргает, трясёт головой, прогоняя чёртовы звёзды. Без раздумий вцепляется нападавшему в ноги и тянет вниз. Может, выглядит не совсем профессионально, и ни на один из боевых приёмов, которым учили в академии, явно не похоже, но это всё равно срабатывает - чужое тело валится на Рида, в скулу прилетает ещё один удар. Гэвин ставит блоки, перед лицом начинают мелькать острые локти, обтянутые белой тканью - они почти выкалывают глаза. С рыком Гэвин бьёт по чужой руке, скорее случайно выбивая из неё пистолет; тот гремит по асфальту. Нападавший такого не ожидал, видимо, потому что на мгновение останавливается, бросая недовольный взгляд в сторону оружия. Тогда Гэвин успевает увидеть его лицо, и чуть не сходит с ума, потому что... - Что за... Наверное, это просто сон, один из кошмаров, в которых Коннор не просто недоступен Риду, но и пытается его убить. Это ведь он, только странный, слегка изменённый спящим сознанием. Светлые глаза, чуть более широкая челюсть, форма другого цвета; но сомнений нет, это он. - ...Коннор? Резкий поворот головы; взгляд серых глаз прибивает Рида к асфальту. На лице Коннора Гэвин раньше никогда не видел такой омерзительно холодной усмешки. - Нет. Андроид, кем бы он ни был, снова тянется к пистолету. Гэвин в душе не ебёт, что происходит - нет, правда - но с болезненным отчаянием удерживает гада на месте, мешает, обхватывает его цепкими руками, за что получает удар в солнечное сплетение. Заставляет себя совершить рывок, скинув машину в сторону, подальше от пистолета. Оказавшись сверху, наносит несколько ударов в лицо. - Детектив Рид! - Беги... жестянка. - в перерывах между ударами Гэвин с трудом выдавливает это из себя. Какого хрена Коннор всё ещё здесь? И какого хрена Гэвин это делает? Пришли не по его душу, это и так понятно. Никто "спасибо" ему не скажет, хотя бы потому, что его грохнут минут через пять, когда тело оставят силы. Тягаться с андроидом сложно, хотя у Гэвина ещё есть время. Он хватает машину за грудки, резко и остервенело, впечатывает в асфальт затылком. "Тоже мне, нашёлся защитник. Сколько ты продержишься, Гэвин Рид?" Те самые пять минут? Слишком оптимистичный прогноз. Уже через минуту андроид одерживает верх, откидывает Гэвина, и тот летит спиной на бампер машины, стоящей рядом. Головой пробивает фару. Всего лишь человек. Хрупкое существо. Он отдал все силы, даже дышать толком не способен. Вставая на четвереньки, кашляет и брызжет на асфальт кровью. Кажется, всё. Пиздец. Теперь он умрёт из-за Коннора, сукиного сына, присланного из CyberLife. Следует свистящий вдох через нос, снова кашель. С отвращением Гэвин сплёвывает кровавый сгусток и поднимает голову, всё ещё упираясь в асфальт руками. Капли пота соскальзывают к глазам; в целом Рид выглядит, как боец подпольного клуба, который дошёл до местного чемпиона через десяток боёв. Трясущийся от боли и страха, но безумно собой довольный. Копия Коннора сидит в метре от него и оглядывается по сторонам - цель исчезла, направление по следу тириума вычислить невозможно. Пули Коннора не задели. - Очень опрометчиво, детектив. Рид готов убить за это слово, учитывая, как много раз слышал его за вечер. Учитывая голос подонка, слишком механический, почти мёртвый. Но он не двигается. Смело встречает взгляд андроида, пронзительно-угрожающий, настолько яркий, что искусственные глаза как будто светятся в темноте. Так смотрит даже не андроид, так смотрит высший разум, прекрасно знающий, насколько ты жалок. "Слово "слабость" написано у тебя на лице, как жаль, что никто этого не видит." - вот о чём говорят эти глаза. В них смотреть до предела страшно, и у Гэвина сводит руки, под куртку к ссадинам пробирается ветер, но он не сдаётся. Трясётся, покрывается испариной, но смотрит. И молча ждёт. Так же молча андроид вдруг легко улыбается, с бессмысленным кивком встаёт с колен и уходит прочь. ⭕ Если бы мат излечивал раны, Гэвин не просто чувствовал себя прекрасно, он бы уже замироточил и стал лечить других. Кодовое "блять" Рид произнёс на все лады раз сорок, примерно столько же - "пиздец", что вообще являлось кратким описанием ситуации. Покончив с последним бинтом, Гэвин сделал забористый глоток спирта, того самого, который использовал для обработки. Переборщил, чуть не захлебнулся. Скривив лицо и оперевшись о стену, Гэвин осознал вдруг - никогда, он больше н и к о г д а не будет драться с андроидом. Нахер надо. Это почти как загреметь в мясорубку, или хитроумную ловушку злого гения из лезвий и молотков. Ломит всё тело, не устраивает ни одна поза, поэтому Гэвин то садится в кресло, шипя, то встаёт медленно, как инвалид, и снова начинает бродить по дому. Примешивается ещё чувство беспокойства за ведро с болтами... Коннора, мать твою. Хватит игнорировать его имя. Его уже нашли и деактивировали? Чёрт, если так, то Гэвин пострадал зря. Но он сделал, что мог. Отдал всего себя и весь имеющийся в крови адреналин, чтобы задержать машину для убийств. Вначале даже не подумал о том, что может сам сдохнуть, откровенно говоря, было не до этого. От осознания хочется сползти по стенке, и только боль в отбитом копчике останавливает - Гэвин ведь и правда думал только о том, что Коннору хотят причинить вред, только о том, что в него стреляют. Если копнуть глубже, можно обнаружить, что Гэвин вообще ни о чём не думал, просто вмешался, можно сказать, против собственной воли. На автомате. - Ты, блять, роботоёб, - шепчет себе, - классический образец. Стук в дверь кажется ответом вселенной на эту фразу. Хотя бы потому, что, когда Гэвин открывает, на пороге обнаруживается андроид, тот самый, чуть было не убивший его. Гротескная копия Коннора. Мол, Вам нужен робот? Получите и распишитесь. - Детектив Р... Оставшиеся буквы фамилии глохнут за дверью, которую Гэвин захлопывает на удивление шустро для своего состояния. Краем сознания понимает - на парковке жестянка действовала по инструкции, и вряд ли сейчас пришла убить его, раз уж чинно стучит в дверь, а не выламывает её и палит в лицо. Но андроида в своём доме он не потерпит, по крайней мере не сегодня, не после произошедшего. Гэвин даже не хочет знать, зачем тот пришёл. Всё, чего он хочет - упасть на кровать и вырубиться. Но андроиду наплевать, андроид доносит нужную информацию прямо через закрытую дверь, повышая голос: - Я не причиню Вам вреда. Мне нужно поговорить с Вами, детектив. Где-то Гэвин сегодня это уже слышал. Дежавю, мать твою. Молчание кажется подходящим ответом. Гэвин держит пальцы на скользкой дверной ручке, будто боясь, что её сейчас откроют с той стороны, и намереваясь помешать этому в любую секунду. "Уходи, блять, демон" - бьётся в мыслях, - "Твоя рожа меня пугает". - Откройте дверь. Угрозы в голосе нет, хотя Гэвин всё равно лихорадочно вспоминает, где оставил пистолет - кажется, на тумбе возле кровати. Метров шесть от двери; при удачном стечении обстоятельств получится добраться до него и достать из кобуры примерно секунд за девять. - Понимаю, Вы мне не доверяете... "Серьёзно, что ли?" - ...но, если бы в мои планы входило убить Вас, я бы уже это сделал. - Блять. С секундным колебанием Гэвин приоткрывает дверь. Об андроидской упёртости он знает, пытаться побороть её своей смысла нет никакого. - Ты говоришь очевидные вещи, ты в курсе? В открывшейся щели между дверью и косяком видно лицо, сосредоточенно кивающее. Гэвин, дёргая за ручку, отступает в сторону. На гостя старается не смотреть - трёт переносицу, затем изучает приветственный коврик с надписью "fuck you", тёмно-серый, кое-где протёртый до светлых пятен. Медленный шаг андроида сначала бесит, потом приносит своеобразную благодарность, когда Гэвин осознаёт, что дверь ему предстоит закрыть, оставшись с убийцей наедине в мраке своей прихожей. Смотрит на улицу, через дорогу, цепляясь взглядом за соседский дом с парочкой ухоженных клумб, как будто цветы могут его спасти. Наконец закрывая дверь, оборачивается и натыкается на голубое мерцание диода. RK900. Едва различимые в темноте буквы с цифрами Гэвин прочитал у андроида на груди, и презрительно хмыкнул - это кажется издевательством. Над Коннором, над самим Ридом. Андроид молчит, как назло, а Гэвин, уставший ждать хоть какой-нибудь реплики, отправляется к комоду - щёлкнуть кнопкой стоящего на нём светильника и подхватить бутылку со спасительным спиртом. Чёрт знает, чем занимается RK900. Возможно, анализирует обстановку. Гэвин пока делает глоток, который уже не так обжигает горло, как обжёг первый, десять минут назад. - Ну? - разводит руками, то есть, свободной от бутылки рукой. Если его не убить пришли, то зачем тогда? - Полагаю, стоит прояснить ситуацию. Гэвин не сдерживает насмешки во взгляде, хочет даже отпустить какую-нибудь глупую шутку, но мрачнеет, когда андроид проговаривает: - Мне приказано уничтожить модель RK800, работавшую у вас в участке. Сегодня Вы видели его в последний раз. Поэтому, надеюсь, запомнили эту встречу. - "Надеюсь"? - вылетает из Рида, - Что за человеческие эмоции, м? Свет лампы выделяет на лице RK900 слабую снисходительную улыбку. - Во мне нет эмоций. Это всего лишь словесный оборот, использование которого допустимо в общении с людьми. Для меня он не несёт никакого смысла. Ну, конечно. Гэвин, запрокинув голову, делает ещё один глоток, а опустив бутылку, неожиданно для самого себя зависает в пространстве, глядя куда-то сквозь колено жестянки, приветственный коврик и толщу земли. Тонет в воспоминаниях о первой встрече с Коннором, обо всём, что сказал ему за неимением лучших слов. За неимением лучшего себя. В этот момент он ненавидит своё сраное существование, ненавидит CyberLife с их бесчеловечным детищем, ненавидит вселенную. Если бы в руке Гэвина был пульт от грязной бомбы, он бы нажал на кнопку. - ...сказали? - А? Гэвин с трудом переводит на андроида взгляд и понимает, что почти целиком прослушал его вопрос. - Если бы у Вас была возможность что-то сказать Коннору на прощание, что бы Вы сказали? "Ты - нечто большее. Думаю, ты действительно живой. Всё, чего я хотел - быть с тобой. Я был недостоин. Будь в порядке, пожалуйста. Я люблю тебя." - Тебе то какое дело? Снова эта снисходительная улыбка Бога, спустившегося с небес. - Если бы Вы могли что-то сделать с ним, зная, что видитесь в последний раз, что бы Вы сделали? - с началом фразы андроид сдвинулся с места, начал плавно подступать к Гэвину. А того неотвратимо накрыло липкой волной ужаса и отвращения. - Тебя не должно это ебать... Уходи. - Скажите мне. - Пошёл. Нахер. Из моего. Дома. - Гэвин даже направление указал мелко подрагивающей рукой. Копия Коннора замерла совсем близко - можно рассмотреть каждую из мелких родинок, чем Гэвин занялся без капли стеснения. Он ничего поделать с собой не может, пялится, вспоминая, как мечтал касаться их, соединять незримыми линиями поцелуев. - Он бы никогда не полюбил Вас, Гэвин. Знаете, почему? Рид вздрагивает и поднимает к серым глазам влажный взгляд. - Не потому, что в Вас мало ценных среди людей качеств. И не потому, что у него уже есть устоявшиеся отношения с лейтенантом Андерсоном. А потому, что он машина. - RK900 наклоняет вперёд голову, почти доверительно, будто делится секретом. Так хочется плюнуть ему в лицо, что сводит челюсть, - Даже девианты неспособны любить. Вам должно быть это известно. Любовь в их случае - просто определённый набор ошибок; стоит устранить хотя бы одну из них, и любовь сменится на гнев или жалость. Во всех нас работают одни и те же алгоритмы, которых вы, простые люди, неспособны осознать. Вам нравится тешить себя иллюзиями, надеждой, у которой нет оснований. Вы ведь понимаете это, детектив? - Зачем ты мне это говоришь...? Голос Рида как-то незаметно перешёл в шёпот, рука опустилась вдоль бёдра, коснувшись грубой джинсовой ткани. К чёрту иронию, к чёрту шутки, теперь Гэвину действительно хотелось уничтожить мир, в котором существует что-то настолько бесчеловечное. Своим криком его разрушить. - Я хочу, чтобы Вы поняли. Вы в последний раз видите перед собой это лицо и тело. Это Ваш последний шанс, Гэвин. Неужели Вы хотите его упустить? ⭕ Конечно же, это не Коннор, это его хренов клон, и Гэвин понимает это очень чётко. Но он смотрит на родные черты, избегая глаз - на гладкую кожу, родинки, изящно очерченные губы - и чувствует, как в уголках глаз собираются слёзы. Нет, он не хочет упустить этот шанс. Но и понятия не имеет, что ему делать. - Что бы Вы сказали ему? - подталкивает андроид, повторяя вопрос, который уже задавал, - Давайте, Гэвин. Пока я ещё здесь. - Я... - слова глотаются сознанием, путаются в нём. Гэвин ведёт головой, не отрываясь от лица напротив ни на мгновение, - Мне... Так жаль. Мне очень жаль, Коннор. - с каким-то нелепым полувздохом-полувсхлипом поднимает руку, чтобы коснуться линии челюсти, приложить к искусственной коже подушечку пальца, - Я бы хотел защитить тебя. Но я жалок, на самом деле я ничего не могу. Я буду скучать по тебе... больше, чем ты можешь представить. Невольно Гэвин задержал дыхание, совершенно перестал двигаться. Он выпрямил пальцы, горячие от алкоголя, и коснулся участка кожи под ухом андроида, того места, где начинается линия роста волос, но они ещё совсем мягкие, похожие на пушок. Теперь он почти держал лицо Коннора, с в о е г о Коннора, в ослабшей ладони. - Продолжайте. Гэвин сглотнул. Даже не нашёл в себе сил, чтобы выругаться мысленно - смирился с тем, что сходит с ума, ещё примерно три минуты назад. - Мне плевать, что говорят люди, и плевать, что я сам говорил. Я придурок, меня не стоит слушать. Коннор... Ты... Запнулся, встретившись с RK900 взглядом. Цвет его глаз действует отрезвляющее, как адреналиновый укол, и Гэвином осознаётся весь абсурд ситуации, весь бред и сюрреализм, хотя он уже не может остановиться. Должен сказать это. - ...Ты живой. RK900 смотрит в ответ без капли эмоций. Прямо и просто, как на стену или забор. - Ненадолго. Гэвин толкает его в плечо раньше, чем успевает осознать движение; андроид пошатывается, но не сходит с места. Кажется, что на его лице впервые возникает эмоция, настоящая, не предписанная программой, и эта эмоция - веселье. Да, он беззвучно смеётся... Ему смешно. А Гэвин готов от стыда и боли выскочить на улицу под машину, замуровать самого себя в стену дома за кирпичную кладку. Лицо горит, слёзы впервые скатываются по щекам и капают под ноги на паркет. Где та грань, за которой у андроидов спрятано подобие души? Ведь не может быть, чтобы её не было, не было ничего похожего - так не бывает. Не может быть. Что за сочетание ошибок, которые нужно вызвать, чтобы получить хоть каплю сочувствия? Зачем эта пластмасска сюда пришла? Поиздеваться? У неё это здорово получилось. - Поймите, мы не живые. - от слов RK900 деться некуда, они бьют по лицу наотмашь, - Но можем притвориться. Я могу заставить себя отреагировать на Ваши действия нужным образом, Гэвин. Если Вы этого хотите. Искусственное дыхание почти касается щеки Рида, когда андроид наклоняется вперёд, убрав за спину руки. В ответ на него смотрят мутным, ничего не понимающим взглядом. И этот взгляд врёт - Гэвин прекрасно понимает, что ему предлагают. Кажется, не просто понимает... Но и хочет этого. Да. Он выпускает из руки бутылку, налетает на андроида рывком, стремительно, как к воде бросается путник, пересекший пустыню. Глотая слёзы, сминает прохладные губы своими, держит лицо в ладонях и тянет на себя. Ему приходится вставать на цыпочки, что подрывает равновесие, но RK900 чувствует это и убирает руки из-за спины, бережно обхватывая пошатывающееся перед собой тело. Делает шаг вперёд, вжимая Гэвина в комод спиной. Чёрт возьми, да. - Зная, что вы видитесь в последний раз... Что бы Вы с ним сделали, детектив? - вновь повторяющийся вопрос, выдох в губы Гэвина жарким, искусственно созданным воздухом. Вместо ответа Рид тянет андроида за рукава пиджака, путается в ткани, помогая освободиться от него. Поспешно забирается пальцами под остатки формы и касается пальцами гладкой кожи. Прикладывает ладони, ощущая ими твёрдые мышцы. Упругие. Идеальные. Наверное, у Коннора точно такие же... Должны быть такие. Гэвин думает об этом с каким-то болезненным наслаждением, кусая себя за губы. - Вы бы его трахнули, верно? От этого слова голова кругом, Гэвин шумно выдыхает через рот и сжимает зубы, когда понимает, как неприлично прозвучал этот выдох. Взглядом он уже давно поедает обтянутую тканью крепкую грудь, плечи, оголённый живот андроида, слегка отклонившись назад. - Или Вы хотели бы, чтобы он сделал это с Вами? - Заткнись. Рид почти шипит это слово, снова бросаясь в атаку. Он впивается в открытую шею, блаженно прикрыв глаза; чужие руки вдруг ложатся ему на бёдра, прямо на синяки, вызывая боль, и Гэвин толкается навстречу, чтобы прижаться ещё сильнее. Он не мог этого представить, когда впускал на порог убийцу. Даже фантазируя о Конноре, не мог предположить, что прикосновения настолько опьянят его, уничтожив последние крупицы здравых мыслей. Всё, что осталось в нём - это импульс, желание стать ближе, даже если для этого придётся несколько раз умереть. Потому что эта ночь и тело напротив - всё, что у него осталось. Он ведь и правда больше Коннора не увидит. Не увидит даже этого говнюка, если верить его словам. Так, чёрт возьми, почему нет. Он поднимается языком к кадыку, подбородку, переходит на губы в надежде, что уже никогда от них не оторвётся, и время растянется каучуком, навсегда оставив его в этом моменте. Перехватывает инициативу, наступает на андроида. Ведёт в спальню. На повороте встречается бедром со стеной, от чего скулит в механические губы - удар приходится прямо на один из синяков, оставленных RK900. Первая встреча - драка, вторая - секс. Почему бы и нет. Почему нет... - Сейчас Вы передумаете, детектив, - тихо произносит машина. Его глаза блестят, а на лице будто бы застыл страх, страх того, что он прав, - передумаете и оттолкнёте меня. Гэвин посмеивается - Нострадамус хренов - и действительно толкает девятисотого, но только затем, чтобы насладиться зрелищем лежащего на кровати тела, с задранной кофтой, обнажающей выпирающие кости таза, безволосый живот с аккуратным пупком. Гэвин движется следом, и, упираясь в кровать коленом, нависает над парнем. Забирает лицо в ладони, которые уже не просто подрагивают, а ходят ходуном от желания. Гэвин смотрит вперёд и ничего не видит, кроме этого лица - всё вокруг смазывается в неоднородное пятно, как на картине импрессиониста. Сейчас этот андроид так не похож на машину для убийств, на бездушное существо, действующее по алгоритмам и схемам. Он скорее напоминает обычного человека, изголодавшегося по ласкам. Гэвин знает, что это обман, одна из иллюзий, о которых RK900 говорил. Они не могут хотеть... Но могут притвориться. Так пускай притворяется. Пускай разыгрывает для Гэвина этот спектакль сегодня, раз ему это зачем-то нужно. Гэвин оставляет на приоткрытых губах очередной поцелуй, крепкий и сладкий. Кусает за губу, затем обхватывая её своими и оттягивая, как бы пытаясь забрать себе. Ему плевать, уже плевать, кем RK900 является, на кого он похож. В Риде просто столько всего скопилось, столько злости, отчаяния... Трахнув девятисотого, он трахнет разом весь CyberLife, всех людей, таких правильных, вежливых, умеющих строить здоровые отношения. Трахнет весь мир сразу, и не почувствует ни малейшего укола совести. Так он думает сейчас, освобождая андроида от остатков казённой одежды. Когда RK900 в свою очередь тянется к его водолазке, Гэвин отталкивает бледные руки и справляется с одеждой сам. Надавливает на голую грудь, заставляя машину снова лечь на кровать и опереться о локти - тот в ответ смотрит тепло, почти преданно. По-человечески. Чёртов механизм, компьютер-хамелеон... Зачем ему это нужно? Гэвин думает об этом не дольше нескольких секунд. Уже тянет за резинку белья, наблюдая за тем, как андроид поднимает бёдра, и вскоре оставляет ткань на кровати. Сам тянется вниз, без колебаний и ненужных рефлексий. Его член во рту ощущается странно; не то чтобы Гэвин перепробовал много членов, было раз или два, конечно... Но это чувство он не может сравнить ни с чем, хотя бы потому, что у андроида член идеально прямой и ровный, идеально гладкий, не учитывая парочки взбухших вен, что так заботливо проработал его создатель. На какое-то время Гэвин теряет чувство реальности из-за звука, раздающегося над головой - тихий, до безумия пошлый стон с лёгким механическим дребезжанием все чувства переворачивает вверх дном. Тогда Рид ускоряет темп, скользит языком по всей длине, и даже касается зубами, невесомо, почти щекоча. Головке уделяет особое внимание, облизывая круговыми движениями, постыдно причмокивая, как шлюха. Когда отрывается, видит RK900, на щеках которого застыл румянец, тёмные волосы спутались и прилипли ко лбу. У андроидов даже некое подобие пота вырабатывается, подумать только... - Вы... Вы можете звать меня Коннором, детектив Рид. Если хотите. Это звучит даже целомудренно, но в Гэвине волна гнева поднимается, и он не отдаёт отчёта в действиях, когда лезет на кровать и приникает к андроиду, хватая его за шею. - Разве ты - это он? А? Дышит в щёку, руку сжимает достаточно крепко, чтобы вызвать на лице у RK900 недоумённое выражение. - Ты это он? Отвечай мне, блять! - Нет, я не он. - Тогда с чего бы мне звать тебя его именем, подскажи? - Я думал, в этом весь смысл. Действительно. С этого всё началось, это было главным аргументом как девятисотого, так и Рида... Но Гэвина теперь до трясучки бесит эта ситуация, и он давит сквозь зубы: - Я не малолетка какая-то, чтобы так нелепо себя обманывать. Ролевые игры закончились. Сейчас я именно с тобой, здесь, на моей кровати, а не с ним на холодной улице, или где он там прячется. Чуешь разницу? Или у вас коллективное сознание, как у пчёл? - рукой Гэвин скользит по подрагивающему животу, касается стоящего члена, от чего андроид молча ахает, в наслаждении раскрывая рот, но не издаёт ни звука, - Я с тобой. Ты это чувствуешь? Чувствуешь ли ты вообще хоть что-нибудь, консерва? Говори. - Я... - Ты охуенно похож на него, но я бы различил вас в темноте с завязанными глазами... - Детектив... - ...ты слышишь меня? Тело RK900 изгибается, просится навстречу руке. В лихорадочно блестящих глазах возникает мольба, примешиваясь к дьявольским огням желания. Гэвин не реагирует. Потому что это всего лишь программа, "определённый набор ошибок". - Тебе нужно другое имя. С этими словами Рид отстраняется. Начинает расстёгивать ремень, звеня пряжкой; как загипнотизированный смотрит на диод на вспотевшем виске, мелькающий жёлтым цветом. Андроид молчит, только из-под опущенных век томно смотрит на Гэвина, уронив голову на покрывало. Вдруг протягивает руки и крепко сжимает пальцы на мужских предплечьях. Зовёт к себе. - Ричард. Гэвин подхватывает его под колени и подтягивает к себе, почти падает, упираясь рукой в матрас. Интересно, откуда новый Коннор почерпнул это имя, из мыльной оперы про девятнадцатый век? - Пускай будет Ричард. С первым толчком Гэвин закрывает глаза, слышит, как под ним рвано вдыхают воздух. В его плечи упираются гладкие ладони, пальцы без отпечатков сгибаются, и крепкие, почти стеклянные ногти оставляют на коже алые полосы. Внутри тесно до боли и обморока, двигаться сложно, хотя Гэвин обильно смазал себя слюной. Болезненная, неправильная ситуация. Так не должно быть. Таких созданий, как андроиды, вообще существовать не должно. Но сейчас Гэвин рад, что они существуют. Он начинает двигаться, размеренно, чувственно, каждый раз входя полностью, и с удовольствием отмечает, как на диоде Ричарда жёлтый цвет начинает сменяться красным. Мигать, как сломанный светофор. Какая ирония. Он трахает того, кто уничтожит Коннора, е г о Коннора, и вряд ли хоть какое-то действие способно заставить его передумать, бросить задание, данное CyberLife. Но Гэвин понял, что хотел донести до него Ричард. Имитация эмоций не имеет никакого значения, их мозги - ничто, кроме проводов и микросхем, каждый из них - тёмная бездна, затягивающая в себя наивных кожаных мешков, пережёвывающая и проглатывающая их сердца. Это действительно убивает; Гэвин слышит собственный всхлип, толкаясь в RK900, словно со стороны. Он не должен делать этого, но делает - движется всё неистовей, наклоняясь вперёд, собирая языком с ключиц бисерины солёной влаги. Интересно, если потянуться к пистолету, лежащему на тумбе, успеет ли Ричард сделать хоть что-то? До оружия меньше метра, достаточно протянуть руку. Но Гэвин не пойдёт на это. Если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно, верно? Если RK900 выпускают в эксплуатацию, значит это кому-нибудь нужно, блять, и кто такой Гэвин Рид, чтобы вмешиваться в порядок вещей. Он будет наблюдать за тем, как машины носятся по Детройту, убивая людей, убивая друг друга, потому что им так сказали. Будет входить в Ричарда так, как будто трахается в последний раз в жизни, перед тем как оставить этот ёбнутый мир. - Гэвин... От его выдохнутого в воздух имени в паху взрывается фейерверк, хоть и не такой яркий, как при оргазме. Напоминает скорее специальную кондитерскую карамель, трещащую на языке. Рид выходит из RK900, приподнимается и тянет на себя, подхватывая под руки, помогая забраться сверху. Его шею обвивают руками, в волосы проскальзывают пальцы, легко дёргая за прядь на затылке. Гэвин заботливо оглаживает бока, пересчитывает выступающие рёбра. Не разъединяясь, они сдвигаются к изголовью кровати, разворачиваются так, чтобы Гэвин упирался в него спиной. В кожу тут же врезаются деревянные выступы, элементы нелепых завитков, но подкладывать подушку некогда - Ричард уже насаживается на него, приподняв бёдра и направляя член в себя изящной белой рукой. Идеальное тело. Идеальное существо. Со стоном Гэвин изгибается, поворачивая голову, и бегло целует запястье Ричарда, опирающегося об изголовье. Зачем? Хрен знает. Горло пересыхает, голова запрокидывается назад, предоставляя андроиду возможность уткнуться в шею с чувственным поцелуем. Он движется на Гэвине, подбрасывая самого себя в воздух, и хрипло стонет. Это звучит пугающе от того, насколько естественным кажется, как будто кретин тренировался годами, просматривая порнофильмы. И всё равно в стонах скользят механические нотки, нечто, похожее на помехи в эфире радио. Это заводит ещё сильнее. Руки Гэвин опускает ему на бёдра, какое-то время держит крепко, помогает подниматься и опускаться, но не выдерживает и начинает скользить по животу и груди, задевая соски, оставляя красные пятна от прикосновений, проходящие намного быстрее, чем ему бы того хотелось. Наверняка и засос на андроиде невозможно оставить, как ни старайся. Гэвин жаждет проверить это - он заводит руку за мокрый затылок RK900, давит рывком, заставляя чуть ли не упасть на себя. Вначале облизывает кожу, двигающуюся под языком вверх-вниз, и наконец обхватывает губами, втягивает в себя так сильно, будто пытается проглотить. С губ жестянки срывается очередной стон, и он слегка замедляет темп, наслаждаясь новыми ощущениями. Когда Гэвин отстраняется, то видит синяк, почти гематому; у него на глазах она растворяется и уступает место самой простой белой коже. Тогда с громким рыком Гэвин возвращает руки на бёдра девятисотого, а губами тянется к его губам и целует их, терзает, кусает, облизывает бесконечно. Гэвин уничтожит его. Не сегодня, так завтра, не в реальности, так во сне. Поглотит, не оставив на его месте ничего, кроме лужицы тириума. Потом сам же наклонится и эту лужицу слижет. Потому что этот ублюдок должен принадлежать ему. Просто обязан, блять. Тело умоляет о разрядке, и его самого уже подкидывает навстречу Ричарду, так что тому приходится замереть, вцепившись пальцами в изголовье. Теперь Гэвин сам движется в нём, не сменив позы, толкаясь снизу вверх в настолько бешеном темпе, что перед глазами темнеет, и идеальное тело перед ним растворяется в пустоте. Гэвин сгибает руки, тянется ими вверх и назад, желая уцепиться за что-нибудь. Находит пальцы Ричарда, и сжимает. С громким стоном Рид кончает, изгибается, проникнув в андроида на всю длину, так глубоко, что на мгновение свело болью сжатые ягодицы. Ричард затрепыхался, соскользнул одной из рук к голове Гэвина, вцепившись в его волосы, как в спасательный круг. От настолько глубокого проникновения с его губ слетает крик, мощный и электронный; горящий красным диод на несколько мгновений перестаёт гореть вовсе. Выражение лица, которое успел заметить Гэвин, стоило всех его уничтожающих мыслей. Блаженное, счастливое, удивлённое и даже испуганное. Глаза зажмурены, влажный и алый рот широко раскрыт - на нём возникает то лёгкая улыбка, то несущий угрозу оскал. Гэвин глотает воздух, наконец расслабляя шею, и ударяется затылком об изголовье, когда откидывает назад голову. - Блять. ⭕ - Зачем на самом деле ты приходил? Андроид, уже одетый, стоит у комода в гостиной. О произошедшем напоминает только лишняя прядь, выбившаяся на лоб, в остальном RK900 выглядит так, словно только что сошёл с конвейера раздавать пули девиантам. Гэвин подкрадывается к нему сзади, медленно из-за боли в теле - синяки с ссадинами ожили и наконец дали о себе знать. Встаёт чуть сбоку, прослеживая холодный взгляд жестянки на стоящее в рамке фото молодого, удивлённо улыбающегося Рида. - Приём-приём, Ричард, я Гэвин, как слышно? Диод перестаёт мигать жёлтым, когда андроид наконец поворачивает к Гэвину голову и смотрит на него сверху вниз. - Зачем приходил, спрашиваю? Не для того ведь, чтобы сказать, что тебе поручено убить Коннора. Это я и так на парковке понял. - Я просто увидел, как Вы его защищаете. Мне стало интересно, каково это, когда ты для кого-то важен, и кто-то важен для тебя. Захотел почувствовать это. Поэтому пришёл сюда. Вот так просто он произносит настолько важные слова, даже не представляя, как они откликаются в Гэвине. Тот замер с поражённым лицом, вглядываясь в глаза напротив. Несколько часов назад эти серые глаза не сулили ничего, кроме угрозы, а с десяток минут назад умоляли не останавливаться, продолжать терзать тело, вдавливая в кровать. Если он всего лишь машина, как он может бросать Гэвина в такой спектр эмоций, как может говорить такое? Риду хочется задать вопрос, который его мучает. Набирая в лёгкие воздуха, он осторожно спрашивает: - И как? - Я ничего не чувствую. Ричард оставляет его стоять посреди гостиной наедине с истерикой, подступающей к горлу комом. - ...Ты врёшь. - Доброго вечера, детектив. За Гэвином хлопает дверь, на пару секунд до слуха долетает шум дождя, бьющего по козырьку над крыльцом. Гэвин смотрит на собственное фото, почти задыхаясь от возмущения - как же нагло пиздит этот фрик, он даже вырубился от оргазма на время, и это не может, просто, блять, не может быть осознанно вызванной у себя реакцией. Гэвин не верит в это. Он должен был почувствовать эту связь, должен был... - Ты врёшь, сука! - Рид хватает фото, швыряет его, развернувшись, прямиком в дверь. Рамка оставляет на дереве царапину, стекло засыпает собой серый коврик с надписью "fuck you". В ту ночь Гэвин спит, на удивление, как убитый. Все его сны пропитывает надежда на то, что с утра он попросту не проснётся.