Фото на память

       Протираю припухшие с утра веки, отгоняя остатки сна, и пытаюсь сфокусировать взгляд на экране телевизора, истерично верещащего с подставки, в верхнем углу стены кабинета. Репортёрша, с неестественно красными губами, взволнованно и громко вещает о чёрном тумане, появившемся из ниоткуда, и надвигающемся с севера на наш город. Изображение сменяется, и показывается пожилой мужчина с проседью в волосах, названный синоптиком. Он растерянно указывает на проекционную карту, где находится туман, говорит о возможности нового природного явления, но не может точно сказать, опасен ли этот туман для жителей. Мда, только вот жаль, что работу никто не отменял.        Бумаг было гораздо больше, чем я предполагала, и сейчас мне приходилось рассматривать каждую фамилию для составления отчёта и рычать на секретаршу, чтобы та бегала в архивы и приносила нужные папки. В обычной ситуации я бы привлекла к этому кого-то из помощников, но не с этим делом. Ещё не хватало, чтобы работнички всё перепутали.        Поднимаюсь с глубокого кресла и иду вдоль широкого во всю стену окна. На город уже начали опускаться сумерки и на шоссе только-только зажигаются фонари.        Бешеная карусель, под названием Жизнь, продолжает вращаться изо дня в день, но совсем скоро ей предстоит остановится. К сожалению, сложно сказать наверняка, что произойдёт тогда.        Песочные часы закончат свой отсчёт — последняя песчинка упадёт вниз, и ты начнёшь свой путь, не до конца осознавая о возложенной ответственности.        На настенных часах уже восемь вечера и я начинаю собираться домой, как неожиданно слышу какой-то жуткий вопль, донёсшийся из коридора.        Предвкушение обволакивает меня, и, с присущей быстротой преодолеваю небольшое расстояние, останавливаясь перед одной из плотно закрытых дверей, каждая из которых вдоль стены похожа одна на другую. Пальцами схватившись за холодную шарообразную ручку, поворачиваю её — дверь поддаётся; и вот перед глазами новое пространство — светлая комната, но обделённая какой-либо дополнительной мебелью.        Лицо искажается от ужаса. Волна страха пробегает по телу — рефлекторно отпрыгиваю и захлопываю дверь. Трясущимися руками хлопаю по карманам в надежде нащупать телефон, но тут в голове проскальзывает мысль — он остался в машине.        Что-то (кто-то?) выбивает окна внизу, и стёкла падают громко на пол, а следом новые разрушения проносятся по первому этажу; но это сейчас не заботит: увиденное сейчас куда весомее. Ноги примёрзли. Понимание-то есть — спасаться надо, но сил для реализации просто катастрофически не хватает. Время уходит. Шансы тоже.        Не успевая добраться до выхода из комнаты — вижу, как дверь захлопывается и не поддаётся моим потугам. Треск.        Мощные руки проламываются через дверь, создавая дыры, благодаря которым мёртвенной хваткой на уровне живота сжимается моё тело, не позволяя вырваться.         Некогда красивая молодая женщина, в белой окровавленной ночнушке, с выколотыми глазами и зашитым ртом, та самая, которая привела меня в ужас, встаёт. Мгновение назад — она была мертва. Я могла бы поклясться. Но сейчас её мёртвенно белая кожа приобретает более телесные оттенки, резаная рана на шее затягивается — я смотрю на неё с диким ужасом. А она медленно подступает. Расстояние становится настолько мизерным, что протяни руку вперёд, могу бы коснуться её. Ледяные ладони, столь обезображенные мелкими порезами, берут моё лицо в плен; страшно вздохнуть, по телу пробегают мурашки, ноги подкашиваются. Мысль, что это конец, звонко проносится. Обездвиженная и напуганная, еле держусь, не теряя сознания, но стоит чужим губам накрыть мои — эти пропитанные кровью шерстяные нитки оказываются во рту, — как мир перед глазами расплывается: наступает темнота. Спокойствие. Спасение…?! — Да ладно, не так и страшно!        Я открываю глаза лёжа на полу, рядом на корточках сидел голубоглазый блондин, растянув губы в чеширской ухмылке. Он смотрел на меня с несказанным интересом и от его взгляда мне стало не по себе. — Хотя, признаю, это одна из моих лучших шуток! — А ты… — Люцифер, рад познакомиться, — он пожал мою в момент похолодевшую руку. Дикий ужас сковывал моё тело, не давая возможности пошевелиться. — Как делишки, бейби? — Н-нормально… — Может ты голодна? Могу тебе предложить коктейль из свежевыжатой крови твоей секретарши, маринованные глаза секретаря, м-м-м… Френсиса, да. Ох! — он хлопнул себя по лбу. — В наше меню входит ещё тёпленькое сердце и свежеотрубленная голова твоего отца. — Ч-что? Г-голова?!        Я поднимаюсь на трясущиеся ноги, Люцифер поднимается вместе со мной, будто зеркаля каждое моё движение. — Куда собралась, бейби? — мурлыкает Падший, не давая возможности покинуть кабинет. — Я только начал!        «Молли Джонсонс, немедленно возьми себя в руки!» — звучит в голове давно забытая строгая фраза матери. Она всегда так говорила, когда мне было особенно тяжело и страшно. Казалось бы, обычная фраза, а действует безотказно!        Я бегу к своему столу, Люцифер стоит на месте, продолжая что-то говорить и хихикать. Открываю нижний ящик, под папками лежит пистолет, как раз для самых крайних случаев.        А это как раз один из таких! — Бейби, думаешь напугать меня такой пукалкой? — Она не для тебя, — хмыкаю я и передёргиваю затвор. — У-у-у! — фальшиво пугается Сатана, размахивая руками. — Неужели решила покончить с жизнью? О-о, давай, подари мне незабываемый вечер полного наслаждения! — Прости, красавчик, — направляю пистолет на окно. — Как-нибудь в следующий раз.        Но звуков выстрелов не прозвучало. Вместо пистолета в моей руке оказывается самая настоящая Королевская Кобра, опутавшая мою руку! Я вскрикиваю и отбрасываю змею куда-то сторону. — Продолжим нашу увлекательную беседу?        Люцифер хлопает в ладоши и мы, вернее я, спотыкаюсь обо что-то и падаю лицом в пирог с начинкой из мясистых фиолетовых ягод. — Вкусно?        Я поднимаюсь стараясь не наступить ногами на кучу тарелок с бутербродами и миску с засахаренными фиалками. Мои губы облеплены ягодной начинкой. Я слизываю её и трясу руками, пытаясь избавиться от липкого месива.        Ветерок пошевеливает мои волосы, в ветвях дерева над моей головой, щебечут птицы, солнце греет мои плечи. Я осматриваюсь и никак не могу понять где нахожусь: это место напоминает роскошный зелёный оазис посреди пустыни. Дюны вдалеке похожи на огромную шахматную доску в чёрно-белую клетку. — Ну как тебе? — спрашивает Сатана, усаживаясь за длинный стол, на котором я сейчас стою.        Покачав головой, я иду по столу. Когда перешагиваю через небольшой чайник, из погнутого носика вырывается облачко пара, на моих брюках остаётся влажное пятно. — У тебя извращённое понятие о том, как надо звать девушку на свидание, — говорю я и спрыгиваю со стола. Понятно теперь, от кого у Гавриила такая фантазия. — О-о, у меня извращённое понятие обо всём! — довольно восклицает Падший, откидываясь на спинку стула. — Это место, — я решаюсь поговорить, хоть и понимаю, что затея хреновая. — Оно напоминает Безумное Чаепитие из… — Сказки Льюиса Кэролл, — кивает Люцифер. — Но почему именно сюда? — Потому, что это новая локация придуманная мной! — Твоя фантазия оставляет желать лучшего, — говорю я и мой голос дрогнул. — Ничего нового придумать не мог?        Лучше бы я молчала в тряпочку! Потому что, когда Люцифер щёлкнул пальцами с самым серьёзным лицом — передо мной появился Мартовский Заяц. Если это действительно можно назвать зайцем.        Пятьдесят оттенков ужаса. Потому что он был вывернут наизнанку. Никакого меха, лишь плоть и сухожилия. Он выглядел так, словно с него только что содрали шкуру. Но, всё же, у него есть какое-никакое лицо с безумными белыми глазами с маниакальным блеском. Треснутая фарфоровая чашка у Зайца стоит на тарелочке с червивым печеньем, одна тонкая лапа погружена в чай до запястья, как будто он что-то обмакивает. — А как же остальные? — спрашиваю я и, кажется уже начинаю привыкать к этому безумию вокруг. — А ты уверена, что хочешь и их видеть? — лукаво спрашивает Люцифер и его глаза на мгновения загораются кроваво-красным. — Нет, думаю, мне и этих впечатлений хватит, — уверено отвечаю я и сажусь за стол, закидывая ногу на ногу. — Так, для чего уважаемый, вы меня сюда припёрли? — Мне стало скучно, — Люцифер усмехнулся. — Решил посмотреть на кого тратил время мой братишка Гавриил.        Серьёзно? Зашибись, логика! — Налюбовался? — Теперь ты мне будешь сниться в самых ужасных кошмарах. Больно ты страшная, — скривился Сатана и показал мне раздвоенный язык. — Как чудесно. Хоть так я тебе отомщу за испорченный вечер. Но не думаю, что это твой правдивый ответ. — И с чего ты так решила?        Я начала помешивать чайной ложечкой в чашке остывший чай. — Произошедшие события говорят сами за себя, — тяжело вздохнув, я откидываюсь на спинку стула. — Всем всегда что-то нужно. Не думаю, что ты исключение. — Может, — Люцифер потянулся к кусочку пирога. — А может и нет. В любом случае, я разочарован. — В каком смысле? — а вот эта фраза вряд ли к добру. — Ты скучная, — он вытянул губы и покачал головой. — Такая неинтересная. И вообще мерзкая личность. — Забронируй мне номерок в Аду, — я не знаю зачем это сказала. Я вообще не понимаю, почему весь мой страх ушёл, а на смену ему возникло ощущение дикого азарта. — Как-нибудь загляну.        Видимо блондин не ожидал от меня подобной наглости. Он даже ноги со стола убрал. — Хм, — как-то задумчиво протянул мужчина и поднялся на ноги. Люцифер подходил ко мне не спеша, даже как-то размеренно и словно пытался что-то разглядеть.        Я не знаю, как так получилось. Я ничего не успела понять! Сатана внезапно оказался очень близко, схватил меня за шею и начал сдавливать пальцами. В это же время моими руками, будто кто-то управлял и подавлял вспыхнувший страх. Всё было со мной и в тоже время — нет. Моя рука нащупала кухонный нож и одним точным ударом вогнала лезвие в мужское предплечье, пронзая его насквозь.        Откуда у меня взялась такая физическая сила думать было некогда, потому что наше «сражение» продолжалось. Передо мной из чёрного непонятного дыма возникли три человека с чёрными, как смоль глазами.        Я не испугалась — уж больно непрофессионально пёр на меня первый мужик. Я даже не стала уходить с линии атаки, просто выбросила ногу пяткой вперёд. Она угодила как раз в то место, к которому столь трепетно относились все мужские собеседники. От удара мужик остановился, вытаращенные глаза ещё больше выпучились, рожа покраснела, и он без звука рухнул в песок. Его друзья — или братья? — отреагировали более спокойно и умно: один схватился за топор, который любезно подал Люцифер, второй за нож, и оба направились ко мне.        То, как они двинулись, мне очень не понравилось. Во-первых, в движениях угадывалась привычка к совместной драке. Во-вторых, опять-таки по тому, как они уверенно шли, я поняла: идут не брать на понт, не избить, а именно убить.        Ну ладно, я хоть в спецназе не служила и чёрный пояс не носила, и даже не могла понять откуда знала достаточно способов остановить агрессора, не уступавших в эффективности каратешным приёмам.        Демоны медленно приближались: с топором обходил справа, а с ножом шёл по прямой. Я сделала вид, что собралась отступать, и вдруг сымитировала атаку вперёд. Враг с ножом отшатнулся, а я метнулась вправо. Сбила удар топора, нацеленный ему в ногу, схватилась за топорище, ребром ладони расквасила нос его хозяину и, не останавливая движения, повела руку вверх, вздёрнула голову недруга. Большой палец вдавился в глаз, удар в челюсть, подсечка. И топорник, дрыгнув ногами, шмякнулся на землю рядом с собратом.        Дальше я резко присела, встретила набегающего сзади демона с ножом ударом ноги — снизу вверх, в бедро. Противник отшатнулся, лицо его перекосило от боли. Вскочила, легко обошла противника слева (у него нога еле двигалась), поставила того на четыре точки ударом в коленный сустав и успокоила ударом в затылок.        Всё это делала я, но в тоже время, ярко ощущала чужое присутствие внутри себя. Это было странно, но в тоже время чувствовалась такая долгожданная лёгкость и пустота. Я будто обрела крылья. — Блестяще! — Люцифер стоял в сторонке и аплодировал. — Так это всё не сказки! У тебя и впрямь часть души моего братика! — С чего ты взял, Люси? — я выгнула бровь, наблюдая, как губы блондина расстягиваются в насмешливую улыбку. — Этим приёмом, которым ты уложила этих троих, научил Гавриила я.