Другой берег

— Я принес тебе взятку! — гордо объявил я, небрежно опершись о край стола и наспех придав лицу подобающее случаю выражение. Вообще вместе с Шурфом все всегда получается отлично: и преступления расследовать, и по снам гулять, и о самых важных на свете вещах болтать, и даже напиваться. Но лучше всего нам удается вот этот никогда не прискучивающий спектакль на двоих: разгильдяй и бездельник — я — отвлекает страшно занятого Великого Магистра, то есть его, от дел государственной важности. Ну а Великий Магистр в свою очередь — так уж и быть, ладно — отвлекается от них ради моей скромной персоны, исключительно из уважения к каким-то иллюзорным заслугам. Или из чувства дружеского долга, потому что уж очень он ответственный, тяжело такому на свете жить. Шурф выдержал положенную паузу, потом все-таки отложил в сторону упрямо свернувшийся обратно в трубочку свиток и поднял на меня спокойные глаза. — Взятку? — подпустил он недоверия в голос. — Это меня пугает. — По-моему, ты мне все-таки льстишь, — объявил я, без приглашения плюхаясь в кресло для посетителей, стоящее возле стола. — Чтобы я да вдруг исхитрился напугать тебя? Нет, я, конечно талант, может быть, даже гений. Но не настолько, давай будем объективны. — Ты забыл, что ты еще и главный специалист по совершению невозможного, так что я вполне объективен. И оцениваю тебя трезво. В отличие от тебя самого. Впрочем, ты, скорее всего, это все просто так сказал, чтобы поговорить вслух. Знаю я эту твою привычку. Но пугаешь меня в данном случае не ты сам, а то, чего ты попросишь, если уж решил Великому Магистру взятку дать. Где она, кстати? Вот только рядом с Шурфом я иногда испытываю полновесный экзистенциальный ужас бытия. А как еще назвать чувство, когда приходишь к лучшему другу весь такой загадочный и сам себе непонятный, а этот самый лучший друг двумя десятками слов и одним движением бровей объясняет тебе всю подноготную твоего же собственного поведения. С этой своей ужасающей проницательностью, элементарно, Ватсон. В общем, злодей он, каких поискать. Так что я тряхнул рукой и вывалил этому злодею на стол целую пачку разношерстной макулатуры. Литературы то есть. Вчера кучу времени, между прочим, убил. Не меньше четверти часа. — А, я же должен теперь просить, чтобы ты злоупотребил полномочиями и все такое! — спохватился я. Как же это я заранее не придумал, чего мне у него потребовать? Впрочем, импровизации — это мой конек, давно известно. В смысле, что еще остается-то с моей рассеянностью? — Проси. Исходя из твоей просьбы я решу, готов ли я стать взяточником и мздоимцем или пока воздержусь. Шурф вежливо замолчал, старательно изображая на лице равнодушную скуку. Хотя я-то знаю, что ему до дрожи хотелось схватить первую попавшуюся книгу и удрать с ней куда подальше, причем не только от своего ордена, но даже и от прекрасного, но совершенно лишнего в данный момент меня. Который, к тому же, его слишком хорошо знает. Поэтому... — Мне нужна от тебя просто невероятная услуга. Даже не знаю, как ты справишься, — заявил я с подобающей торжественностью. — Желаю похитить тебя и выпить с тобой камры, только не в этом твоем кабинете, видеть его уже не могу, а в каком-нибудь трактире на отшибе, и чтобы тебя там никто не знал. И чтобы часа на два. А лучше, конечно, на три. Но я смотрю на вещи трезво, поэтому два меня тоже вполне устроят, хотя это все незаконно, я знаю. — Удивлен твоим знанием законов, — качнул головой Шурф. — Только кофе. — Спасет меня от ареста по обвинению в принуждении высшего должностного лица к государственному преступлению? Всегда знал, что кофе — волшебный напиток, но даже не подозревал насколько. — Ты выпьешь не камры, а кофе. В «Кофейной гуще». А я, так уж и быть, выпью с тобой чаю. И чего-нибудь съем. И Шурф небрежным жестом упрятал все принесенные мною книги между большим и указательным пальцами руки. Это он, надо полагать, одним махом всех зайцев поубивал. И мою просьбу выполнил, то есть совесть очистил, и себе время выкроил на освоение этой самой взятки. Чтобы, значит, не злоупотреблять попусту. Полномочиями и служебным положением. Ну или чем там еще полагается злоупотреблять. — Нравится мне, как ты устроился, — качнул я головой, послушно вставая. — Мало того, что я тебе книжки тащил, старался, так еще и должен теперь... — Полторы минуты. — Что полторы минуты? — У тебя есть полторы минуты на то, чтобы все это высказать. Потом сюда явятся два остолопа на факультативное занятие, и наш с тобой обед, а также кофе и чай, отложатся на неопределенное время. К тому же, я стану уже совсем непорядочным подкупленным должностным лицом: взятку взял, а обещание не выполнил. На такую сделку с собственной совестью я пойти не могу. Положительно, этот парень родился не свет не только чтобы вить из меня веревки — да какие там веревки, макраме плести! — но еще и для того, чтобы я внезапно начинал быстро соображать, принимать правильные решения и безотлагательно воплощать их в жизнь. Потому что рядом с ним иначе нельзя. Во всяком случае, на сей раз я справился, горжусь собой. Схватил Великого Магистра за руку и рванул к двери из кабинета. Пока в самом деле кто-нибудь не нагрянул.