Разрушая прошлое

      Маринетт никак не могла понять, когда площадка для мотофристайла успела превратиться в популярный ночной клуб в семнадцатом округе? А еще не понимала, когда успела стать вип-персоной.       Но Арин притащила ее именно сюда, объясняя свой поступок тем, что «сегодня у нас женский день, без парней. Пусть наши мужчины отдохнут от нас, а мы отдохнем от них. Им иногда надо давать ощущение свободы, а то сделаются совсем несносными».       Маринетт не соглашалась с такой теорией, но Арин не нуждалась в ее мнении, она просто притащила ее сюда, таща за собой за запястье, как невольницу. Но Маринетт и сама не слишком сопротивлялась такому напору. Наверное, была слишком шокирована происходящим, еще не до конца осознавала, где она и зачем ее ведут сюда. А потом сбегать было поздно.       Арин уже приветливо махнула охранникам на входе, улыбнувшись им ослепительной улыбкой, и их беспрепятственно пропустили внутрь.       Была суббота, клуб был заполнен людьми, и при виде героинь поднялось настоящее оживление. Диджей поприветствовал их из-за своего пульта, и специально для них поставил популярную композицию, переделанную под ремикс. — Танцуй, — сказала Арин Маринетт, наклонившись к самому ее уху. А Маринетт успела заметить в ее кошачьих ушах беруши. Это так поразило Маринетт, что она замерла на месте, не в силах отвести взгляд. И в груди поднималось непонятное чувство тревоги, обиды и какого-то иррационального интереса к происходящему. Арин знала, что они пойдут именно сюда. Она с самого начала не собиралась идти за Багги и Котом. Она просто выманила Маринетт из дома под предлогом помощи напарникам. Как подло! Но Маринетт почему-то не могла обижаться. В конце концов, она впервые попала в клуб и все происходящее ей казалось до жути интересным. Проследив за ее взглядом, Арин только расплылась в своей мерзкой кошачьей ухмылке и вдруг исчезла из виду.       Маринетт начала паниковать, когда к ней начали подходить люди, трогать, приглашать потанцевать или просто вовлекали в разговор, который все равно бы не смог состояться из-за громкой электронной музыки, долбившей из колонок со всех сторон. — Эй! Она моя! — громко заявила Арин, возникнув рядом так же внезапно, как и исчезла. В руках у нее было два коктейля, красиво украшенные и заманчиво выделяющиеся в полутьме своей яркостью.       Парни, увидев перед собой женскую версию Кота Нуара, сначала растерялись, потом расплылись в гнусавых улыбках и уже было решились познакомиться и с ней, но вдруг замерли на месте и спешно куда-то ушли.       Маринетт у самой пробежала нервная дрожь от этого предупреждающего кошачьего взгляда и улыбки-оскала, где отчетливо виднелись звериные клыки. А хвост Арин нервно бил ее по ногам, не добавляя уверенности желающим, что к ней стоит подходить. — Вот, держи, — улыбнулась она совсем по-другому, протянув Маринетт один из коктейлей. И ее клыки уже смотрелись не так устрашающе, как ровно секунду назад. Даже немного мило. Весь ее облик теперь преобразился, казался располагающим к себе. Вот уж действительно кошка: то прильнет, прося ласки, то зашипит, выгнувшись дугой и больно поцарапает. Арин уже с удовольствием потягивала из соломинки свой коктейль и выглядела совершенно безмятежной. — Зачем ты притащила меня сюда? — стараясь перекричать музыку, спросила Маринетт. Коктейль как-то очень незаметно оказался у нее в руках и, наверное, чисто машинально, не иначе, она сделала пару глотков. Алкоголя, что странно, не почувствовалось, но и Маринетт всего лишь два раза в жизни ощущала его вкус на языке: первый на Рождество, когда к ним приехала бабушка и в шутку дала попробовать шампанское, и второй на юбилее отца — ей тоже налили немного, чтобы поднять тост. — Отдохнуть. Отвлечься. Потанцевать, — ответила Арин, ритмично покачиваясь в такт музыке. Все ее движения, хоть и были простыми, выглядели завораживающе, будто она действительно была кошкой. Или змеей, или коброй… Жаль, что не было такого талисмана. Арин он подошел бы намного больше. Такая же хитрая, изворотливая и опасная, но завораживающая в своей красоте, в своих движениях и в своем гипнотическом шипении. — Если наши мальчики ушли гулять и нас не позвали, то вполне справедливо и нам пуститься во все тяжкие. Ты так не считаешь?       Маринетт так не считала, но разубеждать в этом Арин казалось затеей бесполезной. Ее глаза-изумруды горели в свете софитов, гладкий костюм ловил блики. Черная ткань поглощала цветные вспышки, превращая их во что-то более насыщенное и красивое. Арин казалась невероятно прекрасной в этот момент. Маринетт смотрела на нее, почему-то не в силах отвести от нее взгляда. И сердце у нее в груди билось, вторя ритму музыки.       Она кого-то напоминала. Кого-то очень близкого, дорогого сердцу. Но Маринетт никак не могла поймать ускользающий от нее образ и наложить на образ Арин перед собой.       Она похожа на Кота Нуара, — решила Маринетт, после минуты безуспешных попыток понять, кого она напоминала ей. Конечно, она похожа на Кота, ведь они родные. От Маринетт ей досталось совсем мало, хотя сейчас Маринетт была уверена, что и от Кота ей досталось немного. Арин — продукт целиком и полностью взращенный обстоятельствами, условиями и судьбой. Да, Маринетт видела внешние сходства, да, она видела в ее лукавых усмешках усмешки своего напарника, но внутри она была другой, совершенно не похожей ни на кого из них. И это пугало. Пугало, потому что она была чужой, потому что была тем, чего Маринетт никогда и ни за что не пожелала бы, чтобы с ней произошло.       С ними.       Арин лукаво взглянула на нее, отняла у нее из рук бокал и всучила какому-то парню, как и свой. Она, посмеиваясь, схватила Маринетт за руки, заставляя двигаться, начать танцевать.       Маринетт не понимала, что делает, зачем идет на поводу у этой девчонки. Но, кажется, она расслабилась. В какой-то момент стало весело, и она уже сама, без помощи двигалась в такт музыке, смеялась и чувствовала себя очень уверенной, забыв, что на ней пестрый костюм ЛедиБаг.