Разрушая прошлое

      Рождество было тихим - оно всегда было таким. За столько лет это уже стало константой, неизменным правилом: в то время, когда все собираются вместе, забывают старые разногласия, Агресты наоборот - забиваются каждый в свой тёмный угол и там предаются каждый своей боли поодиночке.       В этом году Адриан надеялся, что что-то изменится. Хотя бы потому, что Алья организовала вечеринку, куда пригласила всех одноклассников. Но по большей части это было сделано ради Маринетт - после того ужасного случая, она так и не оправилась, ходила угрюмая и какая-то не такая. Алья надеялась, что все вместе они смогут немного расшевелить подругу. Адриан волновался за нее, — конечно он волновался! Маринетт была замечательной девушкой, хорошим, надежным товарищем, и не её вина, что мысли у него сейчас витали где-то далеко. Плохой, видимо, из него друг, раз собственные эфемерные проблемы, ему казались важней проблем земных. Адриану было бесконечно стыдно.       Его невольные соседи по комнате тоже казались угрюмыми, о чем-то всё время перешептывались и замолкали, стоило ему появится.       «Что? Что такое?» — бесполезно было спрашивать. Арин хмурилась и спешила ретироваться, а Жюль расплывался в своей насмешливой улыбке блаженного идиота и мастерски уводил тему. Но Адриан знал, что они что-то ищут. Бражника — нетрудно догадаться, но почему они следят за Натали, почему спрашивают о ней, как бы невзначай? Арин спрашивала, а Жюль был фоном, чтобы поддержать непринуждённое настроение, чтобы Адриан ничего не заподозрил. Но Адриан заподозрил, почти сразу понял, что по каким-то причинам они подозревают Натали.       И ему бы спросить, вызнать подробности, логику таких абсурдных умозаключений, но все время что-то мешало, а вот сегодня, возвращаясь домой после очередного нападения, Адриан задержался на крыше, подслушивая разговор. — Серьезно? Мафиози? — услышал он живое восклицание Жюля.       В ответ ему было напряжённое молчание, из чего Адриан сделал вывод, что Арин кивнула. — Охренеть! — А дедок твой? Ни сном, ни духом? — Да конечно! — фыркнула Арин. — Он платил за её документы, я нашла в его тайнике старую расписку, он занимал крупную сумму денег. — А жена его что? Вот так просто за всем этим наблюдала? — У неё у самой рыльце в пушку. Я нашла ниточку, тянущуюся в Индию, откуда приехала Натали. Думаю, они познакомились именно там, ведь с чего бы вдруг Габриэлю помогать не пойми кому? — Тоже правильно, — послышался громкий вздох, а потом скрип компьютерного кресла. — Но ок — вот мы знаем всю подноготную семейки твоего папани, но это не приблизило тебя к Бражнику. — Оно, может меня и не приблизило, но я знаю, что незадолго до смерти Эмили она с Габриэлем была на Тибете. А ты помнишь, что говорил Плагг? Что они приехали оттуда, их талисманы. Поэтому найдем Хранителя, узнаем, что произошло в тот день. — Произошло в какой день? — вмешался Адриан в эту милую беседу.       Он почти угадал расположение действующих лиц. Знакомый полумрак, с горящей одной лампой у прикроватной тумбочки, привычно встретил его после позднего возвращения; Жюль развалился в кресле, Арин нервно мерила шагами комнату, но стоило ему появиться, как она замерла, уставившись на него. — В день смерти твоей мамы, — серьезным голосом ответил Жюль, на что Арин, повернувшись к брату, издала возмущенный возглас. — Пусть знает, — отрезал он все попытки сестры прервать его. — Взрослый парень уже, чего ты нянькаешься с ним, как с неразумным ребенком?       Арин захлопнула рот, подавив в себе очередное возмущение. Но потом, правда, выругалась сквозь зубы, повернувшись к Адриану. Он всё это время так и продолжал стоять в своем костюме, не сняв трансформацию и переводя взгляд то на одного собеседника, то на другого. — Что? Что вы узнали? — спросил он глухим, каким-то не своим голосом. — Мы думаем, — снова взял слово Жюль, — что смерть твоей матери как-то связана с талисманами. Плагг рассказывал, что после трагедии на Тибете пропало два талисмана: мотылька и павлина. Мы считаем, что они остались там и кто-то подобрал их. — Жюль… — прервала Арин повествование. — Жюль!       Она стремительно подлетела к брату, схватив того за плечи. Адриан не видел её взгляда, но по лицу Жюля, которое мгновенно сделалось нечитаемо-серьезным, он тоже что-то осознал. — Он покончил с собой, — прошептала Арин непонятную фразу, но очевидно она имела смысл, потому что Жюль резко поднялся, перехватив свою сестру за предплечья. — Арин! — встряхнул он ее. — Не делай глупостей! Мы не знаем так ли это. — Подвал… нужно попасть в подвал, — бормотала она, кажется, целиком уйдя в себя. Её взгляд был затуманен, но, когда она подняла его, Адриан увидел там лихорадочно блестящие отголоски затухающей мысли.       Она вдруг подошла к нему и, не церемонясь, крепко обняла. Адриан замер в её руках, будучи в костюме супергероя, будучи выше её на целых полторы головы, шире в плечах, он, тем не менее, чувствовал себя совершенно беспомощным. А всё потому что он не знал её мыслей, чувств, планов. Да чего тут кривить душой, он с трудом верил в то, что она - его дочь.       Первое время мысль о том, что у него с ЛедиБаг всё сложится в недалеком будущем приятно бередила душу по ночам, заставляя сердце сладко замирать, а непрошеные мысли - пускаться вскачь, подкидывая одну картинку красочнее другой. Вот она — Арин — живое подтверждение того, что его попытки добиться взаимности своей Леди небезнадёжны, а сейчас он вдруг будто бы вспомнил, что эта самая дочь никогда его не знала: ни имени, ни того, как он выглядит — ничего.       В том будущем ничего не было. В том будущем не было и Леди. Они умерли, дав жизнь ей, Арин, и теперь их несчастный ребенок пытался исправить всё это. Адриан осознал. Действительно осознал. Раньше он просто принимал информацию к сведению, сочувствовал, но ни разу не пропускал через себя. — Арин! — вдруг закричал Жюль, быстрым шагом подходя к сестре и вырывая её из объятий Адриана раньше, чем тот успел обнять в ответ. — Арин… — прошептал Жюль в каком-то иступлённом потрясении. Адриан видел, с какой щемящей нежностью он взял лицо Арин в ладони, прижавшись к её лбу своим. Со стороны могло показаться, что они целуются, но кошачье зрение позволяло безошибочно определить последовательность действий со всеми подробностями.       Они стояли так с минуту, смотрели друг другу в глаза, будто беседовали одними лишь эмоциями, передавая их друг другу. — Пожалуйста, давай вернёмся? — взмолился Жюль. Адриан впервые слышал такой жалобный голос Дюрана.       Но Арин прикрыла глаза, мягко, но решительно отстраняя руки брата от своего лица. — Прости. — прошептала она. Зелёная вспышка озарила комнату на краткое мгновение, и уже Нуар выскользнула в окно.       Жюль беспомощно рухнул на диван, вцепившись в собственные волосы. — Она убьёт его, — пробормотал он. — Точно убьёт.       Вопрос, кого Арин собиралась убить, так и остался без ответа.