Отрицание проблем - моё второе имя.

      В отделе продаж непрерывно кипит работа, не останавливаясь даже на обеденный перерыв.       — Арсений, как прошла встреча? — спрашивает директор, входя в помещение. В руке он держит какую-то папку бумаг, а следом за ним идёт Дмитрий, в прочем, как всегда.       — Их отзывы весьма неплохие, — открывая следующую страницу в договоре, встаёт с места Попов. — Они планировали выпуск новой игры и собирались сами заниматься маркетингом, тогда я рассказал о ценах в других рекламных компаниях.       — И каков результат? — включая компьютер, мычит Антон.       — Похоже, — начинает мужчина, ловя на себе неоднозначный взгляд босса, — они согласились с ними сотрудничать. Подтверждение будет выслано нам в течение недели, — Шастун продолжает вглядываться в него, заостряя внимание на руках, замечает пластырь, которой обмотан вокруг указательного пальца, — Вот письменный отчёт, — Арс протягивает бумаги парню.       — Что ж…хорошая работа, — одобрительно улыбается Антон Андреевич, — конечно, я хотел подождать до следующего года, но… раз ты их подтолкнул.       — Простите, они оказались не слишком заинтересованы… В следующий раз я буду внимательней, — тушуется мужчина.       — Хорошо, теперь внеси это в этот план.       — Да.       — Всё верно, — заканчивает проверять документы Антон, — в сентябре состоится выставка игровых компаний. Это прекрасная возможность презентовать нашу новую работу, — он садится на мягкий стул около рабочего стола, — я сегодня же наведу справки и свяжусь с людьми, которые в курсе дел. — Парень казалось бы заканчивает мысль, собираясь уйти, но останавливается, — а ты запомни, что поторопившись можно всё потерять.       — Я всё понял, — бурчит Арсений, забирая бумаги.       — Свободен! Возвращайся к работе, — указывает Шастун, и Попов тут же разворачивается, чтобы уйти, но его место оказывается слишком близко, и он плюхается на кресло, которое с характерным скрипом отзывается на его действия.       — Отлично справился! — радостно восклицает Сергей.       — Спасибо, — тихо отзывается мужчина, поднимая трубку стационарного телефона и отвечая на звонок, — Добрый день! Это Арсений Попов.       «Выглядит расстроенным. Не слишком ли он строг с ним?» — думает Серёжа, тяжело выдыхая.       Проходит большое количество времени, на улице уже совсем темнеет, а часовая стрелка переваливает уже далеко за десять часов вечера. Попов продолжает перебирать документы, вбивая некоторые данные в компьютер. Шастун также не сидит без дела, переодичесеи поглядывая за своим подчинённым. Директор смотрит на наручные часы, сдвигая брови к переносице, хмурится и встаёт из-за стола.       «Наверное, я только сейчас понял, что он имел в виду» — прикусывает фалангу указательного пальца Арсений.       — Держи, — протягивает Антон папку с бумагами, — здесь немного из того, о чём я говорил раньше.       — Большое спасибо, — немного удивлённо шепчет Арс.       — Этот ценный клиент…не был готов соглашаться ни с кем кроме меня, — произносит омега, — а ты смог убедить его, — на секунду он останавливается, облакачиваясь на стол, — я взглянул на тебя с другой стороны.       — Я польщён, — по-прежнему смотрит в бумаги Попов, но пропуская скупую улыбку. Антон наклоняет голову в бок, рассматривая лицо своего подчинённого. Последний внезапно вырывает из рук мужчины документ, и наплевав на правила приличия, усаживается на стол перед альфой:       — За всё время ты ни разу не посмотрел на меня… — потирает шею директор, перенося ноги на половой орган удивительнного мужчины.       — Разве нет? — воскликнул Арсений, на его лбу выступила испарина, а Шастун надавливает на его член.       — Что? Ты ничего не хочешь сказать мне? — настаивает омега, сохраняя спокойное выражение лица.       — Да нет, ничего, — наигранно улыбается мужчина.       — Ты злишься? — задаёт вопрос Антон, — о да, — тихо смеётся он, — тебя злит, что приходится терпеть сексуальные домогательства своего начальника, — младший сильнее потирает пенис подчинённого, — начальника — омеги. Тебя это расстраивает? — облизывает он нижнюю губу, Арсений теряет свою улыбку, и капля пота скатывается по его шеке, — или скорее, — продолжает омега, — побежишь сейчас мастурбировать? Из-за меня? — ехидничает Антон, но делает это с искусственным беспокойством.       Попов хватает его за щиколотку, убирая от себя ногу:       — Простите, но…не могли бы вы убрать ногу? — спрашивает он, и Шастун, явно недовольный результатом своих действий, только сильнее раздражается.       — Идём со мной, — Антон тащит альфу за руку, заводя того в уборную и оказавшись на месте, стаскивает с него брюки. — А у тебя симпатичный член, — говорит парень, сразу же вбирая орган в себя.       «Какого чёрта? Этот человек просто…»       Арсений закрывает своё красное лицо рукой.       — Пожалуй, он возглавит мой топ членов, — сосёт Антон, поправляя прядь волос, спавшую на лицо.       — Пожалуйста, не говорите так, — сбивчиво произносит альфа, кусая собственную руку, пока парень заглатывает член почти полностью.       — Хмм? Как так? — пристально смотрит омега в глаза, проводя языком вдоль ствола.       — Зачем — бурчит красный альфа, сжимаясь в стену кабинки, — вы это делаете?        Шастун слабо улыбается, целуя головку члена и забираясь языком в утерту:       — Арсений, только не говори мне, со ты девственник. — усмехается он.       «Он чудовище»       — Вы ошибаетесь, — выдавливает из себя мужчина, лицо которого давно перекосило.       — Просто непередаваемо, видеть отвращение на твоём лице, — лыбится директор, и Арс прикрывает рот рукой, пытаясь подавить приступ рвоты.       — Прощу прощения, — раздаётся голос охранника, проверяющего помещения, — здесь кто-то есть?       На его вопрос ответа не следует, и он продолжает осматривать комнату. Арсений замолкает, на лице выступает испарина, а его лицо выражает нешуточный страх. Он смотрит на директора чертовски испуганно, а его взгляд то и делает, что бегает с мужчины, опустившегося на колени, на шум. Однако физиономия Шастуна расплывается в настойчивой улыбке, дающей понять: это только начало. Глаза омеги прикрыты, но внимательно следят за Поповым. Клацает дверная ручка, и Антон крепко сжимает бедра альфы, притягивая к себе.       — В офисе ещё не погасили свет, так что… — кряхтит новоиспеченный работник, пока рука Антона скользит вверх по спине. — Пожалуйста, не двигайтесь. — продолжает свою речь Попов. Директор не слышит или не слушает его, продолжая брирать с свой рот член. Арсению остаётся лишь сжимать в пальцах волосы мужчины.       — Мне надо ехать, — вдыхает воздух Шастун, не собираясь отрываться от начатого им дела. — через двадцать минут.       Арсений, очевидно смиряясь с действиями директора, шепчет:       — Пожалуйста, зачанчивайте скорее.       И Антон проложает насаживаться на парня всё быстрее и быстрее.       — Ты такой возбужденный. — смеётся омега, немного отодвигаясь от своего подчинённого. Попов оказывается на грани и тянет за волосы Шастуна, вновь вставляя в его рот свой орган. Альфа, тяжело дыша, двигается инстинктивно, толкаясь в него со всей силы.       «Он кончает?»       Член Арсения дёргается, изливая сперму, но альфа успевает оттолкнуть начальника от себя.       «Губу прикусил»       — Хаа, лучше бы кончил мне в рот. — после этих слов лицо Попова странно искривляется. — было глупо им не воспользоваться. — Альфа не хочет его слушать и отводит взгляд, упираясь им в кафельную стену.       — Я не настолько жесток, чтобы кончать в рот человеку, которого тошнит от вкуса спермы. — Арсений застегивает ширинку на своих брюках, разворичиваясь лицом к выходу.       — Да, верно. — все ещё не отводя взгляд, говорит омега. — «И на том спасибо.»       — Не важно кто он, — продолжает Попов, — омега привлекает мужчин, как помойная яма — мух. Я не хочу в этом участвовать.       — Почему? — одиноко звучит вопрос директора. Арсению даже не хочется смотреть на мужчину, он просто сводит брови вместе, будто это самый отвратительный вопрос для него.       — Я… — начинает альфа, — не знаю кто мой отец. Родивший меня человек, — мужчина, и он не знает ни имени, ни лица моего отца, не говоря уже о том кем он был: альфой или бетой. — голос хрипит, накатывает грусть, а глаза начинают предательски болеть, будто сейчас навернутся слёзы. — Он дал мне жизнь, но не знает, чей я ребёнок.       — Давай сменим обстановку, — предлагает Антон, направляясь в сторону голубоглазого. — не хочу слушать эту грустную историю в таком грязном месте.       Спустя пару минут мужчины оказываются в курилке, где Арсений продолжает свой рассказ:       — Мой отец омега вырастил двух моих старших братьев от разных отцов и меня. — делает он глоток кофе, предложенного ему директором, — Я благодарен ему за это, но только… — смотря в окно на ночной город, произносит Попов, — сколько бы он не имел мужчин, он так и не стал ничьей парой. Вам, как омеге, должно быть это понятно? Почему так всё сложилось.       — Да, это желание быть свободным. — затягивая сигаретный дым, отвечает Антон. — Такой вот простой ответ.        «Почему… из всех людей это говорит именно он?»       — Каждый раз возвращаясь домой, я видел разных мужчин, — хрипит альфа, — они могли насиловать моего отца, а я делал вид, что ничего не происходит, — он закусывает губу почти до крови, и, немного прикрывая глаза, продолжает, — и мой отец, только кричавший под очередным жестоким незнакомцем, делал вид, что всё хорошо. Он нежно гладил меня по голове. — на секунду Арсений замолкает. — Теми же самыми руками, которыми трогал незнакомцев. — Его голос становится порядком ниже обычного, а в голубых глазах читается нечто тяжёлое, — Меня тошнило от этого всего.       — И…?        — Я смотрел, как над ним издеваются, но ничего не мог поделать. Я сразу усвоил, что если быть хорошим мальчиком, то кое-кто из них может оставить немного больше денег…       — Ох, теперь всё понятно, — тянет Шастун. — «Вот почему его улыбка всегда такая приклеенная. Разве это нормально прятаться за такой мерзко маской?»       — Простите. — кривится Попов. — У меня такое чувство будто бы вы хотите сказать:"И что это всё?»       — За что? — тушит сигарету директор, — за то, что не видишь разницы между мной и своим отцом омегой? — ухмыляктся он, направляясь к подчиненному. Арсений оказывается крайне удивлён, но сохраняет спокойное лицо. — Извини, конечно, Арс, — Трёт затекшую шею Антон, — не знаю, насколько тяжёлая твоя душевная рана, но бесит, что ты пытаешься меня в это втянуть. Если ты надумал, что омеги такие жалкие, то не слишком ли грубо ты себя ведёшь?       — Вас удивляет как альфа с моим положением смеет говорить о таких вещах, — настойчиво смотрит Арсений на молодого директора, — но если бы вы стали чьей-то парой, тогда исчезла бы, — голос становится уверенным и чётким, и непонятно откуда взявшаяся смелость позволяет правильно выстраивать слова в предложение. — эта потребность в связях с незнакомыми людьми, — Завершает свою мысль он.       Взгляд Шастуна внезапно переносится на альфу, и глаза расширяюся от удивления. Ведь омега никогда не думал, что может кому-то пренадлежать, не думал, что кто-то посмеет кому-то вроде него сказать такие слова. Однако теперь Антон будто прикованный смотрит на своего подчинённого, который отвечает ему пронзительным взглядом.       — Босс, разве вы никогда не думали о своей паре? — перед глазами Попова мелькают сцены, которые были увидены случайно, но те, которые оставили ужасную тяжесть в груди. Это были воспоминания из детства, полученные из-за отца, и те, что связаны с его непосредственным начальником.       Антон явно был в замешательстве, уголки его губ опустились ниже обычного. Непонятно было он удивлён, ошарашен или разочарован.       В следующий момент Шастун уже разрывается от смеха:       — А я то думал, к чему это разговор, — он притесняет альфу к стене, наваливаясь на него весом своего тела. — Неужели хочешь стать моей парой? — теперь удивлён Арсений, и он хочет оттолкнуть мужчину, но тот продолжает говорить. — Тебе насколько меня жаль? — Антон улыбается, обвивая руками шею подчинённого, смотря в его глаза.       Шастун опускает голову вниз, теперь уже рассматривая пол:       — Вместо этого тебе стоило сказать: «Лучше сдохнуть, чем пойти на такое.» — Директор впивается в плечи голубоглазого парня и дрожит, дрожит, как осиновый лист. — Будем считать, что ты пошутил.       — Омеги и альфы… как я не шутят о таких вещах, — повышает голос Попов, сжимая до теска в руке пластиковый станакчик из-под кофе. Он вырывается из крепкой хватки начальника, направляясь к выходу.       — Что с тобой такое? Я не понимаю, что ты хочешь сказать… — Антон не успевает договорить, как альфа продолжает грубым голосом сокрушать воздух.       — Если ты альфа, то ты хозяин жизни, если омега, то годишься только для секса. Я сыт этим по горло, — отворачивается он, — Да, мы альфы и омеги. Но прежде всего мы люди, разве нет? — слова всё ещё звучат грубо больно давят в самое нутро, — Дорожите собой хоть немного больше. — Уже шёпотом добавляет он, — Да… Всё равно вы сказали, что не трахаетесь с новичками. Прошу меня извинить. — Хлопет дверью он.       Шастун опускается на широкий подоконник, мысленно провожая Арсения, и нащупывает сигареты в кармане, нервно закуривает.       Альфы… Гордые и алчные, самовлюбленные до одури. Из-за течки они презирают меня, называя шлюхой. Обвиняют в том, что привыкли пользоваться моей слабостью, и когда кончают в меня, я для них значу не больше, чем туалетная бумага.       Такова из истинная природа.        Я убеждался в этом на протяжении всей моей жизни.       Должен я…       А если нет…       Что это было?       Зачем?       Почему я должен был услышать это именно от альфы?       Не еби мне мозги…       С концом сигареты приходит конец размышлений Антона. Он прижимает колени к себе и выпивает таблетку противозачаточного, не поднимая головы. Всё это кажется ужасным или ужасно странным. И сам уже понять не может, куда приведут его мысли.

***

      Антон лежит в комнате переговоров на животе. По уже давно знакомой ему закономерности его окружают мужчины: альфы, беты, он уже и не хочет разбираться кто есть кто.       — Ну и ну, Тон, ты в последнее время сам не свой, — мужчина приклонных лет стаскивает с него брюки рывком.       — Мы собирались поговорить о новой работе, но раз уж председателя возбуждает эта ситуация, — председатель оценивает вид, открывшийся ему: Антона уже полностью оголили, грубо вошли не предупреждая, но тот лишь убывается, — или мне показалось?       — Ты единственный озабоченный здесь, — хрипит трахающий его альфа, извпдая протяжный стон.       Директор даже почти ничего не чувствует, по крайней мере его лицо не выглядит так будто он получает удовольствие или ему, наоборот, больно.       — Как ты знаешь, скоро выходит новый фильм, я хочу, чтобы твой зад была ответственной за него, — улыбается председатель, вставляя член в рот парню.