Дважды «знакомый»

      К огромному сожалению, матч за Суперкубок окончился для «Локомотива» поражением. Можно с лёгкостью сказать, что после тяжёлой борьбы точный удар и последующий гол Хосонова на сто шестой минуте был решающим. Он определил исход игры и, увы, не в пользу «Локомотива». — Гремучий ЦСКА... — Катя на эмоции не скупилась, не говоря уже о её истерике во время победного удара по воротам. — «Локомотив» – чемпион России. Я думаю, от потери Суперкубка они не обеднеют.       Маша пожала плечами и в принципе-то выдала разумную мысль. Она видела игру «армейцев» и постоянно сравнивала их с «Локо». За более чем полтора часа различия были более, чем явными. И ни сколько в техничности самих игроков, сколько в желании отдаться футбольному полю на все сто двадцать. «Разобранная» команда Ганчаренко (как её зовут многие ценители сего вида спорта) смогла опрокинуть Чемпиона России и взять Суперкубок, да с такой борьбой, то ли ещё будет!       Девушки прошли в подтрибунное помещение. Кузнецова проследовала в медпункт (Антон, кажется, получил лёгкий ушиб колена), а Маша осталась стоять возле раздевалки, в которую прямо сейчас направлялись «железнодорожники».       Миранчук, который шёл в числе последних, движением руки притянул свою возлюбленную ближе, прижал к себе и крепко впился в её губы. Это он так стресс снимает? Короткова возражать не стала и, более того, запустила пальцы в его насквозь мокрые волосы и углубила поцелуй, но не так настойчиво, как это делал шатен. Проходящий мимо Дима Баринов решил присвистнуть. На этот раз, Маше стало действительно неловко за такую вседозволенность (если это можно так назвать) со стороны Лёши. После нескольких секунд сладкого поцелуя девушка несильно упёрлась ладонями в мужскую грудь и, опустив голову, заставила Миранчука промахнуться с поцелуем. — Тебе нужно идти в раздевалку, — тихо произносит она и отходит назад. — Я хочу остаться. — Мы ещё увидимся. Маша сталкивается глазами с улыбкой заходящего в раздевалку Гильерме и взглядом просит голкипера помочь ей. Бразилец усмехается и, проговорив тихое «пойдём, пойдём», удачно уводит полузащитника.

***

      Пока Лёша активно раздаёт интервью различным представителям прессы, а Катя где-то застряла с Антоном, Маша не нашла ничего интереснее, как просто ходить по коридорам «подтрибунки» и наблюдать за всей суматохой, которая творится после победы ЦСКА.       Раздевалка «армейцев» почти что ходуном ходит. И возле неё Короткова вдруг замечает, что из помещения выходит Марина Александровна. У Маши от неожиданности аж пот на лбу выступил. — Ой, Маша, — кажется, директор снова «подшофе» и, скорее всего, она просто нечаянно заплутала в «Лужники», — А ты что тут делаешь? — Эм, — мычит девушка, даже и не зная, что лучше ответить, — Пришла посмотреть игру. — Культурно развиваешься? — Ну, можно и так сказать, — Короткова начинает чувствовать лёгкую неловскость и, осмотревшись по сторонам, кладёт руки в карманы толстовки, — А вы..? Женщина так же, только как-то боязливо осматривается по сторонам и, взяв свою подчинённую под руку, отводит её в сторону. — У нас новый владелец. Маша немного поморщилась и сперва подумала, что Марина Александровна просто «перебрала с алкоголем». Но, последующие её слова звучали более, чем убедительно. — Оттуда, — женщина подняла указательный палец вверх, — Поступило выгодное предложение. Так как наш спортивный центр является ведущим в Москве, руководство этого ЦСКА хочет, чтобы команда занималась в наших залах.       Что ж, звучит действительно заманчиво. Правда, Маша уже потихонечку начала представлять недоумевающие лица братьев после того, как они узнают об этом. Тем более Лёши, который, к слову, имеет абонемент на занятия в «Космосе». — И..? — Ну и всё, — женщина пожала плечами и начала рыться в своей сумке, — «Космос» выкупает известный владелец сети спортивных центров – Артём Викторович, и часть нашего будет официально принадлежать ЦСКА. Этот парень, вроде как, хорошо завязан с руководством клуба. Твой однофамилец, кстати. От услышанного Короткова резко подняла глаза и как будто задержала дыхание. — Что, простите? — Нового владельца зовут Коротков Артём Викторович, — чётко и раздражённо повторяет Марина Александровна.       Девушка окончательно входит в ступор. Она чувствует, как её сердце вмиг покрывается ледяной коркой и начинает стучать быстрее. А когда из раздевалки выходит среднего роста шатен, во все стороны выстреливая светло-голубыми глазами и поправляя свой чёрный галстук, оно и вовсе начинает ломать грудную клетку своими ударами. — Марин, ты...       Парень, подстать русоволосой, застывает на месте. Его взгляд бегает по родному, почти что идентичному своему лицу и не может поверить... Не может понять, что происходит.       Кажется, что это какой-то нелепый сон, а не его родная сестра стоит здесь, перед ним, в подтрибунном помещении «Лужников» и смотрит так, словно он восстал из мёртвых. — Артём... — её голос звучит настолько холодно, что шатен почувствовал волну мурашек на своём теле. — Вы знакомы? — женщина смотрит на этих двух, уставившихся друг на друга и не может понять, что за ступор возник между ними. — Это моя сестра.       Артём решил не лукавить. Держу пари, Маша бы правду говорить не стала. Старый друг, знакомый, бывший одноклассник – кто угодно, но только не брат. И вообще, брат ли он ей?       Прошло пять лет с того момента, как они виделись в последний раз. Маша горько плакала, когда её мать почти что силой затолкала младшего брата в жёлтое такси и увезла с собой в аэропорт. Боялась опоздать на самолёт и желала поскорее отвезти сына в Эстонию.       Так ведь поступают настоящие мамы? Не только бросают своих детей, но и разлучают их друг с другом.       Хоть и разница в возрастах между Машей и Артёмом была в год с лишним, брат всегда попадал под колкие шутки своей сестры на этот счёт. Ничего грубого, только стёб с благими намерениями.       Они не отличались особо тёплыми отношениями, но считали друг друга своей семьёй и, если у кого-то из них случалось что-то плохое, другой всегда приходил на помощь. И не важно, двойка это по математике или же драка во дворе с пацанами – поддержка была всегда и от каждого.       Артём тоже пустил слезу, когда таксист так сильно жал на газ, что машина за считанные секунды отдалялась от дома всё больше и больше. Но мать, словно душевнобольная, всегда повторяла: «Мужчины не плачут»

***

— Почему ты не сказал, что вернулся?       Коротковы сидели на самой верхней трибуне «Лужников» и наблюдали за тем, как выравнивают газон после матча. Маше было непривычно вот так спокойно сидеть и разговаривать с братом. Это что-то новое. В диковинку. А Артём постоянно извинялся. — Я был у Светланы. Она сказала, что ты давно съехала, — говоря об их общей тётке, парень немного поёжился и крепко взялся руками за пластмассовое сидение, чуть поддавшись вперёд, — Она была мне не рада. — Она думает, что ты на стороне матери. — Плохо думает, — он усмехается, и в его голосе чувствуется отблеск обиды, — Если бы это было правдой, меня бы тут не было. Маша выдерживает небольшую паузу и, посмотрев на брата, наконец задаёт вопрос, которого, кажется, сама боится. — Как она? — Не знаю, — Артём опускает уголки своих пухлых губ вниз и пожимает плечами, — Я не общался с ней после своего двадцатого дня рождения. А она всё продолжает щебетать своим подругам, какой у неё «сын молодец, достиг таких высот, а ему ж всего двадцать три». — С чего ты взял? — Маша воспринимает слова брата как всплеск самолюбия и немного морщится от этого. — Потому что я каждую неделю получаю СМС от их дочерей.       И она замолкает. Разговор с братом клеится не так комфортно и идёт не совсем по нужному руслу. И оба понимают это. Короткова достаёт из кармана вибрирующий телефон и смотрит на экран блокировки. Три пропущенных от Лёши. — Тебе, наверное, пора, — шатен косится в телефон сёстры и шумно выдыхает, — Мне ещё нужно решить свои дела. Маша кидает огорчённый взгляд на брата и поднимается с места. Парень замечает женскую обиду и без слов прижимает сестру к себе. Так крепко. Тепло. С любовью. С этой братской любовью, которой ей до смерти не хватало эти чёртовы пять лет. — Я позвоню тебе завтра. Уверен, нам предстоит долгий разговор. — Буду ждать, — Маша слабо улыбается и, накинув куртку, быстрым шагом спускается с трибун.