Феликс изобрел голубой

Родители Феликса были, да и сейчас остаются настолько крутыми и супер заботливыми предками, что запросто сопровождают (выкидывают) сына за дверь из собственного дома, оставляя в его руках лишь недавно купленный чемодан с принцессами Дисней в магазине для малышей и неполноценным знанием корейского языка в юной голове самого ребенка. Потому что заграницей круто, потому что учись-ка там, мы здорово проведем время без тебя и это не потому, что мы такие плохие, мы самые лучшие и любящие родители, но оставим лучше тебя на Чана, который сам не так давно переместился из Австралии в большой Сеул, а опыта по работе с молодежью вообще не имеет. Если посмотреть с другой стороны, все не так плохо, если не считать того, что Ли все ещё путается в составлении предложений, мешает два языка в одно, являя свою речь понятной только для лиц, владеющих хотя бы базой английского. В планах остается несколько запасных вариантов: ходить с более прошаренным в этом деле Чаном за ручку, заставляя посещать в будущем и колледж с собой вместе, либо «Сири, как на корейском послать в задницу?». Второй вариант кажется самым оптимальным, простым, а ещё никто жаловаться не будет (но это не точно). Но лучше бы привыкать к самостоятельности сразу, потому что Бан нянькой не нанимался и наниматься не будет, и без того дел и проблем достаточно, главное кормить, чтобы не скитался голодающим трупиком по улицам и не выклянчивал деньги методом «а ты когда-нибудь слышал, как поют комарики». Феликс и на такое вполне способен, потому что это уже приобретенный идиотизм вместе с выжженными волосами, с которым бороться никто так и не решается уже так восемнадцать лет. Уже в аэропорту Чан решает начать не с представления себя, замечая нелепо выглядящего ребенка, смотрящего на Бана с вопросом. - Тебе, что, всё ещё пять, Феликс? Что за принцессы? Феликс тяжело вздыхает, глаза закатывает и молча следует на выход из скопившего в себе народ здания, преследуемый не скрываемым хихиканьем. Поговорить им уже нормально удается лишь в такси, дорога долгая, аэропорт не в нужном городе. Чан пытается быть доброжелательным, хотя стараний особо не прикладывает. Располагает к себе и ожидает хотя бы раз за день увидеть широкую улыбку на лице блондина, и, скорее всего, добьется своего уже под вечер, потому что диалог перерастает во что-то очень даже большое и доверительное. Из разговора выясняется, что Бану двадцать два, а свой собственный дом он любит, поэтому, если что не так пойдет, то проучит до визгов и мольб о прощении. Становится страшно. Из окошка машины Феликс наблюдает за меняющимися локациями, что пугают своими размерами, хотя, скорее всего, привыкнуть к ним очень просто через определенное время, живут как-то люди, пускай и большее количество с рождения. Перед входом в дом старший резко берет за руку, мысленно надеясь на современность юной головы напротив. - Я живу с мужчиной. - Какая полезная информация, я потесню вас? Чан вспоминает, сколько вообще комнат в излюбленном хаусе, предполагая цифру два. Сообщать, чем они с Минхо занимались во второй комнате, теперь предназначенной для младшего, он, конечно же, не будет, хотя Феликс и сам догадаться может, без лишних подсказок. - С чего бы? Ли фыркает. - Если нужно будет уйти, то схожу в любой фастфуд. Вам же тридцати минут хватит на развлечения? Или, может, вы предпочитаете долгие прелюдия и вообще бдсм? В голове красными буквами «Ли Феликс может говорить об этом. Ли Феликсу уже восемнадцать. Не стоит затыкать Ли Феликса». - Мы с Минхо много чего предпочитаем. Проходят в дом, тут же натыкаясь на третью персону, ходящую по комнате в одной банчановой футболке, закрывающей вид на божественную задницу. - Это такой метод посвящения меня в геи или что? Минхо, кажется, уже любит этого малыша за всего его, слыша лишь единственную фразу с этим ну совсем не подходящим милой внешности блондина голосом. - Надеялся, что я потеряю его? – спрашивает Чан, отгоняя старшего Ли быстро надевать домашние шорты. - Вариант с геями мне понравился больше, милый. Ставится жирный плюсик на шутки о лгбт сообществе. - Вообще-то, я, вроде как, всё ещё натурал, - блондин ставит чемодан около самой ближней стены, обращая синхронное внимание старших на слишком девичий предмет. - Мы заметили. - Феликс изобрел розовый. И, возможно, голубой тоже в процессе. - Придурки. * * * На кухню, где ждет какой-то левый, но, по словам старших, не менее важный и для самого Ли гость, Феликс спускается лишь под одиннадцатый крик Минхо, но, скорее всего, на начало действий поспособствовала угроза отруба интернета, если тот не спустится за тридцать секунд, и лучше ему слушаться. Приходится слишком даже быстро переодевать футболку на более приемлемую, чтобы не показаться бомжом в глазах гостя, и пулей выскакивать из комнаты, чуть ли не снося всё на пути, потому что слова Минхо значат больше, чем просто звуки. Как-то уже было проверено на собственной шкуре, когда старший поставил условие, что Феликс будет делать кое-что не очень прикольное, если не сходит в магазин за колой за пятнадцать минут. Опоздание всего на две минуты подвергло блондина делать Минхо педикюр черным цветом, будучи одетым в костюм горничной с кошачьими ушами. А откуда в этом доме вообще такие вещи берутся, к сожалению (а может и к счастью), спрашивать побоялись. И сейчас, под страхом наказания, Феликс оказывается на месте всего за двадцать восемь секунд. Минхо выглядит весьма довольным, без капли угрозы или насмешки на лице, определенно радуя и поднимая тем самым настроение с отметки ноль на целое деление из десяти. - Это ты тот самый милашка Феликс, да? – спрашивает парень, которого сам Ли замечает только после подачи голоса. Весьма приятного голоса, кстати, по сравнению с теми двумя, хотя Чан считает, что у Минхо голос самый милый на свете, но от этого тянет на рвотные позывы. Да и кому какое дело до стариков. - А это ты тот самый, кого я вижу впервые, да? Парни изучают друг друга взглядом, всматриваясь в каждую деталь напротив. Незнакомец не выглядит особо взрослым, точно не тянет на одногодку Чана, хотя тот зачастую говорил, что очень ждет его к себе, потому что скучал сильно. Друзья, похоже. Большое внимание привлекают такие же блондинистые волосы, уложенные намного красивее, чем у Феликса сейчас, учитывая, что младший весь день ворочал голову на подушках в комнате. В ушах по паре проколов: на одной стороне обычные гвоздики, на второй цепи и кресты (на секунду даже кажется, что у Ликса есть такие же), а в целом смотрится очень даже неплохо, ещё раз подтверждая, что о своем стиле парень заботится намного больше, чем Бан и Ли. Одобрения за первую встречу блондин получает раз в пятнадцать больше, чем за Чана и Минхо вместе взятых в первый день. Но даже если брать впечатление от них, как от тех, с кем живешь уже неделю, то больше баллов получит это молодое тело, сидящее на кухонном стуле и смотрящее на тебя в упор таким же пристальным взглядом. - Хан Джисон. Австралиец где-то с секунду задумывается, что имя его довольно распространенное и не редкое в Корее, взять тех же айдолов, где вспоминает уже двух, причем с высокой популярностью. - Ли Феликс. Мысли переключаются с представления действий, что лучше сделать прямо сейчас: стоит пожать ему руку в знак знакомства, а может лучше похлопать по плечу и сесть на свободный стул рядом, потому что уже хочется есть и еда, вроде, пока важнее каждого находящегося в этом доме. Правда есть страшно, за приготовлением всего, что на столе находится, стоял Минхо, и если Чан не следит совсем за процессом, то, вероятно, можно будет с унитаза не сходить пару суток, находя пустую банку слабительного в кухонном шкафчике. Либо задыхаться от слишком острой пищи из-за «случайно» переперченного, так же фиксируя, что Ли высыпал целый пакет самого ядреного и жгучего. - Да, Минхо рассказывал мне о тебе, - улыбается слишком восхитительно, словно знает о младшем всё и даже больше, чем следовало бы. А старший Ли противно мило ухмыляется, и тут поступает звоночек, что, скорее всего, фото в наряде горничной (силком заставили) разнеслось по нескольким рукам. - Оу, Минхо, - всё, что успевает произнести Ли, садясь за стол и со щуром смотря на предателя. Никаких доверительных отношений в этом доме. Хотя бы ужин проходит в спокойной обстановке, постепенно переходящий в шумную беседу, из которой Феликс узнает, что Джисон является его одногодкой, и это, в принципе, главное, что стоит усвоить, потому что найти общее намного легче. Младшие совершенно пропускают момент, когда Чан успевает достать выпивку из своей комнаты, а его парень выжрать уже пол-литра высокоградусного, представляя перед всеми не лучшее свое состояние, размахивая ножом из стороны в сторону и угрожая жизни каждого, включая самого себя, ибо безопасно ровно на ноль процентов. Под предлогом угрозы жизни Джисон хватает за руку охреневающего от всего происходящего австралийца, быстро собираясь и выводя из дома с пьяными людьми. Феликс благодарен ему больше всего на свете, потому что очень даже вовремя и, о боже, да ему же жизнь спасли почти что. - Что самое странное, я тоже не умею пить, и меня может конкретно так унести с одной бутылки пива, если честно, - Хан смеется с самого себя, выпуская теплую лапку из своей. - Я должен проверить лично. Джисон советует прогуляться, пока в доме хаос, просит не возвращаться раньше, чем через два часа, уводит в парк с розовыми (да господи) качелями и повествует обо всех нелепых историях, когда выпивал слишком много, чем, прости боже, это заканчивалось, и почему Феликсу не стоит того спаивать. Никогда. А, вообще, младшему плевать, ибо оторваться хочет по полной. Особенно когда в его жизни появился такой классный человек, копирующий оттенок его волос, и готовый постоянно возиться и информировать о лучших местах Сеула. И если так нужно будет, хоть для спасения человечества, то есть, самого себя, то споит любыми способами, впихивая алкоголь методом Минхо. Силком. *** Через две недели австралиец начинает думать, что его жизнь скачет по волнам лучше профессиональных серфингистов, когда его из дома подчас ночи начинает вытаскивать Хан, без всяких усилий, по обоюдному желанию обоих персон, не прося разрешения на вторжение в личную жизнь и в чужую комнату. Он не пользуется дверью, как все нормальные люди, а предпочитает напугать младшего до смерти, стуча в кромешной темноте в окно, надеясь только, что не перепутал дом с соседским, где обитает не очень добрая собака. Оправдывается тем, что может разбудить недо-родителей геев, которым завтра, между прочим, на работу вставать, а если быть точнее, то уже сегодня и через пять часов максимум. Обещает вернуть в целости и сохранности прямиком в постель и даже стряхнуть каждую пылинку, на что Феликс, конечно, подкупается. А почему нет. Не заботясь о внешнем виде и захватывая то, что под руку попадется, Феликс надевает непонятно какого из-за темноты цветы одежду и выбирается максимально тихо из окна, не до конца прикрывая створку, думая о благополучном возвращении обратно. Короткий вылаз никому проблем доставить не должен. Идя в понятном только Джисону направлении, они разговаривают о своем прошлом, когда ещё были юными школьниками с несформировавшейся психикой, затрагивают проблемы современного одиночества, что коснулось и их самих. Рассказывают друг другу самые грустные и ненавистные истории дружбы, высказывая всё, что на самом деле думают об этом, и выслушивая мнение другого. Называют настоящими придурками за прошлые нелепые ошибки, смеются с этого на всю улицу так громко, что в домах свет включают хозяева, недовольно выглядывая в окно и наблюдая за недоразвитыми негодниками. Вживую общаться друг с другом приятнее в разы, чем читать сообщения в мэссэнджере, не находя подходящих тем для разговора и шанса как-то продлить хоть один диалог. Сейчас же можно увидеть человека настоящим, не скрывающим что-то за пределами телефона. Феликсу так определенно нравится изучать Джисона. Тот правда забавный и потрясающий до дрожи. Слишком мило наблюдать, как тот смеется, улыбаясь до боли солнечно. Корчит рожицы и издает непонятные звуки, когда не может выговорить какое-то слово в длинном предложении. Всё идет крахом, когда Ли слышит его читку, придуманную им самим же, потому что его, напомним, приятный голос хочется слушать ещё и ещё, и младший, стесняясь, просит придумать реп про весь этот инцидент с похищением из банчанового дома, получая согласие и крутой текст в итоге. Спустя три часа безумного ночного хохота и познавания личностей, Феликса доставляют обратно, подталкивая задницу в не закрытое окно, чтобы залез нормально, ничего при этом не сломав и никого не разбудив. Минхо разнесет будильник ровно через час и пятьдесят минут, но вряд ли кто-либо из двоих сможет уснуть за это время так просто после слишком хорошего времяпровождения. - А где мой поцелуй, Джисонмео? – Ли посмеивается, щурит глаза, наблюдая за дальнейшей игрой корейца на газоне, который, по идее, топтать не очень приемлемо. - О, моя прекрасная Феликсльетта, завтра я надеюсь непременно встретить вас у этого окна в то же время, чтобы провести великолепные минуты под современную музыку в прекраснейшем клубе, - Джисон играет неподражаемо. – А о поцелуе не волнуйтесь, моя леди. Не все сразу. Довольный своей главной ролью, блондин советует быстренько лечь спать и не вставать, желательно, до обеда, чтобы сил хватило провести время отлично и завтра. Будет ещё лучше, чем тот может себе это представить. Убегает, оставляя один убивающий все гетерные частички воздушный поцелуй. Феликс начинает придумывать голубой прямо с этой чертовой секунды. *** На следующий день Джисон правда приходит в то же самое время, что и приходил в первый раз, слышит вздохи и английские матерные выражения, выпавшие изо рта австралийца из-за слишком сложного выбора футболки к узким черным джинсам, за которые Хан называет младшего той ещё сладкой конфеткой. Ловко залазит, мгновенно проникая в комнату, и смотрит на весь вставший выбор. - Дак иди вообще без футболки, - советы Хана получать можно и пореже. - Тогда это будет ещё проблематичней с последствиями, чем выбрать футболку. Джисон где-то внутри разочаровывается, но виду не подает, кидая в младшего футболку желтого цвета. Ли зависает в немом вопросе, рассматривая яркую вещь. - Подойдет к твоим веснушкам, принцесса. Внезапно хочется расцарапать лицо этого человека, но после зацеловать до боли в губах. Веснушки – слишком больная и не особо поддерживаемая Феликсом тема, за которую он часто упрекает. Но Джисону, кто знает, почему, симпатизирует абсолютно каждое пятнышко на лице австралийца, поэтому процентов сорок от сказанного доставляют приятные чувства. Хан изучил и продолжает изучать каждую слабость солнечного мальчика. Из дома выбираются вместе и за руку идут до нужного места, спускаясь по ступенькам вниз, где их встречает высокий юноша с иссиня-черным отливом волос, чья красота схожа с модельной. - Это Хёнджин, он тут наблюдает, чтобы не пришел никто левый. Брюнет отшучивается, что ему за такую должность не платят ни вона, и жмет Феликсу руку в знак приветствия и знакомства. - Так ты тот самый ребенок Чана и Минхо? Феликс смотрит на блондина с неописуемым выражением «какого хуя?». И Джисон ответно «прости». - Можно и так сказать. Хёнджин проводит их внутрь помещения, где сразу же режет уши до боли знакомый трек (кажется, это точно было на звонке у Минхо). Человек пять сидит у бара, а остальные по компаниям раскиданы за столиками. Лишь малый процент находится на танцевальной площадке, вышедшей туда явно не на трезвую голову. На самом деле, Ли не понимает, что чувствует. Всегда школьники старших классов и студенты обсуждают, как круто проводят время в клубах и подобных заведениях, но пока парень не уверен, что здесь может зацепить его, помимо самого Джисона. - Иногда в свои выходные сюда заглядывает Минхо, так что будь осторожен. А что тут забывает эта недо-мать, одному только Хану и, возможно, Чану тоже и известно. От великого волнения, снизошедшего вдруг глыбой, Феликс начинает говорить всякую чушь на своем родном, из которого второму блондину понятно лишь «о боже, святая дева Мария». Чересчур взволнованного и чуть не паникующего его подводят к единственным людям, которые будут младше. - Это Чонин и Сынмин, они самые милые котята тут, - Феликс ставит на заметку стать самым милым для своего хёна. - Привет, вторая блондиночка, - первым голос подает один из них, опять человек с иссиня-черными волосами. Австралиец готов поспорить, что точно увидел брекеты на его зубах за такую коротко произнесенную фразу. - Вы, черт, так похожи, - смотрит на Хёнджина и снова на, как он понял из представления, Чонина, надеется, что не ошибается. – Вы братья? - Чонин мой парень, - уточняет неловко Хван. – У нас такая прикольная штучка – краситься в один и тот же цвет, да и краску, знаешь ли, экономно использовать. Всё-таки Чонин. И этому брекетному мальчику явно повезло с таким красавчиком. - Чонин и Хёнджин довольно шумные, но вот Сынмин, хоть и бывает диким, так ходит очень спокойный. Он хорошо говорит по английски, вы поладите. Ким решает сразу перейти на язык, прекрасно понимаемый Феликсом, называет свой возраст и делает комплимент за счет миловидного личика своего нынешнего собеседника. - И правда, лицо как у вижуала, - к сформировавшейся компании подходит ещё один человек, которому все приветливо улыбаются, кажется, тоже их друг. - Вижуал? Сынмин быстро объясняет значение слова, использую легко заменимые англоязычные выражения, где сразу становится всё понятно. Этот парень и правда может стать одним из тех, с кем Феликс будет поддерживать частый контакт, за счет понимания, конечно же. А ещё сленг использовать будет легче как в жизни, так и через сообщения. Из-за скопившегося народа в одной точке становится шумно, тогда Джисон отводит и усаживает его за стойку, заказывая две колы со льдом. - Интересуешься чем-нибудь? - Почему Минхо ходит сюда? - Минхо хорошо общается с Хёнджином, поэтому часто приходит сюда поговорить. Сатан, общающийся с таким, как кажется, веселым парнем. В Корее, и, правда, всё очень странно и куда хуже. Бармен предлагает им трубочки разных цветов, и под возгласы, что нужен именно «этот», протягивает две розовые, посмеиваясь про себя. - Это останется между нами. *** В голове всё сбилось уже давно, и не вспомнить даже, какой день всё то же окно закрывают не до конца, всё ещё, при этом, оставаясь незамеченными. С Сынмином Ли, как и думалось, близко сближается и чаще всего в баре разговаривает именно с ним, наслаждаясь свободным общением. Хёнджин наблюдает за каждой эмоцией, возникающей на веснушчатом лице при появлении Джисона, и отвечает на свой же вопрос. Для того, чтобы влюбиться в такого одинокого Хана, необходим ровно один такой же одинокий Феликс, чей пульс мгновенно учащается при взгляде на краша. И всё, может быть, было бы хорошо, пока один раз блондин не вернулся домой в нетрезвом состоянии, создавая максимум шума и привлекая внимание сонного Чана. Исход последовал незамедлительно, включая в запрет выхода на улицу после одиннадцати и запрещения Джисону навещать младшего, что уже ни в какие ворота. Феликс рыдает взахлеб, потому что ему, черт возьми, необходимо это общение, а ещё пить в восемнадцать не преступление. Кто бы знал, что против Чана не попрешь, хотя тот же Минхо смотрит сочувствующе, когда младший отказывается завтракать, обедать и ужинать тем более, но разговора по душам будет мало, да и зачем ему это, когда необходимо совсем другое. Джисон много раз звонит и извиняется за случай, когда недоглядел и упустил момент, где австралиец быстро выпивает пару рюмок высокоградусного. Не приходит больше за ним, хотя окно всегда приоткрыто на всякий случай. Но Чан же смотрит, и как Хан может не послушать Бана. - Ты серьезно, черт тебя, решил слушаться его во всем? – голос Феликса дрожит, вот-вот охватит паника, всё слишком понятно даже по телефонному разговору. - Я не могу, господи, прости меня. На самом деле, слова извинений от старшего прозвучали более тысячи раз без каких-либо преувеличений. - Вместо этого всего ты мог бы забрать меня, да даже просто увести к себе домой, что, святой Сынмин, Чан может тебе сделать? Он уже сделал, честно говоря. - Всё не так просто, Феликс. - Нет, Джисон, всё легче простого, но если тебе легче слушать своего друга, то, окей, тебе не стоит звонить мне. Сбрасывая вызов, Ли начинает рыдать истерически, навивая на старших кучу и больше волнений. *** Хан ставит все за и против, решаясь пойти против воли Чана, только бы его солнечному мальчику было комфортно чувствовать себя. Он знает, что окно открывают всё так же и по сей день (проверял, никак иначе). Собирается за младшим и добирается до него настолько быстро, что самая скоростная доставка нервно курит в сторонке. У обоих сон нарушился, за что можно приписать Бану ещё один минус, хотя тот просто включает режим отца, заботясь о своем ребенке. Стоит быть сдержанней. В половине первого Хан бросает в приоткрытое окно лепестки цветов, сорванных на ближайшей лужайке и, наконец, улыбается, прекрасно зная, что выглядит хуже любого идиота. - Ты такой романтик, Джисонмео, приперся ко мне спустя неделю с огрызками цветочков. От этого всего мне хочется хорошенько тебя проучить по твоей сладкой заднице, белочка. Что-то новое. Джисон давится воздухом. - Ну, ты, Феликсльетта, надумала. Лучше спусти свои косы, чтобы я мог легко заползти в твою башню с двумя драконихами. Блондин протягивает старшему руку, затягивая в чертово логово. - Я, вроде, Джульетту играю, а не Рапунцель. И вторая дракониха ушла к Хёнджину. Но кому какое уже дело до мелочей, когда Феликса так хочется заобнимать до смерти, хотя это, конечно, минимум. Желание распространяется, к лучшему, на обоих. Настолько нежно и тепло-тепло прижимаются друг к другу, как давно хотелось сделать и навсегда оставить с собой. - Останься, ладно? – голос всё ещё дрожащий, но не от разочарования, как тогда, а от нахождения рядом. Джисон ласково целует в шею и трет носом чужую холодную щеку, обещая всё-всё, что точно ночь проведет вместе, без всякого пошлого смысла. - Я тоже, хорошо? – Феликс тычется губами в угол джисоновых губ. – Побуду немного на месте Чана с Минхо. - Давай ты побудешь уже не на их месте, а на месте моего парня, солнце. - Пожалуй, мне стоит согласиться. Австралиец целует тягуче медленно, пробуя на вкус и ощущая удовлетворение каждой клеточкой, когда ему с ощутимой улыбкой отвечают, покусывая в ответ. Они добираются до кровати, переходя на сидячее положение и сокращают расстояние между телами практически до максимума, притягивая друг к другу. Прямо сейчас ощущается неописуемая эйфория, которую можно было почувствовать только так, только им двоим и только рядом. Кто знает, что в клубах лучше, когда настолько хорошо, и сожженные волосы путаются максимально. Не находится причин и заканчивать целоваться, от чего можно продлить эту ночь ещё на некоторое время, тем более кровать определенно не хочет принимать сегодня одного Ли к себе под одеяло. Всё становится предельно ясно. Феликс всё-таки изобрел этот чертов голубой, забывая абсолютно про свой розовый чемодан, предпочитая теперь не брать его до тех пор, пока они с Джисоном не решат уехать подальше от родителей и старших. Благодарность за всё, что сделал для него Хан, он точно выразит. А пока никто не знает, что на утро Минхо позовет Чана посмотреть на сладко обнимающихся парней, устроившихся на одной подушке и посапывающих слишком мило, ну и без фотографий не оставит дело просто так.