Улетный микстейп Сущего Мика, версия вторая

Айзава Шота перевелся на геройский факультет с общеобразовательного в середине учебного года, и мало кому был интересен вообще-то. Ну, никому, кроме Ямады Хизаши. - Ты был так крут на спортивном фестивале! – говорит Хизаши, присаживаясь напротив Айзавы за столом в кафетерии. И тот смотрит на него непонимающе. Вообще-то, Хизаши уверен, что половина класса уставилась на него, потому что за те три дня, что Айзава числится в классе 1-А, никто не смеет подсесть к нему за обедом. Иида Тенсей уже приглашал его обедать вместе еще в первый день, но довольно быстро был отшит, получив в ответ лишь фырканье и взгляд, полный усталости. - Что? – отвечает в конце концов Айзава, и Хизаши с некоторым удовольствием отмечает, что его тон больше походит на озадаченный, чем на гневный. - Я сказал, что ты был реально крут на спортивном фестивале, - повторяет Хизаши, откусив добрую часть своего яблока, взятого с подноса. - Я стер твою причуду и ногой с разворота выбил с ринга, - отвечает Айзава совсем равнодушно. Хизаши морщится. Да, тогда было не очень приятно. - Но это было круто, - Хизаши отвечает с набитым яблоком ртом. Айзава, кажется, испытывает некоторое отвращение – хотя, кто его знает, может, это обычное выражение его лица. – Но это не сработает во второй раз, теперь я знаю о твоей причуде. - Это сработало на всех остальных твоих одноклассниках, - фыркает Айзава, нахмурив брови. Ладно, возможно, Айзаву остальная часть класса 1-А избегала еще и потому, что тот украл минуту их славы на спортивном фестивале. Не то чтобы во всем этом была вина Айзавы – он не хвастался или типа того. Но для них это было оскорбительно. - Они теперь и твои одноклассники тоже, - подчеркивает Хизаши. Айзава только смотрит безучастно в ответ. - Ну, не будь таким букой, - скулит Хизаши, почти готовый обиженно надуться. – Поговори со мной. - Я не люблю разговаривать, - говорит Айзава и возвращается к своей порции риса. - Ну, уже что-то, - отвечает Хизаши, усмехаясь. – Что еще тебе не нравится? - Люди, которые слишком много болтают, - Айзава бросает на парня колкий взгляд. Хизаши просто игнорирует – ему уже не первый раз говорят подобное. Хотя большинство не так прямолинейны, как Айзава. - Ну, а что тогда тебе нравится? – спрашивает Хизаши, подпирая рукой подбородок. - Когда люди затыкаются, - шипит Айзава сквозь зубы. - О, ну, я в этом совсем не силен, - отвечает Хизаши, глазом даже не моргнув. Казалось, Айзава готов задушить кого-нибудь – Хизаши думает, его самого – но все еще не предпринимает никаких попыток. – Я думаю податься на радио вообще-то. - Что ты тогда делаешь на геройском факультете? – голос Айзавы звучит слегка заинтересованно. Хизаши весь оживляется, и Айзава замирает на месте, понимает – добровольно поддержал разговор. - Я хочу быть и героем, и радиоведущим! Спасать мир от опасности и скуки! - Скуки? – повторяет Айзава, совсем не впечатленный. - О, от нее можно умереть, я уверен, - спокойно отвечает Хизаши. – А еще, я уверен, музыка – лучшее лекарство. - Я не люблю музыку, - говорит Айзава, и мозг Хизаши отрубается. - Чего? – спрашивает он жалобно. - Я сказал, я не люблю музыку, - повторяет Айзава с заскучавшим видом. Хизаши непонимающе смотрит на него очень и очень долго. - То есть, ты типа не любишь какой-то жанр, да? – спрашивает Хизаши, думая, что это какая-то уловка от Айзавы, чтобы его оставили в покое. - Нет, я не люблю ее вообще, - он морщит нос. – Она… шумная. На секунду Хизаши кажется, что его душа в ужасе покидает тело. - Я должен исправить тебя, - выпаливает Хизаши. – С тобой что-то кошмарно, просто ужасно не так, и я должен исправить это немедленно. - Мой герой, - сухо шутит Айзава. - Ненавидеть всю музыку физически невозможно! – категорично отвечает Хизаши. – Ты просто еще не слушал нечто подходящее. Я найду что-нибудь, что тебе понравится, до конца года. - Удачи, - фыркает Айзава как-то совсем не оптимистично. - Знаешь, давай заключим пари! – говорит слишком воодушевленный Хизаши. – Если я найду музыку, которая тебе зайдет, ты будешь обедать вместе со всеми. - А если не найдешь? – Айзава косится на него. - Ну, - говорит Хизаши и слегка хмурится. – Я оставлю тебя в покое? - Этого мало. - Тогда чего ты хочешь? – интересуется Хизаши. Айзава в задумчивости замолкает на мгновение. - Решу, когда ты проиграешь, - он наконец отвечает. - Если я проиграю, - Хизаши поправляет непреклонного Айзаву. - То есть ты согласен? – спрашивает Айзава, и его голос звучит угрожающе, но едва ли Хизаши можно так легко запугать. Пути назад нет, считает он. Он слишком упрям. - Но ты не можешь лгать мне и притворяться, что тебе не понравилось, - говорит Хизаши. Кажется, Айзава хочет закатить глаза, но сопротивляется этому желанию. - Я не буду читерить, - обиженно мычит Айзава. - Тогда по рукам, - Хизаши расплывается в улыбке. Он не собирается проигрывать Айзаве дважды.

---

Дело в том, что Хизаши не просто любит музыку – он буквально живет ей. Единственное, без чего он никогда не покинет свой дом, — это пара наушников: больших, неуклюжих, таких ярко-синих и почти полностью шумопоглощающих. Его родители подарили их в честь поступления в UA, и Хизаши совершенно точно не знает, что из этих двух вещей его восхищает больше. И единственное, что он ценит даже больше своих наушников — это его коллекция CD-дисков. В комнате у него стоит два книжных стеллажа, полностью заставленные дисками всевозможных жанров, которые только известны человечеству. Он не обособляет никакие жанры. Качественная музыка, решает Хизаши, найдется в любом стиле, и отбрасывать что-то, основываясь на собственных предрассудках, - отличный способ пропустить что-то истинно ценное. Коллекция Хизаши – это хаотичная система, и надеяться хоть как-то разобраться в ней может лишь сам создатель. Это смешение жанров, веков и частоты прослушивания. Единственное исключение – нижняя полка, занятая хлипкими пластиковыми боксами с компакт-дисками, на которых небрежно подписаны названия черным маркером. Хизаши расставляет свои микстейпы исключительно по дате. Вернувшись домой, он идет прямиком к стеллажам и проводит следующие несколько часов, роясь в своей коллекции. Айзава заявил, что музыка слишком «шумная», так что Хизаши думает, что для него лучше искать что-то успокаивающее, немного тихое. Вот только коллекция у него бомбическая. В ней нет ничего подходящего, все либо слишком громкое, либо слишком быстрое, либо просто слишком. Он встает, потягивается и снова возвращается к коллекции. Похоже, придется снова начать все сначала. Он останавливается на акустике. Жанр, наполненный простой красотой, не такой мощный и сокрушительный, как рок, и не так сильно качает, как басы в дабстепе. В нем нет сложных ритмов джаза и живости попа. Он, думает Хизаши, идеален для людей с неприязнью к «шуму». К моменту, когда Хизаши наконец завершает свой микстейп, на улице темно, а у него еще примерно полтора часа, прежде чем ему действительно будет пора ложиться спать. А на столе все это время укоризненно лежит стопка незавершенной домашней работы. Хизаши кривится и задерживается за ней до самой поздней ночи.

---

На следующее утро, залетая в класс, Хизаши чувствует себя все еще сонным, но довольным, и, предвкушая скорую победу, бросает драгоценный бокс с диском на стол Айзавы. Тот моргает, хмурится, беря его в руки и рассматривая. - Что это? – спрашивает Айзава, переводя взгляд с диска на Хизаши. - Музыка, - отвечает Хизаши. - Я не это имел в виду, - говорит кратко Айзава, нахмурившись. - Это микстейп, - поясняет Хизаши. – Я записал несколько песен, которые, я уверен, не оскорбят твой нежный вкус. Ладно, возможно, вкусы Айзавы не такие уж нежные , но он определенно чертовски избирательный. Айзава щурится, но не комментирует подобранные Хизаши слова. - Я послушаю вечером, - он отвечает в конце концов, убирая диск в сумку. - Будь готов к полному крышесносу! – ухмыляется Хизаши. - Сильно сомневаюсь, что это случится. - Еще посмотрим, - уверяет Хизаши, подмигивая парню. И это, кажется, обезоруживает Айзаву, Хизаши думает, что точно видел, как едва порозовели его щеки. Хотя, вероятно, это все его воображение – не может же такой невозмутимый человек как Айзава быть смущен чем-то вроде подмигивания. Айзава, кажется, собирается продолжить протестовать, но так и не успевает, поскольку в класс заходит учитель, и Хизаши приходится вернуться на свое место, через два ряда от места Айзавы. Он нервничает весь оставшийся день. Хизаши ошибается, думая, что волнение отпустит, отдай он Айзаве микстейп, и в итоге еще больше переживает, ожидая ответной реакции. Конечно, бесполезно так зацикливаться на этом на парах – он не услышит ответа Айзавы до завтра – но он не может успокоить волнительный трепет в груди. - Так что это там было с Айзавой? – спрашивает Иида Тенсей за обедом. (Довольно странно, но Айзавы нет в кафетерии. Хизаши не может перестать беспокоиться о том, что спугнул его после того разговора.) - Хотел узнать его получше, - пожимает плечами Хизаши. - И? – Иида выжидающе смотрит на него. - И я узнал, что он не любит музыку, - говорит Хизаши, не скрывая своего ужаса. – Вообще. Всю. Я должен помочь ему. - Ты уверен, что он говорил это не для того, чтобы вывести тебя из себя? – Иида выглядит удивленным. - Не, - Хизаши трясет головой. – Он пытался отвязаться от меня, но теперь я точно не отстану. К тому же у нас пари. Если я найду музыку, которая ему зайдет, Айзаве придется обедать вместе со всеми. - Думаешь, это хорошая идея? – Иида кажется весьма скептично настроенным. – Я ведь уже пытался позвать его. Если ты будешь заставлять его, он, вероятно, возненавидит всех еще больше. - Я уверен, он просто чутка застенчивый и социально неловкий. - С твоей груди все еще не сошел синяк от его удара, - подчеркивает сухо Иида. - Ну да, но то был спортивный фестиваль, - протестует Хизаши. – Теперь он один из нас, и мы должны показать ему это. - Я весьма убежден, что однажды эта твоя патологическая нужда быть любимчиком всех и вся сведет тебя в могилу, - фыркает Иида, но не пытается отговаривать от навязчивой идеи подружиться с Айзавой. Хизаши пожимает плечами и, кажется, не собирается комментировать это. И, конечно, весь следующий вечер Хизаши размышляет о том, куда же его заведет эта «патологическая нужда быть любимчиком». - Ну? – нетерпеливо спрашивает он, складывая руки на парте Айзавы. – Как тебе? Айзава молчит недолго с выражением лица, которое Хизаши никак не может интерпретировать. - Скучно, - отвечает в конце концов он. Хизаши смотрит на Айзаву, пока в его голове эхом отдается единственное слово его критики. - В смысле скучно? – спрашивает он, вновь найдя в себе силы заговорить. - Ну, знаешь, пресно, - Айзава морщит нос. – Со временем все начинает звучать одинаково. Я уснул еще где-то на середине. И все, что Хизаши может, — это просто пялиться на Айзаву. Отчасти, думает он, лучше бы Айзава просто сломал диск пополам и швырнул в него. (Ну, может, он слишком драматизирует, но треки были годными. Слабенькими, может, но годными.) - Мне казалось, ты говорил, что не любишь музыку, потому что она слишком шумная, - возмущенно бормочет Хизаши. - Ну, это мое мнение о всей остальной музыке. - Ладно, - колко отвечает Хизаши. – Я сделаю еще один микстейп. - Удачи, - фыркает Айзава. Ну, если он думает, что Хизаши так просто сдастся, то совершенно точно недооценивает его любовь к музыке, как и его прирожденное упрямство. Он никогда не станет героем или радиоведущим, если позволит критике Айзавы уделать его. Ему просто нужно записать еще один микстейп. Айзава точно не сможет назвать следующий диск скучным.

---

Возможно, думает Хизаши, проблема с первым микстейпом была в том, что он слишком поторопился. В конце концов он полностью собрал его за пару часов сразу же после школы. Айзава так и не отдал ему диск, так что переслушать и понять, в чем он прокололся, Хизаши не может, но, возможно, если он повременит и внимательно повыбирает музыку, следующий микстейп получится лучше. Он останавливается на джазе. Изначально он избегал его, побоявшись, что Айзава сочтет жанр слишком «шумным», но, учитывая новую претензию о «скучной» музыке, джаз должен отлично подойти. Синкопированные ритмы и смешение басовых – если Айзава назовет скучным и этот CD, Хизаши съест собственные наушники. И потому как он решил быть осторожнее в подборе треков на этот раз, спустя три дня микстейп остается завершенным всего лишь наполовину. И не то чтобы он думает только о нем все свое время, но почти что, да. На самом деле он настолько зациклен на этом, что по пути со школы в пятницу едва ли замечает сидящего на корточках Айзаву в переулке рядом с магазином в двух кварталах от его дома. - Осторожно! Хизаши замирает, возвращаясь из своих мыслей обратно на землю. Айзава практически вылетает из переулка, хватая маленький пушистый комочек, на который чуть не наступил Хизаши. - Смотри, куда идешь, - огрызается Айзава, глядя на Хизаши. - Это кот? – выпаливает Хизаши, разглядывая комок черной шерсти в руках Айзавы. - А на что это похоже по-твоему? Какаду? – фыркает Айзава, поглаживая котенка за ободранным ушком. Он зевает, демонстрируя крошечные острые зубки. - Как его зовут? – Хизаши подходит ближе, чтобы тоже погладить котенка под подбородком. К его удивлению, Айзава позволяет, и вскоре Хизаши ощущает под пальцами вибрацию от довольного мурчания. - У нее нет имени, - отвечает Айзава, поворачивая обратно в переулок. Хизаши следует за ним, идя на поводу у своего любопытства. - Она не твоя? – слегка хмурится Хизаши. - Я просто иногда их кормлю, - отвечает Айзава, и Хизаши почти собирается спросить, почему «их», когда парень приседает рядом с картонной коробкой, наполовину скрытой за мусорными баками. В ней сидят еще два котенка, оба с такой же густой черной шерстью, как и тот, что в руках у Айзавы. Все они довольно худенькие, хотя не выглядят больными или типа того, оба мгновенно оживляются при виде Айзавы, начиная громко мяукать. - Знаешь, вроде обещали дожди на выходные, - говорит Хизаши, пока Айзава возвращает своего котенка в коробку. - Я не могу отдать их в приют, - отвечает Айзава, поджав губы. – Они и так переполнены. - А можешь придержать их дома, хотя бы на выходные? – спрашивает Хизаши, присаживаясь рядом с Айзавой у коробки. - У отца аллергия, - бормочет Айзава. - Оу. Они оба замолкают на пару минут. - Я мог бы взять их домой, - наконец нарушает тишину Хизаши. – Ну, ненадолго. - Правда? – выпаливает полный надежды Айзава, округляя глаза. Пожалуй, это самая сильная эмоция, что Хизаши видел у него, кроме, конечно, усталости и раздражения. - Ага, в моей семье ни у кого нет аллергии вроде как, - Хизаши пожимает плечами. – И это, скорее всего, только на время, мы можем сделать плакаты и развесить у школы, может, кто-нибудь захочет их приютить. - Спасибо, - мягко отвечает Айзава, застигнув Хизаши врасплох. - О, ну, конечно, - Хизаши слегка смущается. – То есть, мне не сложно. Я же не забираю их навсегда или типа того. Айзава пожимает плечами, все еще глядя на котят, но слов своих назад не забирает. - Мне нужно идти домой, - говорит он неожиданно, поднимаясь на ноги. - Да, мне тоже, - соглашается Хизаши, поднимая коробку с земли. - Нужна с ними помощь? – Айзава кивает на коробку. Хизаши не уверен. Коробка не такая уж тяжелая для него, чтобы просить помощи, - три котенка не весят тонну – но позависать с Айзавой и котиками было бы, ну… неплохо. Тем не менее Хизаши ощущает укол вины за идею заставить Айзаву пойти с ним, когда помощь его совершенно не нужна. - Не, - отвечает Хизаши, качая головой. – Я справлюсь. На секунду ему кажется, что Айзава расстроен, но едва ли Хизаши успевает убедиться в этом. - Хорошо, - говорит Айзава равнодушно. – До завтра тогда. - Ага, - отвечает Хизаши. – До завтра. Айзава подходит к коробке, гладит напоследок каждого из котят за ушком и выходит из переулка, направляясь в обратную от дома Хизаши сторону. Хизаши опускает взгляд на котят. - Надеюсь, вам нравится консервированный тунец, потому что, кажется, это единственная подходящая для котиков еда в моем доме. Два котенка мяукают в ответ, но один – тот, что, кажется, был спасен Айзавой от подошвы ботинка Хизаши, - лениво моргает, глядя на него. Мысленно Хизаши называет его «Айзавой». - Ладно, пойдемте домой, - говорит Хизаши и отправляется в путь. Когда он наконец добирается до дома, ему приходится минут десять умолять мать, чтобы та пустила их за порог. А потом требуется еще минут пять и щенячьи глазки, чтобы она позволила им пожить у них пару дней – а еще, возможно, оставить одного насовсем. - Одного, - решает она, все еще скептически разглядывая котят. – И только если ты пообещаешь заботиться о нем. Если мне придется кормить его чаще одного раза в неделю, мы отдадим его. - Я обещаю! – уверяет Хизаши, расплываясь в широкой улыбке. - И лучше помой их, прежде чем отпускать гулять по дому! – кричит она вслед, пока Хизаши поднимается по лестнице в свою комнату. Мытье котов оказывается той еще авантюрой. И под конец он оказывается промокшим, наверное, даже больше, чем сами котята за все время купания. Он одолжил шампунь для котов у соседа и записал все его советы, так что, Хизаши думает, он сделал все правильно, но повторять процедуру в ближайшее время совершенно не хочет. У котов, видимо, не зря есть причина собственноручно ухаживать за собой. Кровать Хизаши приходится очень даже по вкусу котятам, распластавшимся по всей простыне. И он более чем уверен, что к утру целиком покроется кошачьей шерстью, хотя они настолько милые, что он и не жалеет вовсе. Хотелось бы иметь один из этих одноразовых фотоаппаратов или, может, полароид даже, чтобы снять, как они валяются на подушке. Айзаве бы понравилось, думает он. Конечно, глядя на их игры, Хизаши вспоминает, что должен выбрать себе котенка. Один из них с белым пятнышком у глаза, довольно очаровательный вообще-то, другой все время запинается о свои большие лапки и, если быть честным, Хизаши нравится смотреть, как он неуклюже развалился на подушке. А еще кошка, на которую он чуть не наступил, - и назвал «Айзавой» - и то, как она заняла его подушку, выглядя отчужденной, словно круче всех остальных котят. Он пытается не думать особо о том, почему именно она ему нравится больше всего. И, наверное, ему стоит придумать имя получше «Айзавы», если он оставит ее. Он отгоняет эти мысли куда подальше, вместо этого возвращаясь к работе над следующим микстейпом. Хизаши добавляет еще два отличных трека и заваливается в кровать, окруженный котами.

---

Он просыпается в три утра, когда котенок-не-Айзава решает пройтись прямо по его лицу и прикидывает – было ли вообще хорошей идеей брать кота.

---

Хизаши завершает свой новый микстейп к вечеру субботы и все воскресенье витает в облаках в мучительном ожидании понедельника, чтобы отдать его Айзаве. Благо, котята хоть немного отвлекают. Ему удается отрыть старую лазерную указку (мамину, кажется), так что он развлекает и себя, и котят, заставляя тех гоняться за ней по всей его комнате. И ему даже удается ненадолго завлечь в игру котенка-не-Айзаву. Когда наконец наступает утро понедельника, он почти забывает, что Айзава, кстати, ему еще даже не друг, потому что вообще-то думает о нем слишком много в перерывах между микстейпом и котами. - Улетный микстейп Сущего Мика, версия вторая, - оглашает Хизаши, заходя в класс и бросая CD на стол Айзавы. – Тебе точно снесет крышу. - Не снесло в прошлый раз, - хмыкает Айзава, рассматривая диск. Хизаши не считает необходимым отвечать на это. - Не хочешь пойти ко мне после школы? – спрашивает вместо этого Хизаши, облокачиваясь на стол Айзавы. – Мне нужна помощь, чтобы сделать постеры о котятах. - Не могу сегодня, - отвечает Айзава, и Хизаши не удается скрыть свое некоторое разочарование. – Но, возможно, завтра. - Хорошо, можно и так, - говорит Хизаши. – Как раз расскажешь мне, как сильно тебе зашла музыка, пока мы будем делать постеры. Айзава равнодушно глядит на него, и Хизаши лишь ухмыляется в ответ. К сожалению, до конца дня они так особо и не контактируют. Их места в классе располагаются недостаточно близко, чтобы они могли как-то поговорить, а передавать записки на паре у профессионального героя вообще не лучшая идея (не то чтобы Хизаши не пробовал прежде). Он пытается поймать Айзаву в обед, но его нет ни в кафетерии, ни в классе. Иида смотрит на него многозначительно, когда тот возвращается после своих поисков, но Хизаши лишь пожимает плечами, и Иида переводит тему. После обеда они не попадают в одну пару во время тренировок, хотя после инструктажа, Хизаши готов поклясться, ощущает, что за ним следят. И когда он оглядывается на Айзаву, тот лишь стоит у стены с закрытыми глазами и, видимо, дремлет. Вечером дома Хизаши совсем нечем себя занять. Не нужно делать никаких микстейпов, и котята, кажется, с удовольствием дремлют везде, где только могут. Вот только выполнение домашней работы затягивается, и, кажется, Хизаши убьет еще целую вечность на это, хотя вообще-то тратит всего пару часов. Музыка орет на всю комнату, и, закончив, он ложится в кровать, думая, что, может, стоит начать записывать новый микстейп для Айзавы на случай, если и этот провалится. Впрочем, это было бы добровольным признанием поражения. На следующее утро он идет к столу Айзавы, пытаясь выглядеть максимально уверенно. Есть крохотная вероятность, что он забракует и этот микстейп, но здесь и сейчас Хизаши собирается пользоваться методом «притворяйся, пока это не станет правдой». - Ну? – спрашивает Хизаши, суя руки в карманы и облокачивается о стол напротив Айзавы. - Это… - Айзава замолкает на секунду. – Лучше предыдущих. Но все еще не то. - Да брось ты! – хныкает Хизаши, теряя все свое показное самообладание. – Ты робот что ли? Айзава смотрит на него. - Я типа потратил неделю, делая этот микстейп! – сокрушается Хизаши. – Он был идеален! - Мне не нравится джаз, - морщится Айзава. – Слишком… сумбурно. - Сумбурно, - повторяет Хизаши. – Тебе не понравилась акустика, потому что это «скучно», и тебе не нравится джаз, потому что это «сумбурно». Айзава приподнимает бровь и позволяет Хизаши говорить дальше. - Ладно, - мычит Хизаши, скрестив руки на груди. – Но ты еще не выиграл. - Еще, - повторяет Айзава, слегка ухмыляясь. - Серьезно, я найду что-нибудь, что тебе понравится, даже через свой труп, - говорит Хизаши, и сам Айзава, кажется, не особо в это верит. Весь день Хизаши переживает, пытаясь придумать, какой жанр выбрать для следующего микстейпа. Может, он выбрал совершенно неправильное направление. Только потому, что Айзава кажется человеком, слушающим исключительно претенциозную музыку, совсем не значит, что оно так и есть. На самом деле, задумывается Хизаши, с его этим мрачным видом и черными неопрятными волосами он мог бы быть эмо или панком или еще кем. Хизаши представляет Айзаву в браслетах с шипами и черной подводкой на глазах, и ему приходится сдерживать хохот. Может, когда Айзава придет к нему, он просто включит радио с хит-парадом из 40 треков и понаблюдает за ним. Остаток дня проходит довольно быстро, и вскоре Хизаши уже стоит, мнется в ожидании Айзавы, пока тот собирает свои вещи. Пара одноклассников как-то странно смотрят на Хизаши, но он их игнорирует. Он знает, Иида думает, что тот прилагает слишком много усилий в попытке подружиться с Айзавой – особенно, если учесть, что Айзава этого не особо хочет, - но вообще-то он никогда не умел останавливаться вовремя. Ну, а еще он, кажется, слишком близок к полному поражению. - Отец сказал вернуться к семи, - говорит Айзава, выходя из здания школы. - Хорошо, - отвечает Хизаши, ведя Айзаву к своему дому. – Думаю, мы успеем и сделать плакаты, и поиграть с котятами. Отчасти он ожидал, что Айзава воспротивится части про «поиграть с котятами», но он не стал, а всего лишь тихо мыкнул. Весь оставшийся путь до дома был забит в основном болтовней Хизаши на совершенно разнообразные темы. Айзава же, очевидно, понимая, что пытаться заставить его замолчать более, чем на полминуты, невозможно, не перебивает и не злится. - Ма, я дома! – кричит Хизаши, открывая дверь, и скидывает свою обувь. Айзава же переминается с ноги на ногу позади него, словно опасаясь проходить внутрь. Однако вся сдержанность улетучивается ровно в тот момент, когда один из котов – с белым пятнышком у глаза – выходит в коридор, царапая коготками паркет. Чисто инстинктивно Айзава наклоняется, чтобы взять его на руки. Котенок начинает ворочаться, ударяясь о подбородок Айзавы, но тут же успокаивается, прижимаясь к его груди. Хизаши пытается сильно не расстраиваться, потому что ни один котенок вообще-то не встречает его дома с таким же энтузиазмом. Правда, Айзаву они не видели уже добрых три дня. (К тому же Хизаши думает назвать этого кота «Пес», потому что ни один из кошачьих не должен быть в таком восторге от всего вокруг. Разве не все коты ведут себя отчужденно?) - С возвращением, - говорит мать Хизаши, высовывая голову в проход, чтобы поприветствовать их. – Кто твой друг, Хизаши? - Айзава Шота, - Хизаши отходит в сторону, позволяя Айзаве пройти в коридор. – Мы вместе в 1-А учимся. - Здравствуйте, - бормочет Айзава, неловко кивая матери Хизаши. И все еще прижимает котенка к груди. - А, должно быть, это ты вынудил моего сына притащить коробку с бродячими котами в наш дом, - говорит мать, и Хизаши уверен, она просто дразнит его, но Айзава замирает, словно ожидает, что его сейчас же выкинут за порог. - Она просто шутит, - фыркает Хизаши, глядя ободряюще на него. К сожалению, это не особо помогает Айзаве. – Она не против. - Я не против оставить одного, - поясняет мать. – Ты должен найти дом для двух других. - Ага, да, я знаю, - Хизаши закатывает глаза. – Мы хотим сделать плакаты и развесить у школы. - Ну так вперед, - отвечает мать. - Ладно, пошли ко мне в комнату, - говорит Хизаши, направляясь к лестнице. И Айзава следует за ним. Распахивая дверь своей комнаты, Хизаши понимает, что вообще-то стоило убраться заранее. Не то чтобы он хотел как-то впечатлить Айзаву, но тут на полу лежит его толстовка и джинсы, а кровать не заправлена, он просто пренебрег этим, собираясь утром в школу. Хотя едва ли котенок-не-Айзава этим недовольна, свернувшись клубочком на его подушке. - Ладненько, - говорит Хизаши, подходя к своему столу и роясь в одном из ящиков в поисках маркеров и цветной бумаги. – Вот, у меня есть тут кое-что для рисования. Я могу написать свой домашний номер телефона тебе, если… - Ты оставишь одного? – перебивает Айзава его. - О, ну, да, - Хизаши застигнут врасплох. – Пока не знаю которого. И я еще не придумал им имена. Поможешь? - Я не разбираюсь в именах, - бормочет Айзава. - Это не так уж сложно. Например, вот этот, - Хизаши указывает на котенка, все еще сидящего на руках у Айзавы. – Может быть Пятнышком. - Отвратительное имя, - холодно отвечает Айзава. – И звучит так, словно ты собаку называешь, а не кота. - Но поэтому оно и крутое! – настаивает Хизаши, получая в ответ слегка озадаченный взгляд Айзавы. – Он ведет себя как пес, так что мы дадим ему собачье имя. - Это тупо, - говорит Айзава, и Хизаши пытается не принимать это слишком близко к сердцу. - Ну, тогда ты и придумай ему имя, - отвечает Хизаши, и Айзава хмурится из-за того, что сам себя загнал в этот угол. - Ладно, - Айзава опускает взгляд на котенка и внимательно его осматривает. – Желе. Хизаши пялится на него пару мгновений. Ему, вероятно, следует сходить проверить слух, потому что, он поклясться готов, Айзава Шота только что назвал кота Желе. - Он словно растекается, когда ты берешь его в руки, - объясняет Айзава, и Хизаши понимает, что нет, планировать встречу с доктором еще рано. - Как метко, - наконец говорит Хизаши. - Что насчет вот этого? –Айзава плюхается на пол и сидит, скрестив ноги, позволяя одному из котят забраться ему на колени - кошке, которая никак не может разобраться в своих больших лапках. И Хизаши не выдерживает. - Бигфут. Айзава смотрит на него скептически, словно Бигфут звучит страннее, чем Желе. - Ты назвал того, была моя очередь, - говорит Хизаши в ответ на возражения Айзавы. - Остался еще один, - отмечает Айзава, и Хизаши полагает, им придется вместе придумать имя для него. Котенок-не-Айзава все еще лежит, свернувшись, на подушке Хизаши и дремлет. На самом деле, чем больше он думает о ней, тем больше котенок напоминает самого Айзаву: такая же отрешенная, антисоциальная, темненькая и вечно сонная. И не будь здесь Айзавы, он бы точно поддался соблазну назвать кошку его именем и покончить с этим. - Может, Перчик? – спрашивает Хизаши. – Она вроде похожа на Перчик. Айзава издает какой-то неясный звук согласия – ну, Хизаши так думает, потому что он никак не протестует и не предлагает других имен. - Тогда Перчик, - объявляет Хизаши. – Желе, Бигфут и Перчик. - Нужно начинать делать плакаты, - говорит Айзава, подтаскивая рюкзак к себе поближе и роясь в нем. Спустя мгновение он достает чуть потрепанный полароид. Хизаши смотрит, как он недолго возится с ним и фотографирует двух котят, лежащих у него на коленях. Через мгновение он держит в руках уже готовую фотографию. Освещение, конечно, не лучшее, но двух котят на снимке видно отлично. Айзава смотрит на фотографию, и на его лице появляется скромная теплая улыбка, и Хизаши – Хизаши не может отвести взгляд. Не то чтобы он считал Айзаву несимпатичным или типа того, но видеть его улыбку – это словно стряхивать пыль со старых любимых драгоценностей. То есть, Айзава вроде как привлекательный. Вот же ж блядь. - Я включу музыку, - выпаливает Хизаши, хватаясь за свое радио. Он возится с ним дольше обычного, настраивая наконец станцию с топом 40 треков на английском. Он всегда находил музыку успокаивающей, и сейчас ему определенно нужно было успокоиться. Знакомый мотив «Fallin’» Алиши Киз разносится по комнате, и Хизаши делает глубокий вздох. Не то чтобы его раньше не привлекали парни. Он ориентировочно называет себя бисексуалом и в целом доволен этим. Сейчас, честно говоря, его больше волнует, что самопровозглашенный ненавистник музыки и полупрофессиональная грозовая тучка Айзава Шота кажется ему привлекательным. Это, думает он, настоящая проблема.

---

Хизаши удается пережить остаток вечера без инцидентов, да и вообще без чего-то слишком смущающего перед Айзавой. Вот только он внезапно замечает, что волосы Айзавы вблизи кажутся мягкими, а его щеки довольно быстро розовеют, стоит ему немного смутиться. И ничего больше в нем не выдает этого смущения – лишь мягкий оттенок розового на бледной коже. Хизаши приходится заставлять себя не пялиться на него. Той ночью, котенок-не-Айзава – Перчик теперь, напоминает он себе – лежит на его груди, а он сверлит взглядом потолок, пытаясь разобраться в эмоциональном месиве в своей голове. Оглядываясь назад, Хизаши все же понимает, что, очевидно, подсознательно был увлечен Айзавой с самого начала. Даже с его необходимостью всем понравиться и подружиться, он, определенно, старается больше обычного ради Айзавы. Почему же Айзава так его привлекает – он не понимает. Ладно, возможно, он немножечко врет себе на этот счет. Айзава таинственный парень, новичок, и вообще-то немного засматриваешься, когда следишь за тем, как он дерется. Он вроде бы всегда кажется настолько уставшим, что должен путаться в собственных ногах на тренировках, но вместо этого он показывает невероятную грациозность и расчетливую точность движений. Хизаши жалобно стонет, пряча лицо в руках. Думать о том, как его привлекает Айзава, - совсем не лучший выход из этой ситуации. Естественно, он никогда не умел избавляться от влюбленности (и да, он понимает, что в самом деле влюбился в Айзаву). Может, вдруг, если он будет игнорировать чувства достаточно долго, то все пройдет. Перчик встает с его груди, проходится прямо по лицу, оставляя след от лапки на левой линзе его авиаторов, и спрыгивает на кровать. Отчего-то у Хизаши появляется плохое предчувствие, что игнорировать его влюбленность в Айзаву будет так же легко, как и снующих вокруг котят.

---

Хизаши немного нервничает перед встречей с Айзавой, собираясь на следующее утро в школу. Они решили прийти пораньше, чтобы развесить постеры. Всю дорогу Хизаши слушает музыку, пытаясь хоть как-то отвлечься, но помогает это из рук вон плохо, только лишь напоминает, что он должен сделать еще один микстейп. Айзава вроде не особо жаловался на какие-либо треки из топа, что играли, пока они рисовали постеры, так что, может, стоит добавить попа в этот раз. И немного рока, да. Конечно, вся поп музыка, которая приходит ему на ум, - о любви. Вообще-то множество поп треков о любви – да песни любого жанра в основном об этом – но его щеки моментально краснеют, когда он думает о том, что Айзава все поймет, если он добавит слишком много подобного в микстейп. Он тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам, поправляя свои и так идеально торчащие волосы. Обычно он старается не трогать их после утренней укладки, но сегодня он слишком рассеян, чтобы заботиться об этом. К моменту, когда он добирается до UA, Айзава уже стоит у главных ворот, прислонившись к стене. На секунду Хизаши кажется, что он спит стоя, но стоит ему подойти поближе, Айзава открывает глаза и внимательно его осматривает. - Утречка, Айзава! – Хизаши изображает улыбку на своем лице, пытаясь скрыть факт того, что он провел половину ночи, думая о том, как сильно запал на Айзаву. Тот молчит и смотрит на Хизаши как-то странно. - Шота. - Что? – Хизаши непонимающе смотрит на него. - Можешь звать меня Шота, - бормочет Айзава, отталкиваясь от стены и направляясь в школу. Хизаши пялится на него, абсолютно ошеломленный, и ему приходится рвануть с места, чтобы догнать его. - Серьезно? – выпаливает Хизаши, наконец поравнявшись с Айзавой. – Ты уверен? - Мне забрать свои слова назад? – ворчит Айзава, едва заметно краснея. - Нет! Не нужно, - моментально отвечает Хизаши. Он молчит недолго, прежде чем испробовать. – Шота. Щеки Айзавы, кажется, краснеют еще больше, и Хизаши вновь не в силах отвести от него взгляд. - И ты зови меня Хизаши, - говорит он, прекрасно понимая, что, если Ай… Шота будет звать его по имени, то он втрескается в него еще больше. – Ну, знаешь, раз уж для меня ты теперь Шота. - Ладно, - отвечает Шота, пытаясь звучать грубо, хотя, думает Хизаши, его голос звучит скорее… довольным. Они расхаживают вокруг школы, развешивая плакаты в стратегически важных местах, и Хизаши кажется, что он где-то на седьмом небе. Хотя вообще-то он должен беспокоиться о том, что его влюбленность в Шоту — это словно кувалдой по лицу, но вместо этого весь чуть ли не плавится от счастья. Его единственная радость в том, что сидит он перед Шотой и не может пялиться на него все время, совершенно позабыв о парах. Тем не менее иногда, он готов поклясться, чувствует чей-то взгляд на себе, но, каждый раз оборачиваясь, так и не встречается ни с кем глазами. Он, должно быть, сегодня просто слишком разволновался. Когда после обеда начинаются геройские тренировки, Хизаши думает, что, кажется, сама Вселенная его ненавидит. - В этот раз я точно не поддамся! – говорит Хизаши, стоя напротив Шоты на ринге, готовый к спаррингу. За все время это их первая возможность потренироваться в паре, и Хизаши полностью сосредоточен на битве, зарываясь ногами чуть поглубже в песок для лучшей опоры. И он как-то не совсем уверен, песок здесь для того, чтобы смягчить их падения или приучить к битвам в разных условиях. И у Хизаши возникает идея. - Удачи, - фыркает Айзава, и в его тоне слышится некоторое самодовольство, вместо обычной усмешки. - Готовы? – спрашивает тренер, и они оба кивают. – Начинайте. Хизаши открывает рот, словно собираясь закричать. Краем глаза он тут же замечает, как все одноклассники кривятся и закрывают уши. Шота же, тем временем, активирует свою причуду, и его глаза наливаются красным. И тогда Хизаши наносит свой удар. Это совсем немного нечестно, думает он, занося ногу и пиная в сторону Шоты песок. Он слышит, как тот шипит, удивленный, и закрывает глаза в попытке избежать попадания песка в них. Хизаши пользуется возможностью, вновь активирует свою причуду и довольно громко кричит, лишая Шоту равновесия. Затем бросается на него и валит с ног, крепко прижимая к земле. - Я победил, - шепчет Хизаши, пока Шота непонимающе глядит на него. – Твоя причуда не работает, если ты моргаешь или закрываешь глаза, да? Лучше носи очки, чтобы никто не мог этим воспользоваться. Шота смотрит на него во все глаза, явно застигнутый этим врасплох, и, краснея, ворчит: - Слезь с меня. Хизаши внезапно осознает, в каком положении они сейчас - он сидит верхом на Шоте, и тело, лежащее под ним, такое теплое и крепкое. И теперь краснеет он, подскакивая с Шоты, как ошпаренный. Они как-то совсем неловко стоят рядом у края ринга, когда начинается следующий бой, и Хизаши старается не зацикливаться на воспоминании о лежащем под ним теле Шоты. Потому что это совершенно точно совсем не то, о чем он должен думать на парах, и он проклинает свои взыгравшие подростковые гормоны. - Это было… хорошо, - внезапно говорит Шота, на удивление Хизаши. - Что? – он непонимающе смотрит на Шоту. - Твоя стратегия – это было умно, - поясняет Шота, и Хизаши пытается переварить факт того, что Айзава Шота, из всех людей, боже, похвалил его боевые способности. – И твоя идея про очки… Я воспользуюсь. - О, ну, - говорит Хизаши. – Спасибо. Шота кратко кивает в ответ. Очевидно, он не так уж часто говорит комплименты людям. И Хизаши пытается не чувствовать себя таким уж особенным из-за этого, но что-то не справляется с этим. Это нихрена не помогает с его влюбленностью.

---

На следующий микстейп, похоже, он потратит еще больше времени. Вероятно, потому что его паранойя подсказывает, что каждый добавленный трек так и кричит «ЭЙ Я СУПЕР СИЛЬНО ВТЮРИЛСЯ В ТЕБЯ!» Потому что, ну, он и правда супер сильно влюбился. Хизаши вообще никогда не умел останавливаться на полпути, и, видимо, это на любовь распространяется тоже. Теперь, кажется, он каждую секунду думает о Шоте: о том, как мило он выглядит сонным, о его глупой тайной одержимости котами, о том, как прекрасно звучит, когда он называет имя Хизаши. Шота, Шота, Шота. Он похож на заевшую пластинку. Отчасти он хочет поныть кому-нибудь об этом, но в школе нет никого подходящего, хотя в целом он уверен, что никто не станет поливать его дерьмом за это, хотя и проверять пока не хочет. Иида, думает он, мог бы выслушать, но он, скорее всего, в итоге просто скажет, что это все из-за его глупых попыток подружиться с Шотой. На самом деле это и правда целиком и полностью его вина. Он думает, что мог бы поговорить с матерью об этом. Она все еще в хороших отношениях с ее бывшей, так что Хизаши знает, не будет никаких проблем с его этим влечением к парням и влюбленностью в одного особенного. Но он все еще не уверен, что хочет говорить о своей глупой подростковой влюбленности со своей мамой. В основном он говорил об этом с котятами. Они неплохие слушатели, кроме тех моментов, когда решают прогуляться по его лицу в самой середине рассказа. Когда он наконец завершает свой следующий микстейп, сильно сомневается, прежде чем отдать его Шоте. Он практически весь день носит его в сумке, все время переживая. В конце концов, набравшись смелости, отдает его Шоте, пытаясь выглядеть максимально непринужденно. - Микстейп номер три, - говорит Хизаши, подавая CD Шоте, собирающему свои вещи после пар. – В третий раз же всегда везет, да? - Много времени прошло. Думал, ты уже сдался, - говорит Шота, принимая микстейп и рассматривая его. - Многие говорят, что я не знаю, когда стоит остановиться, - отвечает Хизаши, широко улыбаясь. – Я буду заставлять тебя слушать музыку, пока не найдешь что-то свое. Я уверен, мы уже близко. - То есть только до конца этого года, - подчеркивает Шота. - До конца года – это только пари, - поясняет Хизаши. - Да, - отвечает Шота, глядя на Хизаши как-то странно. – Но, если я выиграю, могу просто пожелать, чтобы ты прекратил. - Я… - Хизаши хмурится. – Полагаю, можешь. Но подумай, вместо этого я мог бы много крутого сделать для тебя! Спустя мгновение Хизаши понимает, что вообще такое сказал, и моментально краснеет, представляя, как эти его слова можно интерпретировать. - Э, - говорит Хизаши. – То есть… - Я постараюсь не загадывать что-то ужасное, когда выиграю, - Шота выглядит явственно довольным. Даже, кажется, ухмыляется самыми уголками губ. - Если победишь, - поправляет его Хизаши, все еще краснеющий. - У тебя не так уж много времени осталось, - подчеркивает Шота, и Хизаши всеми силами старается не думать о том, что будет, когда у него не останется причин зависать с Шотой. Хотя есть еще котята. Может, ему удастся соблазнить его свиданиями с ними или типа того. - О, кстати, Кавасаки-сэмпай из 2-Б сказал сегодня, что хочет взять одного котенка себе, - говорит Хизаши. – Кажется, Бигфута. - Хорошо, - отвечает Шота и кажется слегка грустным, потому что теперь будет видеть на одного котенка меньше. - Да, думаю, маму начинает раздражать постоянное присутствие котят дома, - говорит Хизаши, облокачиваясь о парту позади. Немного запоздало он понимает, что в классе остались только они вдвоем. – Мама работает дома – она писатель-фрилансер – так что ей приходится все время с ними сидеть. - Ты уже решил, которого оставишь? – спрашивает Шота, пытаясь выглядеть совершенно незаинтересованным, и Хизаши вообще-то на это не ведется. - Перчика. - О, - говорит Шота и кажется слегка удивленным. Хизаши понимает, он громкий, он экстраверт и довольно популярен к тому же. Так что, Шота, верно, думает, что ему бы больше подошли Желе или Бигфут, более энергичные котята, вместо Перчика - неприветливой и отчужденной. Ну, в общем-то Хизаши и сам был слегка неприветливым и отчужденным в последнее время. - Знаешь, можешь зайти ко мне на выходных, если захочешь, - говорит Хизаши и быстро добавляет. – Котят повидать. Шота моргает. - Я спрошу отца, - наконец отвечает он. Хизаши не может не радоваться, что ответили ему не категоричным отказом.

---

В итоге Шота приходит к нему в субботу. Он очаровательно смущается при матери Хизаши, как и в прошлый раз, и неловок, когда представляется его отцу. В итоге Хизаши становится жаль парня, и он скорее уводит Шоту наверх, спасая от безжалостной инквизиции семьи Ямада. Хизаши отчасти гордится, что не забыл убраться в комнате на этот раз. Конечно, в большей степени потому, что распсиховался, думая о том, как объект его воздыханий побывает в спальне. И не важно, что вообще-то Шота уже видел все это и не сказал ни слова. Теперь это дело принципа. На самом деле, не стоило Хизаши так париться о состоянии своей комнаты, потому что Шота игнорирует вообще все, кроме котят. Теперь их всего лишь двое – Кавасаки забрал Бигфута на днях. Желе трется у ног Шоты и забирается к нему на колени, и даже сама Перчик удостоила его своим вниманием. Возможно, Хизаши должен ощущать себя всеми забытым и ненужным, но ему, честно говоря, нравится наблюдать за тем, как Шота развалился на полу, позволяя котятам играться на нем. Вскоре Хизаши заставляет себя оторвать взгляд от парня, чтобы наконец включить радио. Музыка начинает разноситься по всей комнате, и Хизаши ловит себя на том, что и сам тихонько мурлычет в такт ей. Он смотрит на Шоту, ожидая, что тому не понравится сторонний шум, но тот молчит. Может, просто слишком занят котами? - Кстати, уже послушал последний микстейп? – спрашивает Хизаши, присаживаясь на пол рядом с Шотой и перемещая Перчика поближе к себе. Она смотрит на него как-то скептически, но вскоре сама забирается на колени и устраивается лежать у него на животе. Шота молчит, не отвечая на его вопрос. - Не в моем вкусе, - наконец говорит Шота, не глядя на Хизаши. - Черт, - тяжело вздыхает он. – Ну, ладно, думаю, это уже прогресс. Раньше твоя критика была более конкретной. Шота что-то ворчит в ответ, но никак более не комментирует, сосредотачиваясь вместо этого на игре с Желе, мурчащим словно газонокосилка. Он точно будет весь в кошачьей шерсти к вечеру. Вообще Хизаши не особо ладит с тишиной. Никогда не ладил, да и никогда не будет. И да, хоть в комнате не так уж тихо, в конце концов играет музыка, Хизаши все равно места себе не находит из-за желания заполнить помещение звуком собственного голоса. Так что он начинает подпевать играющему треку. Песня на английском, американской группы, но он практически целиком помнит текст, ведь слышал ее множество раз за лето. Он качает головой в такт и даже не сразу замечает, что поет намного громче, пока не переводит взгляд с Перчика на Айзаву, уставившегося на него. - Ой, - говорит он и моргает. – Прости, я иногда… - Ничего страшного, не обязательно останавливаться, - бормочет Шота, опуская глаза на Желе на его коленях. - Окей, - говорит Хизаши. – Я тогда, эм… Он вообще-то никогда ни для кого не пел, не считая самого себя, конечно, но Шота даже и не кажется зрителем. Может, это, потому что Шота уже дал понять, что совсем не любит музыку, так что вроде бы ничего такого особенного и не ждет. Он не ожидает, что Хизаши окажется хорошим певцом, поэтому Ямада не чувствует почти что никакого давления. И поет. Английский текст звучит с акцентом, на инструментальных частях он тоже не может не подвывать, изображая в воздухе игру на гитаре так усердно, что Перчик даже недовольно мяукает из-за чрезмерной его активности. Он исполняет одну песню за другой, до тех пор, пока его горло не начинает болеть от перенапряжения и попыток сдерживать причуду. Хотя, наверное, он мог бы петь еще целую вечность, если бы Шота не прервал его. - Мне пора, - неожиданно говорит он, и, глядя на часы, Хизаши понимает, что тот молчал все эти три часа. - Вот же хрень, извини, - вздрагивает Хизаши. - Не думал, что буду петь так… - Ничего, - перебивает Шота, и почему-то это не кажется ложью из вежливости. К тому же, он вроде не так уж часто врет, лишь бы не обидеть, по крайней мере Хизаши. - Ну, я тогда провожу тебя до двери, - говорит Хизаши, усердно пытаясь не поддаваться собственной неловкости. Шота хмурит брови, мол, зачем это идти с ним до двери, но так ничего и не говорит. Когда они проходят в коридор, вместо обычного прощания, Шота почему-то замирает на пороге. И говорит: - Ты победил. - Что? – спрашивает растерянный Хизаши. - Ты победил, - повторяет Шота, избегая взгляда Хизаши. – Ты нашел музыку, которая мне нравится. Хизаши непонимающе смотрит на него, совершенно ошеломленный, но так и не успевает потребовать объяснений - Шота уже выходит за дверь.

---

Хизаши проводит все воскресенье, пытаясь понять, что же Шота имел в виду под своим «ты победил». Технически он как бы все понимает. Каким-то образом за эти три часа Шота услышал, ну, как минимум, один трек, который ему понравился. Дело разве что в том, что Хизаши не знает, какой именно, и это сводит его с ума. Он весь день пытается вспомнить все треки, что крутили по радио за это время, добавляя их в свой никак не упорядоченный список. Он может вспомнить всего лишь две трети всех песен, и это не перестает мучить его. В конце концов он бросает свои попытки нарыть все треки и записывает на скорую руку микстейп из всего, что смог собрать. И сильно надеется, что не упустил тот, понравившийся Шоте. Однако, когда Хизаши кладет CD на стол Шоты, тот лишь непонимающе на него смотрит. Он поднимает диск, хмурится и глядит на Хизаши так, словно требует объяснений. - Я сделал все возможное, - говорит Хизаши. – Я не смог вспомнить всех треков, что мы слышали, но тут большая их часть. Надеюсь, там есть и тот, что тебе понравился. Шота долго смотрит на него пустым взглядом. - Его там нет, - говорит он. - В смысле его там нет? – хмурится Хизаши. – Ты еще не слушал даже! - Я знаю, что его там нет, - вздыхает Шота, оставляя Хизаши еще более озадаченным. - Как… - начинает Хизаши, но Шота перебивает его, шумно вздыхая, проводя рукой по своим спутанным волосам. - Просто – подумай, - ворчит Шота, слегка краснея. – Все не так уж сложно. Но, по-видимому, для Хизаши это сложно. Он проводит всю пару современной литературы в попытке разобраться, но ни черта не выходит. Современная литература сменяется английским, и Хизаши отчасти сожалеет, что не сидит позади Шоты, чтобы осмотреть его на предмет каких-нибудь улик. Как вообще он мог знать, что на микстейпе нет его песни? Они же не слушали – Оу. Оу. Ну нет, не мог же он?.. Быть не может, чтобы Шоте понравилось его пение. Хизаши как бы уверен, что поет не так уж плохо, но он даже близко не профессионал. Как нахрен Шоте мог понравиться его голос, если он отрицает вообще всю музыку? Тут может быть одно объяснение, которое, думает Хизаши, совершенно невозможно. Хизаши удается застать Шоту во время обеда. Ему отчасти жаль бросать Ииду и остальных одноклассников, которые приглашают его с собой, но иначе он просто не сможет дождаться конца дня, чтобы поговорить обо всем с Шотой. Как только класс начинает пустеть, Хизаши идет прямиком к столу Шоты. Он оглядывается, словно пытаясь найти пути отступления, но Хизаши решительно преграждает ему дорогу. - Я нашел только одно объяснение всему, - говорит Хизаши, как только кабинет покидают последние студенты, оставляя их наедине. – Это немного странно, так что не смейся, если я ошибаюсь. Шота смотрит на него странно, вроде говоря взглядом «продолжай». Он выглядит немного зажато, слегка нервничая, что подсказывает Хизаши, что он даже может оказаться прав. - Это было мое пение? – выпаливает Хизаши. – Потому что больше ничего другого мы не слушали. Хотя, а что, если ты солгал о каких-то предыдущих микстейпах? Блин, это же даже логичнее… - Нет, - мычит Шота, выглядя весьма смущенно и избегая зрительного контакта с Хизаши. – Это было твое пение. Хизаши пялится на него пару минут. Он вообще-то не ожидал, что окажется прав. - Правда? – спрашивает Хизаши. Щеки Шоты краснеют еще сильнее, но он кивает в ответ. – Вау, это, прям… вау. - Не так уж удивительно, - бормочет Шота, и Хизаши не может сдержать смешок. - Я вообще-то никогда ни для кого не пел, - говорит он, кажется, удивляя этим и нахмуренного Шоту. – То есть, кроме моих родителей, когда мы в машине едем. И, ну, котов. - О, - смущается Шота. Он смотрит на Хизаши, совсем удивленный, словно считал, что тот поет всем без разбору. - Ага, это, знаешь, нечто такое, что я делаю только, если чувствую себя максимально комфортно рядом с кем-то, - отвечает Хизаши, не сразу понимая, что такое сказал, и волнуясь теперь о том, как Шота воспримет эти слова. И, очевидно, тот совсем не знает, как реагировать, поэтому тут же меняет тему. - Хочешь, чтобы я шел обедать с остальными сегодня или начать с завтрашнего дня? - Что? – спрашивает Хизаши, озадаченно глядя на Шоту. - Наше пари, - поясняет Шота, хмурясь. – Я должен обедать с тобой теперь. - Оу. Хм, - отвечает Хизаши. Не то чтобы он забыл о пари, но с тем, как Шота браковал его микстейпы один за другим, он не ожидал, что все закончится так быстро. Осознание победы еще не настигло его. – Ну, вообще-то мы прямо сейчас пропускаем обед. - Значит, завтра, - Шота тяжко вздыхает, примиряясь со своей судьбой. И у Хизаши возникает идея. Мысль о том, что по какой-то необъяснимой причине Шоте нравится его пение, опьяняет его. - Ну, технически ты признал мою победу в субботу, так что должен был обедать со всеми уже сегодня, - говорит Хизаши, и лицо Шоты принимает угрюмое выражение. – Чтобы исправиться, можешь сходить со мной поесть мороженого после школы или типа того, - и торопливо добавляет. – Если хочешь! Шота моргает, совершенно удивленный. Хизаши подавляет желание скривить лицо и уже готовится к отказу, когда Шота наконец спрашивает: - Как друзья? - Оу, - неловко отвечает Хизаши. – Ну, если ты этого хочешь. - А если я хочу не этого? – Шота внимательно смотрит на Хизаши. Тот пялится в ответ, размышляя над тем, куда приведет этот разговор. - И чего же ты тогда хочешь? – спрашивает Хизаши, и его сердце, кажется, перестает биться. Он старается не возлагать слишком большие надежды, но едва ли справляется с этим. Шота кусает и без того потрескавшуюся нижнюю губу. - Свидание, - наконец бормочет Шота, настолько тихо, что Хизаши едва ли слышит его. - Правда? – спрашивает Хизаши, вздрагивая от собственной громкости. Шота смотрит на него как-то неуверенно. – То есть, да! Конечно! Свидание – звучит просто замечательно! На губах Шоты появляется крошечная улыбка, и Хизаши пытается понять, возможно ли вообще сделать этот день еще лучше.

---

В следующий понедельник Хизаши приносит Шоте новый микстейп и говорит: - На этот раз, я знаю точно, тебе понравится. И Шоте нравится. (На самом деле он настолько понравился Шоте, что даже спустя пятнадцать лет этот диск остается единственным в его коллекции.)