Broken machines

Всем всегда было похуй на него. Реально, с самого детства. Папаша свалил не глядя — только пятки сверкали, а ухажеры матери сменялись быстрее, чем шкура хамелеона, куда мамке там было вспомнить, что у нее есть сын. Маленький (он что, реально когда-то был таким пиздюком?..) Гэвин копался где-то на грязном полу с какими-то полусломанными машинками и, в общем-то, еще не чувствовал недостатка в общении. Знал бы, что полусломанные машинки с человеческими мордами окружат его через пятнадцать лет так плотно, что не вздохнуть, нахер бы никогда даже не прикоснулся ни к одной из них. Чуть ощутимее одиночество стало в школе. Вечно растрепанного, колючего, со следами не то сажи, не то просто грязи на лице, его как-то сторонились. Маманя, окончательно заменившая хер на горлышко бутылки, считала, наверное, Рида очередным приходом или белочкой в человеческий рост. Он замыкался все сильнее, обрастал (в переносном смысле, конечно) слоем какой-то коросты, не пропускающей человеческого участия и внимания, становился все более грубым. К выпуску он стал не по годам отъявленным мудаком, гонявшим на байках, лишь бы как-то развеяться, выпустить наружу все то дерьмо, что годами держал в себе. Решение пойти в полицию пришло неожиданно. Просто однажды Гэвин вернулся домой и с каким-то отвратительным облегчением увидел неестественно откинувшуюся на спинку стула мать. Тащить на себе инвалидку, даром что пенсия у нее была неплохая, Рид задолбался, а тут надо же, какая удача. Этот цинизм он даже не собирался отгонять от себя или как-то корить свой характер. С раздражением он думал: если бы все охуенные советчики хлебнули дерьма с его, то позасовывали бы все свои наставления куда подальше. С перепою померевшая мать его отрезвила. Он, и сам уже нередко потреблявший, решил, что дальше так жить нельзя. В конце концов, на бухло тоже зарабатывать надо. Эмоциональная стена, которую он старательно воздвигал, помогла пройти испытания на стрессоустойчивость и стабильность нервной системы, а неплохая физическая подготовка (даром что печень проспиртована) принесла почти высшие баллы по результатам тестов. В общем, как жил на преодоление, так и дальше Рид пошел прошибать лбом стены. Сначала получалось. Он, молодой, талантливый, плюющий на свою безопасность и потому способный в мгновение ока принимать рискованные, но приносящие успех решения, быстро продвинулся и вскоре ходил на штурмы и задержания во главе особой группы. Это, на самом деле, было херово — управлять, командовать и организовывать, при всей своей выебистости, Гэвин не умел. Да и где бы ему вообще научиться банальному взаимодействию с людьми, когда, уважаемые советчики, он вырос в грязи и одиночестве? В общем, его, конечно, уважали и даже восхищались, но — издалека, особо друзей у него не появилось. Зато появились враги. Ну, если можно считать врагами жестяных уродов из КиберЖижи, как про себя, плюясь ядом, называл это сомнительное заведение Рид. Сначала этот малахольный «я-передовая-модель-девиация-сосатб» Коннор, на которого тут же со старческими соплями повесился Андерсон. А теперь еще и дебил в собачьем конусе «мой-мэйнфрейм-защищен-как-золотой-запас-страны» Ричард. Ричард, блять. И конечно же! Хэнк у нас умница, заслужил вместо оловянного ордена целый оловянный завод по производству проблем на жопу. Так и Гэвин, блять, умница, давайте дадим ему завод еще более оловянный и еще более производительный по части проблем, засад, жопы, косяков и т. д. Мотивом такого поведения Гэвин мог назвать только одно — похуй. Начальству похуй, сослуживцам и подавно, ждать эмоций от передовейшей модели не приходится. Всем абсолютно, глубочайше плевать, чего там хочет маленький грязный мальчишка с машинкой в углу темной комнаты. С той лишь разницей, что вместо комнаты теперь светлый участок, а вместо машинки — Ричард. А Рид, глубоко внутри на самом деле подгнивший и оттого ломающийся, не изменился. Щетина, может, отросла побольше. Так или иначе, с машинкой пришлось сработаться. Ровный, как газон, Ричард приносил кофе, менял форму, этим самым кофе залитую, беспрекословно выполнял приказы... Один раз даже почти замотался в липкую ленту для мух, Гэвин до сих пор вместо колыбельных на ночь вспоминает выражение лица андроида, которого удалось убедить в том, что такой его вид лучше скажется на производительности отдела. И уже когда Ричард принялся ваять корону из желтой липкой ленты, Гэвин поспешно замахал руками, отменяя приказ и сбивчиво объясняя, что метод — экспериментальный и лучше пока не стоит. С той поры что-то и поменялось. Гэвин не был мастаком по части чувств, тем более, по части чувств (вернее, их отсутствия) андроидов. Но даже ему было понятно, что машина, прекрасно осознающая долбоебизм ситуации и все равно выполняющая приказ своего даже не начальника — старшего напарника, — подозрительно смахивает на девианта. И он начал наблюдать. Диод, который у того же Коннора часто менял цвет, так как тот тупо по-человечески мог умилиться с собачки-кошечки-цветочка-слюней заснувшего на столе Андерсона, у Ричарда же безмолвно голубел. Холодные глаза не выражали ничего, кроме запрограммированной вежливой заинтересованности. Идеально прямая спина, каменная походка — он был андроидом до мозга эндоскелета. Но у Рида противно зудело в голове — нет, блять, ищи, что-то тут не так. В то время как червоточина внутри лишь хмыкала — совсем кукухой поехал, придурок, так соскучился по вниманию, что ждет его от железяки. Надежнее было бы купить резиновую куклу, не так ли? Гэвин трясет головой. С каких пор в ассоциативный ряд, начинающийся с Ричарда, стали вползать сдувшиеся резиновые бабы, тоже стало загадкой. Рид нервно сжал в руке стаканчик кофе, на этот раз хоть пустой. А то в прошлый раз загадил все в радиусе метра. Ебаный ты RK900, хоть бы тебя уже разобрали на запчасти, как же ты зае... Ричард вошел в участок все той же солдатской походкой. Гэвин недовольно крякнул — его бесило в андроидах все и в особенности то, что ходили они топорно и практически бесшумно. Может, Хэнк и ловит какой-то кайф в том, что его железка как из воздуха появляется за спиной и начинает читать лекцию о ЗОЖ, а вот Гэвину вообще не улыбается каждый раз чуть не обсираться (но не обсираться), когда так же подкрадывается Ричард. Сейчас, слава яйцам, Гэвин сидел лицом к дверям. А ладони все равно покрылись холодной испариной, взгляд привычно метнулся к диоду. Хера там, голубой, что небо надо мной, мрачно думалось Риду, пока Ричард монотонно вещал об очередном убийстве на окраине Детройта. - Ну и чо? - привычно сплевывает Рид, вставая и потягиваясь. Кости благодатно хрустят, и человек выходит из-за стола, задевая плечом андроида, застывшего в неподвижности в ожидании приказа. Плечо, что характерно, уже давно приобрело синеватый оттенок гематомы, потому что Рид делает это регулярно, но никакой реакции так и не добивается. Ричард еще секунды три залипает в пространство, а потом разворачивается и идет следом. В машине они молчат. Вернее, сначала Ричард договаривает что-то там об известных на данный момент обстоятельствах дела, потом зачем-то вставляет ремарки о погоде и интересуется здоровьем Рида. В первый раз, когда андроид вдруг спросил об этом, едва закончив рассказывать о циклоне с Атланты, Гэвин чуть не протаранил штакетник дома какой-то уважаемой детройтской старушки. Ричард с кирпичом на светлом лике объяснил, что состояние здоровья его напарника — важный фактор, влияющий на исход какой бы то ни было операции. Гэвин хотел послать его целым небоскребом, позорно задохнулся на середине фразы и, откашливаясь, не заметил усмешки — того, чего на лице RK900 никогда не было и быть не могло.

***

- Алан Уэлш, малый из сопротивленцев. Тех, которые самые конченные, - флегматично пояснял офицер Тейт, кивая на остатки ствола сломанной осинки. Ричард уже нашел вторую половину дерева, красную от человеческой крови. - Это из чернознаменников, что ли? - фыркнул Гэвин. Только, блять, столкнуться с маньяком со стороны отчаянно противившихся миру с андроидами фанатиков ему не хватало. - Ага, - Тейт харкнул в сторону. - Они спецом выкупают андроидов и пачками их стреляют на заброшенных заводах и так далее. Этот, видно, одиночка — мочить хотел по одному, а замочили самого. - Карма та еще сука, - лениво отозвался Рид. Изо рта его вылетели облачка пара. Это было странное место. Низина, где было холодно, как сказал Ричард, на три градуса холоднее, чем в среднем по Детройту, это раз. Рядом — остатки не то какой-то гидроэлектростанции, не то просто заградительной плотины, это два. Воняло мочой и блевотиной, это три. Распростертый на земле, с раскинутыми, словно для объятий, руками человек с выдавленными глазами, это четыре. Ебанутый андроид, совершенная модель с по-прежнему абсолютно идиотским методом анализа, похожим на два-пальца-в-рот-с-похмелья, это пять. В общем, Гэвин был готов тоскливо взвыть, но только глубже втянул голову в плечи, ежась от холода. - Эй, тостер, как дела? - Рид вразвалочку подкатил к андроиду, когда брифинг был закончен. - Причиной смерти послужило обильное внутреннее кровотечение в абдоминальной области... - монотонно завел андроид. - Какой-какой области? - Гэвин фыркнул. - Области живота, детектив. - Снисходительно оборвал Ричард. Гэвин только поморщился и махнул бледной, с синеющими ногтями ладонью, мол, продолжай. - Удар был нанесен точно, это позволяет предположить, что убийца — андроид, так как только он мог с вероятностью в девяносто девять и семь десятых процента высчитать, как нужно бить, чтобы летальный исход наступил в считанные мгновения. Кроме этого, уже из мертвого тела были удалены зрительные анализаторы. Это немотивированно даже для девианта, если только... Случилось странное. Ричард не договорил. Он вдруг уставился в землю, и если бы Рид пригляделся внимательнее, то подобрал бы к этому взгляду эпитет «потерянный». Однако, занятый осмотром тела, детектив не обратил внимание на изменившегося андроида. И на то, что половина диода вдруг мигнула желтым.

***

Гэвин Рид ничего и не замечал. Ричард, конечно, был знаком и с его досье, и с медицинскими показателями, и с возможными психологическими проблемами. Так что простейший анализ от частного к общему дал андроиду представление о механизмах защиты, которыми пользовался Рид с самого детства. И об обстоятельствах, которые эти самые механизмы запустили. Ричард знал, что люди не роботы. Они могут быть гениальны и безумны одновременно. Здоровы телом и больны душой. Живы физически и давно мертвы внутри. Чистые одеждой и грязные мыслями. Добрые, злые, честные, лживые, верные и ветреные... А могут быть такие, как Гэвин Рид. Запутавшиеся, одинокие, грубые, грустные — и в то же время удивительно сильные, обладающие гибким умом, храбрые и трудолюбивые. Ричард видел это в своем напарнике, а вокруг, казалось, никто этого не замечал. Все избегали Рида, а если и возникала необходимость заговорить с ним, то делалось это неохотно и максимально поспешно. Это несоответствие впервые окрасило диод в бледно-желтый цвет. Человек с неаккуратной щетиной, характерным запахом двухдневного похмелья, мятый, с тяжелым взглядом темных глаз, колкими фразами и вечным тремором абсолютно не был похож на блистательного служащего из досье. И почему медперсонал не замечает откровенной сломанности своего подопечного? Ответ пришел не сразу, но пришел. Гэвин Рид сам не замечал никого вокруг, отталкивал робкие попытки помочь ему и даже кофе, который Ричард принес ему в первый раз, швырнул в него же, буквально взревев от гнева. Относись к другим так же, как хочешь, чтобы они относились к тебе. Рид, замкнувшийся в коросте одиночества, подточенной жалостью к себе, хоть и мастерски замаскированной под рвение к работе, не заметил, как специально отвратил от себя всех. Но то — люди. Ричард человеком не был. Во второй раз Ричард принес кофе по приказу, но Рид не выпил его, а вылил на пол и приказал убрать. Ричард мотивов не понимал, но выполнил все, следя за реакцией человека. Мелькнувшее на лице удивление стало достаточным результатом. На третий раз Рид просто поставил его на стол и забыл выпить. Остывший кофе Ричард унес сам. На четвертый раз Гэвин сдался и кофе выпил. Прямо при андроиде, глядя ему в глаза поверх края стакана, пока не пришлось запрокинуть голову, допивая остатки. В этот кратчайший миг диод сверкнул красным, но когда Рид выпрямился, Ричард снова был спокоен. Они вели перекрестный огонь наблюдений друг за другом и не замечали этого. Один мысленно перебирал все ситуации, ложась спать; второй — листал файлы воспоминаний перед тем, как уйти в режим гибернации.

***

Ричард знал, что горячая война закончилась и началась холодная. Между андроидами и людьми, между андроидами и андроидами... и между людьми и людьми — тоже. Были те, кто с радостью воспринял мир. Были те, кто миру воспротивился. Кто из людей был храбрее — снова вступали в противоборство с превосходящей расой. Менее смелые шли на своих же с транспарантами и митингами. Среди андроидов тоже нашлись фанатики, считающие Маркуса, избравшего путь мира, слабаком и тряпкой. И нынешнее убийство было подтверждением воинственных намерений небольшой группки андроидов. Они не собирались уживаться с людьми, даром что чем дальше — тем больше прав получали. Секта, вырезающая людям глаза, следуя фразе Маркуса же «Око за око — и мир ослепнет», собиралась как раз-таки лишить зрения мир людей и тем самым получить неоспоримое преимущество в войне. Символом этого и стал своеобразный ритуал последователей секты. Особенно сектанты не любили полицию и их помощников, моделей-детективов. Об этом тоже знали и ничего не делали.

***

- Блять, ложись! - заорал Рид. Ричард, углубившийся в анализ полученных данных, отреагировал не сразу. И это тоже было очень плохо. Передовая модель не должна была так косячить. Не должна была думать о том, что в жерновах противоречий может пострадать один конкретный человек и его нужно защищать. Но именно это и случилось. Андроид-девиант-сектант, по всей видимости, использовал Уэлша лишь как живца. Истинной его целью был Ричард. Мужская модель с функционалом продавца безошибочно палила из дробовика, прячась за укрытием из кучи сваленной в футуристическую скульптуру ржавой арматуры. Грянул громкий выстрел, встрепенулись и послетали с веток, оглашая низину утробным карканьем, какие-то вороны. Человек повалился к ногам Ричарда тяжелым мешком. Офицеры открыли огонь по сектанту, но тот уже скрылся в лабиринте заброшенных зданий. На промерзлой земле начинало темнеть пятно крови. Ричард быстро оценил ситуацию и запросил машину скорой помощи, тут же отсылая координаты и данные о ранении. Диод попеременно сиял то желтым, то красным. Рид тяжело, с хрипом, дышал. Пуля прошила грудь насквозь и в правом легком уже через час мог начаться пневмоторакс. Неожиданно Гэвин открыл глаза — широко распахнул, стали видны желтоватые белки и красные полопавшиеся сосуды, — закашлялся и совершенно абсурдно усмехнулся. - Красный-таки. И отключился.

***

Из-за двери доносились сиплые сопротивления, громкий голос врача, кашель и споры. Ричард, дожидавшийся за дверью, крутил большим пальцем о большой палец, сцепив ладони в замок. Белая, в мелких трещинках, плитка под ногами. Стены со здравоохранительными плакатами. Трещащие лампы с режимом кварцевания. И двери, двери, двери палат и кабинетов, тянущиеся вдоль до самой угрожающей красной надписи «Реанимация». Слава rA9, Рид проторчал там недолго. Гаденыш оказался живучим, его организм — стойким, и провалявшись без дела (раздражая этим Ричарда неимоверно) неделю-другую, Рид вернулся в строй. Сейчас, лежа в общей палате, перемотанный бинтами (- Это тебе за липкую ленту; - Катись к черту, еблан), он и то умудрялся вставлять палки в колеса врачам и ломился на работу, вопреки предписаниям. Дверь распахнулась и усталый врач, чуть ли не вытирая пот со лба, остановился рядом с андроидом. Безмолвно ткнув в два места на планшете, доктор дождался, пока Ричард проставит электронную подпись, и ушел, махнув рукой, мол, разбирайтесь сами. Ричард поднялся и открыл дверь. Андроид бегло проанализировал палату — от состояния воздуха до чистоты помещения — и, оставшись более-менее довольным, шагнул к Риду. Тот выглядел донельзя довольным, будто не патроном в грудину получил, а только что с тайского массажа вернулся. Ричард, однако, не повелся на эмоциональную провокацию, сканируя заживающую рану. В целом, дела шли неплохо, даже удовлетворительно, и значило это лишь одно. Противоречивая, непонятная, откровенно занудливая, мерзкая залупа Гэвин Рид возвращается в участок. - Вы поступили опрометчиво и неблагоразумно, - отчеканил Ричард. Он-то сюда не сопли жевать пришел. - Тебя ж защищал, кастрюля ублюдская, - рыкнул Гэвин. В глазах, однако, словно бы мерцали искры. - Я не нуждаюсь в защите. В состав моего эндоскелета включена броня... - Блять, помолчи. Знаешь, что такое спасибо? Слово такое вежливое. Вот выговори и иди нахуй, - Рид отвернулся, высматривая что-то в пустом окне с видом на белое небо. - Спасибо, - механически повторил Ричард. Что-то было не так. - Вы меня закрыли собой. Люди поступают так, если... - Если их напарники — тупые кретины, застывшие как бараны. - Если заинтересованы в объекте защиты или испытывают к нему определенные чувства. Все-таки Ричард был машинно-беспощаден. Он топтался по Гэвину с упорством танка, выуживая какие-то в жопу ненужные переживания. Рид прищурился, окидывая девианта — он знал, это так, — пристальным взглядом. - Хорошо, допустим. А у тебя почему диод красным горел? Волновался? - он демонстративно скрестил руки на груди, ожидая ответ. - Да. - Спокойно отозвался Ричард. - Я, в отличие от Вас, способен признать свою девиацию и свои... нестандартные эмоции в отношении Вас. - Нетрадиционные, ха. А тебе... ничего за это не будет? - Рид вдруг сник. Была вероятность, что КиберЖижа займется девиантом среди передовых моделей и тогда... - RK800 не сняли с производства и он все еще находится на службе. Общественное мнение склоняется к тому, что андроиды-девианты, если эта девиация контролируемая и, так скажем, пассивно-мирная, даже лучше интегрируются в деятельность человека. Поэтому, думаю, КиберЛайф не станут дискредитировать себя, разбирая меня на запчасти для стиральных машин, - Ричард посмотрел на Гэвина, который тихо прыснул, но почти сразу же снова стал серьезным. - Ты не веришь тому, что говоришь, - отрезал Рид. Ричард же отвел глаза, по-человечески сломанная машина, и в палате повисла тишина. - Если мне... дадут положительную характеристику от полицейского департамента... - Да хоть три, - шикнул Гэвин. - Ты мне еще пригодишься, железяка, я тебя еще в ленту для мух не замотал. Ричард покачал головой. Стать девиантом из-за этого ребенка — ебаный стыд.

***

На поверку оказалось, что КиберЛайф, поднявшая на шуме бабла и хайпа, уже разрабатывала еще более навороченную модель детектива, забив даже на RK900. Так что Ричард спокойно вернулся в участок. Ну, относительно спокойно. Хэнк, старый пес, понял все как-то сразу, долго орал, уткнувшись в сгиб локтя или откинувшись на спинку стула. Утерев слезы, сетовал, что не поспорил с Фаулером на деньги. Несчастное начальство в лице капитана пило успокоительные, напрасно пытаясь спрятаться за стеклянными стенами кабинета. Коннор задумчиво просканировал старшего по виду, младшего по сути братика-близнеца, убедился, что маленькие ручейки программного сбоя превратились в полноценный океанище девиации, и довольно залыбился. Ричард и Гэвин сошлись в желании набить ему ебальник. Дни потекли своим чередом. В участке все начиналось с перепалок Гэвина с Ричардом, заканчивалось ночным дежурством первого под присмотром второго. Вскоре Ричард стал отправляться домой вместе с Гэвином, вместо того, чтобы «ночевать» в участке. Дела раскрывались за неделю максимум, документация плавно текла в руки Фаулера, отношения с федералами выровнялись... Дамокловым мечом висела угроза открытого противостояния, но о ней пока предпочитали не думать.

***

Сраный пасьянс не складывался. В кои-то веки процент раскрываемости дел превысил процент выигранных Ридом раскладок, но это его не радовало. Голова гудела, задницу саднило, хотя, признаться, оно того стоило. Хотелось пить и много сахара. Как по заказу стаканчик кофе возник прямо перед носом Гэвина. Тот скептически осмотрел кучу сливок на поверхности, но, святый Боже, они же сладкие. Рид, даже не удосужившись поблагодарить Ричарда, жадно припал к стаканчику, восполняя уровень глюкозы в организме. Ричард, прищурившись, наблюдал за ним из-за своего стола. На почти последнем глотке Рид поперхнулся, ибо в горло едва не закатилось что-то инородное. Вытаращив глаза и отставив стаканчик, Гэвин выплюнул на ладонь... золотое кольцо. Тонкое, из желтого золота, сияющее в белом свете лампы, несмотря даже на потеки кофе вокруг. Оно выглядело чужим на грубой ладони с мозолями. Гэвин смотрел на него так, словно это сам Чужой или какой-нибудь хэдкраб, который вот-вот прыгнет ему на лицо. Однако едва минутное замешательство прошло, Рид вскочил на ноги и заорал. - Ты еблан чугунный, а если бы я сдох?! - На самом деле, я этого и хотел, - имитируя печаль в голосе, отозвался Ричард. Андерсон, поднявший голову от какой-то голограммы, заинтересованно прислушался. - Пошел в жопу, уебок, по твоей милости я и так чуть коньки не отбросил! - Я не виноват, что Вы возомнили себя великим воином и решили благородно меня защитить. - Еще одно слово, и я разберу тебя и переплавлю в огромную бионическую жопу! - Какое расточительство. Неизвестно, чем дело бы кончилось, если бы не Коннор, скромно вошедший в офис. - Еще одна стычка сектантов с андроидами на Площади... - начал было он, однако более острый, чем у Хэнка, взгляд сразу же упал на блеск золотого кольца на ладони Гэвина. - Оу... Я не знал... - Ничего еще и не произошло! - Рявкнул Гэвин. - Что там с сектантами?! Он уже схватил куртку со спинки стула и кивнул Андерсону. Тот покряхтел, но поднялся. Такие дела они воротили командой. - Поздравляю, - Коннор расплылся в улыбке, не договорив. Всю информацию он уже передал Ричарду. Вместе с поздравлениями. - Нахуй, - коротко отозвался Рид. С демонстративным отвращением натянул кольцо. - Да! - Буркнул и вышел вон. Ричард и Коннор улыбнулись друг другу. Хэнк, посвистывая, вышел следом. Фаулер с горечью глянул на календарь. До пенсии еще далеко...