Совещание

Мэри Дейвис, юная и очень скромная девушка, работавшая уже полгода секретарём Министра Магии, порой удивлялась, что рабочие совещания могут длиться очень долго. Вот и сегодня, несмотря на вечернее время, новый Министр собрала всех руководителей отделов, чтобы определиться с целями и задачами на будущее. Складывая папки на соответствующие полки, Мэри задумчиво пожала плечами: уже в первый день на посту Министра мисс Грейнджер развела такую бурную деятельность. Что же будет дальше? Впрочем, её секретарское дело маленькое — отмечать посетителей, принимать письма и вести в надлежащем виде необходимую документацию. Кажется, прошлый Министр был её работой доволен. Дверь министерского кабинета распахивается и наконец выпускает озадаченных посетителей. Здесь много узнаваемых людей — вот знаменитости Рон Уизли и Гарри Поттер (судя по лицам, мисс Грейнджер действительно взялась всерьёз за работу отделов), рядом с ними — заведующий спортивным направлением, в прошлом известный игрок в квиддич Оливер Вуд, в числе последних выходит Невилл Долгопупс, который преподаёт в Хогвартсе, а недавно предложил продуктивную реформу в сфере образования. — Мэри, вы можете связаться с отделом экономических преобразований? — нарушает мерный ход мыслей девушки появившаяся в дверях Министр. — Мне сказали, что направят своего человека на пост советника, но его сегодня не было. — Да, я всё узнаю, — энергично кивает Мэри и начинает быстро писать на фирменном бланке для писем. Мисс Грейнджер удовлетворённо кивает и захлопывает за собой дверь кабинета. Несмотря на первый день в этой должности, говорить об окончании рабочего дня ещё рано. И всё-таки она уже очень нравится Мэри. Сильная, решительная, красивая. Наверное, Министр Магии и должен быть таким. Правда, сегодня она довольно уставшая, что неудивительно. Мэри ставит уверенную подпись в конце письма и уже собирается его складывать, как вдруг чья-то сильная рука уверенно останавливает её пальцы: — Не стоит отправлять. Я уже на месте. Немного опешив от негромкого голоса с бархатными интонациями, она поднимает взгляд на его обладателя: — Да… Хорошо… Можете пройти в кабинет. Вас ждут… — неуверенно проговаривает Мэри, как обычно, смущаясь от слишком пристального, пронизывающего взгляда. — Ждут? — а вот теперь в голосе его звучит искра задора. — Ну что ж… Он не оканчивает фразы, а лишь отворачивается к двери. Уверенный поворот ручки и шаг вперёд. Мэри снова остаётся в одиночестве, растерянно глядя на разноцветные папки, разложенные на столе.

***

— Добрый вечер, — слышится за её спиной, и этого достаточно, чтобы Гермиона едва не выронила из рук один из сегодняшних отчётов. — Что? — она резко оборачивается и застывает на месте, не веря своим глазам. — Проблемы со слухом? — насмешливо бросает Малфой, опираясь на краешек стола, заваленного документацией. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — чеканит Гермиона, медленно откладывая в сторону ставший ненужным свиток. — Ох, мисс Грейнджер, вы так выражаетесь… — протягивает он в своей обыкновенной манере. — Так сказать, не по-министерски, — в серых глазах начинают плясать насмешливые искры. — Я ваш советник, леди Министр. — Чёрт возьми, — выдыхает Гермиона, полностью проигнорировав его замечание («Да к чёрту эти малфоевские замечания — нашёлся идеал красноречия!»). — Какой ещё советник? — Советник по экономико-магическим преобразованиям, — устало отвечает Малфой, словно разговаривая с умственно неполноценной и объясняя ей элементарнейшие вещи. — Только этого ещё не хватало! — в голосе Гермионы звучит напряжение, готовое вот-вот вырваться молниями из глаз. — Примерно то же самое я пытался объяснить своему руководству, — кивает он, подходя ближе к ней и поднимая брошенный на стол отчёт. — Но альтернативы нет. Что это? Проблемы с уэльскими рудниками? Это можно решить с помощью гоблинов. Она буквально испепеляет взглядом этого нахала, изучающего её документ. Сердце в груди стучит так, что, наверное, слышно даже на расстоянии. Он… Да как он вообще смеет?! — Убирайся прочь, — её приказ звучит глухо, но уверенно, а рука красноречиво указывает на дверь. — Что? — и снова его вечная насмешка в глазах. — Грейнджер, ты совсем чокнулась? Ты думаешь, мне хочется с тобой работать? Видеть тебя? Но я понимаю, что выхода нет. Я пытаюсь нормально с тобой разговаривать… — Нормально? — Гермиона перебивает его, чувствуя, что внутренняя ярость заполняет всю её до предела. — Что же до сих пор не назвал меня грязнокровкой? Это ведь тоже, по-твоему, нормально! А вот теперь в серых глазах — удивление и что-то ещё, отчего они темнеют, словно в их цвет ненароком попала капля чернил: — Ты решила вспомнить школьные годы, грязнокровка? Она чувствует, как инстинктивно пальцы сжимаются на волшебной палочке, которую всегда берёт с собой. Глубокий вдох — как последнее усилие сохранить хладнокровие в присутствии этого человека… Того, который в воспоминаниях заполняет собой всё пространство. Всё вокруг — как теперь — не давая дышать. — Убирайся вон, — теперь её голос превращается в негромкое рычание, где даже она сама улавливает нотки боли и обиды. — А я не обязан выполнять твои приказы, Грейнджер. Ты думаешь, я не помню, как Теперь-Уже-Министр рыдала из-за Уизли на Выпускном Балу, как её едва не тошнило от поцелуев с МакЛаггеном, как вечно бегала за двумя своими идиотскими дружками… — Силенцио! Она не выдерживает и всё-таки бросается заклятием. Чёртов Малфой умело уворачивается от сверкающего луча и тоже выхватывает палочку, держа её на прицеле. В глубине души она понимает, что её заклинание было ошибкой, но он задел слишком много ран, о которых не должен был иметь и малейшего понятия. — Гриффиндорцы не любят правду? — в стальном взгляде — открытый вызов. — Правду? — Гермиона в ярости отбрасывает в сторону кучу свитков, лежащих перед ней на столе, волшебная палочка в руках начинает нервно дрожать. — Правда, Малфой, в том, что ты — жалкий подонок и неудачник, бывший слуга, Пожиратель… — Заткнись! Она вовремя делает шаг в сторону, благодаря чему его заклятие разбивает стеклянную дверцу шкафа, стоящего рядом. Ворох документов обрушивается ей под ноги. Сейчас всё это — мелочи. — Пожиратель Смерти! — её вспышка мчится к нему, но лишь сметает с пути нагромождение каких-то папок. — Никчемная заучка! — теперь уже его заклинание «взрывает» стопку отчётов, после чего начинается медленный дождь из листков, падающих на них. — Убийца! — бросает Гермиона, делая шаг к нему. — Идиотка! — он отражает её удар Щитовыми чарами. — Я никого не убивал, кретинка! Она едва не попадает под его парализующую молнию, но тут же отвечает своим заклятием: — А я не рыдала из-за Уизли, ублюдок! — Я сам видел! — заклятие разламывает стол пополам, и он отбрасывает одну его часть в сторону, подходя ближе. — Причём здесь Уизли? И какого чёрта ты следил за мной? — злость Гермионы превращается в искрящийся диск, что мгновенно разбивает вторую половину стола, оставляя свободным небольшой проход, посреди которого — он. — Да потому, что мне было не всё равно! Только одно мгновение не даёт ей вовремя сориентироваться, а он ловким движением делает бросок, выхватывая её палочку из онемевших пальцев, а потом… отбрасывает в сторону вместе со своей. Она провожает взглядом жалобно стукнувшие о пол палочки, исчезнувшие под разбитым шкафом. «Если ты думаешь, что победил, то сильно ошибаешься, Малфой!». В следующий миг её рука уже летит, приближаясь к его лицу: — Я ненавижу тебя! — Взаимно, — он чуть отклоняется и больно перехватывает её запястье, но даже и не думает его выпустить. — Я видел, как ты убивалась из-за Уизли. Видел. В его глазах — искрящийся лёд, а пальцы сжимают её руку так сильно, что она вот-вот заскулит от боли. Она больно прикусывает губу, стараясь выдержать его хватку: — Это не из-за Уизли, — негромко говорит, опустив глаза. — Это из-за тебя. — Что? — его рука разжимается на её запястье, оставляя на коже красные следы, а взгляд пронизывает насквозь. — Из-за тебя, — повторяет она, потирая руку. — Но тебе было всё равно. Ты даже не замечал меня. Больше нечего сказать. Это — всё. Теперь пусть продолжает глумиться и издеваться. Она отворачивается, делая шаг к окну. — Грейнджер, — его голос заставляет замереть даже сердце. — Мне не было всё равно. Никогда. — Я ненавижу тебя… — тихо шепчет она, стараясь сконцентрировать всю свою злость, но получается плохо, и почему-то предательски щиплет у краешков глаз. — Послушай… Его голос кажется ударом заклятия, бьющим со спины и пронзающим её насквозь. Хуже того — он хватает её за плечо, не давая сделать последний, спасительный шаг. От него… Она не даёт ему договорить и не желает слушать его — всё и так сказано. Резкий разворот вместе с пощёчиной, в которую она вкладывает всю силу, на какую способна. Он перехватывает обе её руки, но на щеке пылает алое пятно от её руки. Стальная вспышка в глазах напротив — и его сила, которой нельзя сопротивляться. Он обнимает её, привлекая к себе и жадно, почти болезненно впивается поцелуем, от которого начинает плавиться сознание. Жарко и безумно… — Идиотка, — выдыхает он, ощутимо прикусывая тонкую кожу на шее. — Придурок, — сладко выдыхает она, едва не падая в его руках от ощущения бесконечного удовольствия. Его руки мчатся по застёжке платья, а губы вновь не дают ровно дышать. Слишком резкое движение пальцев — и жалобный треск ткани. — Это было моё любимое платье, — рычит Гермиона, не в силах скрыть блаженную улыбку. Теперь настала её очередь. Ворот его идеальной рубашки как раз под рукой. Уверенное движение — никаких церемоний — и несколько пуговиц звенят по полу, усеянному щепками от стола и бумагами. — Как же я хочу тебя, Грейнджер… Здесь, сейчас… — он срывает остатки несчастного платья, с наслаждением припадая к её груди, вздымающейся от неровного дыхания. — И что тебе мешает? — негромкий смешок Гермионы сменяется резким выдохом, когда его руки начинают скользить по бедру. — Ты невыносимый… От последнего слова он понимает, что начинает кружиться голова — в её голосе столько жгучего, дикого желания, что воздух наполняется невидимыми, но вполне ощутимыми молниями. Рваный стон слетает с её губ, когда его пальцы касаются чувствительной грани между её рассудком и внутренним безумием, пляшущем в карих глазах чёрным пламенем. Она срывает с него рубашку и отшвыривает куда-то в сторону, заставляя покориться власти собственного огня. Он падает на груду разбросанных документов, увлекая её за собой. — Так значит «здесь и сейчас»? — звучит манящий шёпот, обжигающий шею горячим дыханием. Взрывы тысячи метеоритов под кожей — как её пылающий взгляд. Он в её власти — и сейчас наслаждается этим. Рука на его галстуке — и притяжение, делающее поцелуй особенно глубоким. «И это Грейнджер, чёрт возьми?». Он чувствует её обжигающее желание, остающееся влажными дорожками на кончиках пальцев. Жаркая, сладкая, только его… Глухой щелчок ремня, и вслед за чёрным кружевом её белья отправляются его брюки. Любая одежда кажется лишней в этом безумии танца огня, который охватывает всё её тело, исходя из глубин его души. Мягкие губы скользят по его ключице, спускаясь к груди, животу… Где-то внутри начинают оглушительно звучать первобытные барабаны, ритм которых выбивает взбесившееся сердце. И в переплетении пальцев рук — особенная магия, неподвластная им. Она вынимает из волос длинную шпильку и отбрасывает её в угол кабинета. И в этом движении, от которого тёмные волосы тяжёлыми локонами рассыпаются по плечам — вся суть её свободы, её абсолютного, совершенного безумия («Разве может что-то у Гермионы Грейнджер быть НЕ совершенным?»). Мысленно он улыбается, когда понимает, что она задумала, заметив первое движение. Это так… ммм… в духе «мисс Грейнджер». И сладкий стон уже не сдержать, когда она задаёт ритм сверху, позволяя войти до упора. И всё вокруг будто темнеет, соединяясь в рваном дыхании и едином такте, что гремит в крови. Все молнии мира разом приходят в движение, оживая на коже и под ней. Всё быстрее, всё неистовее… Сквозь пелену экстатического затмения он замечает, как темнеют её глаза, когда она срывает влажный и дышащий жаром поцелуй. Он и сам с трудом сдерживает себя, но находит возможность переменить расстановку сил. Она падает на разбросанные всюду исписанные листки, притягивая его к себе. С первым ударом он чувствует болезненное наслаждение от её ногтей, прочертивших пару полос на плече. Она едва не кричит, уже не пытаясь сдержать стоны, а под кожей плавятся мышцы и кости, превращаясь в бурлящий поток, несущийся навстречу желанию… Метеориты и молнии взрываются в крови, застывая протяжным стоном, заглушённым поцелуем. Разве могут звёзды падать к ногам? Они падают всюду, взрываясь мириадами огней, искрами выплеснувшегося наслаждения, которое не может знать границ. — Терпеть тебя не могу, — блаженно улыбается Гермиона, ласково гладя его по плечу, на котором остались вполне «говорящие» следы. — Взаимно, — выдыхает Драко, стараясь отдышаться. — Ты ужасна, Грейнджер. Она на мгновение задумывается, а потом кивает с загадочной улыбкой: — Пожалуй, ужаснее, чем ты думаешь. — Но я не лучше, — хитро ухмыляется он, касаясь губами её раскрасневшегося лица.

***

— Ох, Мэри, вы всё ещё на работе? Мисс Грейнджер удивлённо смотрит на девушку, которая, кажется, заснула за своим столом. «Какое счастье, что мой кабинет имеет совершенную звукоизоляцию!». — Я? — сонно бормочет девушка, протирая покрасневшие глаза. — Да, мисс. Я как раз перебирала папки с основной документацией… — Ну что ж… — Гермиона окидывает взглядом идеальный порядок на полках секретаря («О Мерлин, сколько же мне придётся приводить в порядок свою документацию!»). — Сегодня можете быть свободны. Мэри благодарно кивает в ответ. От её чуткого взгляда не укрывается, что по завершении рабочего дня мисс Грейнджер выглядит как-то по-особенному бодро. Она словно сияет. — Ах, простите, — вспоминает секретарь. — Нам пришло письмо от владельцев рудников. Просят решить проблему убыточности. — А мы уже всё решили, — отвечает за Министра выходящий из её кабинета мистер Малфой. — Да, — кивает Гермиона с немного лукавой улыбкой. — Мы будем сотрудничать с гоблинами. Они помогут. Мэри делает пометку в своём блокноте. Она и не сомневалась, что мистер Малфой найдёт блестящее решение проблемы. Он такой идеальный, такой интересный, вот только она сама всегда в его присутствии робеет и смущается. Взгляд секретаря случайно падает на часы — почти полночь! И как же не скучно мисс Грейнджер проводить совещания так долго, да ещё и в такое позднее время? Кажется, мистеру Малфою даже жарко стало от долгой беседы — он ведь, кажется, был в галстуке… Впрочем, сейчас не до размышлений о советнике Министра — на столе Мэри замечает нераскрытое свежее письмо, которое пришло, пока она бессовестно спала. Быстрое движение пальцев под пристальным взглядом мисс Грейнджер. — Компания по изготовлению магических артефактов просит у нас поддержки, — кратко объясняет секретарь. — Это вполне решаемо, — улыбается Министр. — Я внесу предложения на ближайшем совещании, — на губах мистера Малфоя играет лукавая ухмылка. Мэри лишь краешком взгляда замечает, как лёгкая краска заливает лицо мисс Грейнджер, отчего та становится ещё красивее. Да, совещания, совещания… Иногда они так долго длятся. Интересно, почему?..