Иди на зов крови

      Лепестки сакуры мерно падали на скамейку, все еще пахнущую краской и лаком. Жесткие доски сильно прижали кожу, из-за чего ноги, в особенности нижняя их часть затекли, а пятая точка будто налилась свинцом. Рядом проходящие монашки строго смотрели на девушку, которая за несколько часов успела выпить три бутылки виски и принялась за четвертую. Он обжигал горло, будто она накладывала порчу удушья на саму себя. Но под конец его вкус становился масляным и таким приятным, что девушка уже не обращала внимания на первоначальную горечь. Чувство отсутствия контроля над своим телом даровало ей свободу от посторонних мыслей. Если бы можно было умереть от такого переизбытка ощущений, на ее лице сияла бы улыбка. Она думала сама про себя, что такая манящая зависимость однажды сведет ее с ума, выжмет остатки сознания, которые потом выпьет Катрина или Мэри. Они, в тайне от главной Хору, давно делали ставки на ее жизнь. Но, плевать — Тебе не стыдно распивать алкоголь напротив монастыря? — это был голос той самой Хору. Она выглядела как пороховая бочка, такая же здоровая, с черным наполнителем, с хорошей броней. — За сорок два года можно было уже привыкнуть. Ты мне потакала, когда еще была боязливой чудачкой с противными кудряшками. Пора уже привыкнуть, что я не изменяю ни внешнему виду, ни своим привычкам, точно так же, как ты своему Богу. Только я могу что-то с этим сделать, а ты так и останешься до конца своих дней монашкой с толстой задницей, — жестко констатировала девушка, поднеся к губам на половину полную бутылку. — Хина, меня уже раздражает твое поведение, не забывай благодаря кому ты здесь оказалась! — лицо старушки покраснело, морщины колыхались как ветки на ветру. — Мне не за что говорить тебе «спасибо».       После этих слов девушка поднялась на ноги и, покачиваясь, пошла в свою комнату в монастыре. Как она считала, жить тут вполне можно, но ритуалы проводить нельзя, колдовать тоже. Максимум: траволечение, которое она уже давно забыла. Черные волосы скупо падали короткими прядями на плечи, а из-за мартовского холода они часто ломались и выглядели как солома. Это можно было бы исправить легким щелчком пальцев, но ей стало давно плевать на свою внешность. Хина мечтала вернуть время, когда ведьм уважали и боялись, когда она состояла в секретном салемском ковене. Вспоминая прошлое, она часто думала, кто мог их сдать людям, какая идиотка воодушевила людей на восстание. Сами они этого сделать бы не смогли, значит, это кто-то бессмертный, как она сама. Но кто? Ответа не было уже очень давно.       На подушке лежала маленькая записка, на которую Хина не обратила внимания. Кровать с мятым бельем, как в больнице, стояла в правом углу комнаты, рядом была старая тумбочка, потрепанная временем и китайским производителем. Окно и письменный стол завершали внешний вид комнаты. В месте, где раньше стояли иконы, сейчас находилась маленькая картина, пожелтевшая и потрескавшаяся. Изорванные края и выцветшая краска говорили о ее старости. Возможно, она была старше самого монастыря. Может семьсот, может больше или меньше. Точно сказать уже было сложно.       Хина продолжала глотать обжигающий Хибики, от которого ее начинало тошнить. Голодный желудок не был готов к испытанию алкоголем в сорок три градуса, поэтому он заявил о себе протяжным урчанием. Девушка поняла, что надо поесть, но сейчас пост, значит ничего вкусного во всем монастыре нет, а покидать без разрешения проповедника было нельзя, иначе он мог и выселить. Жить было и так негде, поэтому Хина решила поискать у кухарки что-то из риса, который та всегда сильно пересаливала. С трудом встав с кровати, девушка поняла, что переборщила с алкоголем, и ей срочно надо проспаться. Вечерняя молитва должна была состояться ближе к шести часам. У нее оставалось около пяти, чтобы действие алкоголя ослабло. Но перед молитвой она все-таки надеялась поесть, потому что после нее на кухню не пустят.       Кровать скрипнула под весом девушки, но та не обратила на это никакого внимания. Сон накатывал на нее очень медленно и незаметно. Хина успела подумать о недавнем прошлом, о своих бывших друзьях, о количестве Хибики в мире. Такие несогласованные мысли очень часто вертелись в голове девушки. А она только и успевала, что их отбрасывать и пытаться уснуть.

***

      Поесть она, конечно, не успела. Вместо этого она бежала на вечернюю молитву, ибо не хотела опять ругаться с проповедником. Войдя в молитвенную комнату, она не увидела никого, кроме высокого мужчины с седыми висками и серьезным видом. Он крайне настороженно смотрел на девушку. В его взгляде читались уверенность и хладнокровие. И еще что-то. Похоть? Этого она разглядеть не смогла, но хитрый прищур и слегка приподнятый уголок рта намекали на это. Одна рука сжата в кулаке, вторая держит книгу, не похожую на Евангелие или Библию. Она была другой, гораздо тоньше, страницы из тонкой бумаги. Мужчина, буквально впился в нее указательным пальцем, казалось, что он его сейчас сломает, если надавит на книгу еще сильнее. Не отводя от Хины взгляд, он следил за каждым ее шагом, пока она шла к нему. Он рассматривал ее черты лица, красные глаза придавали её образу жестокости, но короткие волосы наоборот молодили образ, он бы в жизни не подумал, что она старше 20 лет. Его заинтересовал черный крест на груди девушки, что была скрыта черным платьем до колен. Он обнажил улыбку, которая сияла желтизной, и сделал пару шагов в ее сторону. — Давно я хотел встретить ту, что имеет статус ведьмы в наше время! — сказал он громким голосом. —  давно хотел посмотреть, какая ты Хинана Мишуро, если к тебе можно так обращаться, — его улыбка стала еще шире. — Я слышал, ты многое пережила, пока не попала в этот монастырь. Но тебе же тут не нравится, так почему ты до сих пор здесь? Ты могла бы сбежать и жить среди людей. — Вы мне противны.       Мужчина посмотрел на нее еще раз. Глаза не выражали никаких эмоций, в них он видел похмельный синдром и отчуждение. Он ухмыльнулся так, чтобы звук эхом относился от стен, вгрызаясь в самую душу. Ему понравилась эта девчонка. Она не знала толк в манерах, но хорошо представляла свою позицию, которую не собиралась сдавать. — Я Сейри Кадзимото. Могу предложить тебе сделку, от которой ты не сможешь отказаться, — протягивая руку, сказал он. — Для начала пройдемся, во время прогулки тебе будет проще усваивать информацию.       После этой фразы они вышли из зала, прошли вдоль коридора и зашли в маленький сад. Все это время Сейри молчал. Хина же, не скрывая интереса, постоянно косилась на мужчину, его седые виски говорили о напряженной работе, чего не скажешь о руках, которые были ухоженные, как у богатой женщины преклонного возраста. Подходя к статуе мужчины, девушка начала откровенно пялиться на него. Он даже не смотрел в ее сторону. Вместо этого он шел по своему маршруту. Кадзимото знал об укромном уголке, где, сидя на лавочке со спинкой, они смогут обсудить все нюансы его предложения. Оставалось пройти совсем немного. Девушка все пристальнее смотрела на проповедника. Он чувствовал ее взгляд, насыщался им. Ведьм всегда было очень легко заинтересовать, если предложить им что-то стоящее. — Что ж, — начал он, когда присел на лавочку. — Я знаю, тебе интересно узнать, что я хотел тебе предложить. Но сначала присядь, не люблю, когда девушка стоит. Мои коллеги хотят нанять тебя, — после этой фразы он выдержал паузу в пару минут, чтобы подготовить девушку к дальнейшему разговору. — В свое время ты считалась очень сильной ведьмой, поэтому сейчас мы хотим использовать твои способности для борьбы с вампирами. Твоих знаний вполне хватит для борьбы с ними.        Он посмотрел на Хину. Ее глаза выражали недопонимание. — Почему вы не сделаете этого сами? Зачем я вам?       Такие вопросы родились в ее голове, после сказанного. Она предположила, что он относится к отряду экзорцистов, значит мог сам расправиться с шайкой вампиров. Что-то здесь не так. — Это не простые вампиры. Они дети их короля. Сильные, слишком сильные для простого человека. Мы отправили к ним двоих, не вернулся никто. Это были одни из самых сильных среди наших. Если нашей мощи не достаточно, мы пошлем кого-то из ваших.       Ухмылка пропала с лица проповедника. Он стал серьезным, голос звучал уверенно и ясно, отражаясь в сознании солнечным зайчиком. — В чем подвох? Не может быть все настолько просто. — Мы не можем гарантировать твою свободу после этого. Ты перестанешь быть частью монастыря. Но рискуешь стать частью нас. Что-то вроде марионетки в руках кукловода. — Какие я получу выгоды? — Свобода действий.       Это значило полную свободу в накладывании порч, употреблении алкоголя и поедание мяса. Наконец-то она может стать хоть малость свободнее. Хотелось снова упиться тем, что она когда-то умела и активно использовала. Снова почувствовать кайф от проклятий и заклинаний, неограниченно пить виски и наблюдать, как люди уничтожают сами себя. — Я согласна.

***

      В изысканном особняке нынче было неспокойно. Вампиры очень изголодались по крови, поэтому крики белокурой девушки не умолялись целую ночь. Её кусали везде: шея, руки, бедра, живот — все было покрыто отметинами от укусов. Она не стояла на ногах, организм так ослаб без крови, что до кровати её донес парнишка с зелеными глазами. Около кровати стоял клюквенный сок. На вкус так себе, но без него она бы долго тут не протянула. Её грудь медленно вздымалась, дыхание было глубокое и нечастое, из ранок кое-где сочилась кровь, одурманивая своим запахом вампиров. Она несколько раз пыталась открыть глаза, но те, как будто, молили об обратном. Приглушенный свет казался слишком ярким для созерцания комнаты и оценки ситуации. Руки не слушались, только мелко дрожали. Она могла поклясться, что уже не чувствовала пальцев ног. Еще один укус и смерть.       В комнату неторопливо вошел мальчик. В руках он держал мишку с повязкой на глазу. Он молча смотрел на девушку, на её мучения. Звук шагов разносился по всей комнате через пару минут. Мальчик осторожно провел рукой по щеке девушки, а после влепил сильную пощечину. Из глаз девушки сразу потекли слезы, щека очень сильно горела. Последовал еще один удар, еще и еще. Он был готов укусить девушку. Стать причиной смерти казалось для него истинным экстазом. Мальчик ещё раз провел рукой по уже красным щекам. Наклонив голову и обнажив клыки, он погрузил их в плоть девушки. Глотнуть он не успел, кто-то пришел, кто-то вкуснее и ароматнее. Мальчонка решил не растрачивать себя на закуску, а приступить к главному блюду.

***

      Хина не долго думала. Собирая вещи, она решила, что обойдется тремя темными платьями и шестью бутылками виски. В чемодане были помещены также книги по траволечению и колдовству, пара склянок из прочного стекла, шляпа и две ночные сорочки. Больше она не посчитала нужным что-то взять. Сейри приказал ей приехать в особняк под видом жертвенной невесты, перед отъездом он передал ей записку, поддельные документы и мобильник для убедительности. На задание он давал ей полтора года. По истечению срока все вампиры должны быть мертвы. Она хотела пошутить, что могла бы долететь на метле, но не стала. Чувства юмора у неё все равно не было, да и стереотип этот пошел не из-за чьей-то правды.       Сидя в лимузине, она просматривала досье на вампиров. Всё, что службам удалось узнать о них. Хина сообразила, что знает их семью, но только по наслышке. Они действительно сильны, но не так, как все думают. Скорее престиж и марка набивают им статус кровожадных убийц. На деле они не охотились сами еще со времен англосаксов. Не удивительно, если они растеряли охотничий инстинкт и не сразу поймут, кто она такая.

***

      Машина подъехала к особняку. На фоне заката он выглядел слишком живо для мертвых существ. Она почувствовала человека и 6 сущностей. Парней в досье было 5. Пора перепроверить источники. Хина аккуратно достала чемодан, чтобы не разбить бутылки. Она тихонько постучала в дверь. Она знала, что вампиры её учуяли, когда она только подъезжала. Отчасти марка была оправдана. Дверь ей никто не открыл. Тогда она сама легонько толкнула её, вошла. В коридоре никого не было. В голове Хины родилась идея по привлечению внимания. Острый нюх вампиров точно учует запах алкоголя. А как известно, вампиры не любят разбавленную кровь. Хина открыла чемодан, достала бутылку. Только она начала откручивать крышку, как почувствовала сзади себя дыхание. Стоял вампир, примерно на голову выше нее, крепкий, пах кровью и бузиной. — Не пристало юной леди распивать крепкие напитки, — сказал он и развернул девушку к себе. — Кто вы такая?       Он пристально смотрел на Хину, которая молча протянула записку, смотря вампиру прямо в глаза. — Я ожидал ответы, когда вас спрашивают, следует отвечать.        Он принял записку из её рук, поправил очки и внимательно прочитал, что там написано. Парень еще раз посмотрел на девушку, которая стояла абсолютно спокойная. Это его немного поразило. Он уловил присутствие еще трех братьев в коридоре. — Кто это приехал? — с интересом спросил вампир в шляпе. — Интересная игрушка. — Она очень вкусно пахнет, даже Юи-чан не источает такой аромат, как она, — с радостью, граничащей с безумием сказал тот самый парень с мишкой. Он прижал к себе медведя еще ближе, будто слушая его отсутствующее сердцебиение. — У нас есть Юи. Зачем нам еще одна?       Досье парня, который сказал это она не видела. Он был выше нее, у него были белые волосы, прикрывающие глаз, цвет которых напоминал её собственный. Одет во что-то очень драное, но синяков или порезов на теле не было. — Я не могу дать ответ на этот вопрос, — парень смял в руках бумагу и перевел взгляд на Хину. — Кто тебя отправил? — Монастырь святой Семьи.       Хина чувствовала на себе тяжелые взгляды, они пронзали её, оставаясь копьями где-то в подсознании. Хина попыталась вести себя как человек, и хоть страха она не испытывала, её спина немного согнулась, потеряв прежнюю осанку. Братья не скрывали своего превосходства. Только тот с белыми волосами не смотрел на неё с высока. Парень в шляпе откровенно пялился на девушку, пытаясь выискать в ней что-то интересное. Его взгляд наткнулся на бутылку Хибики. Он на секунду свел брови к переносице, а после опять сделал то же лицо. Парень с мишкой что-то шептал сам себе под нос. Вдруг он резко рассмеялся, что заставило всех посмотреть на него. Между тем, Хина почувствовала еще двух парней, они где-то выше, а теперь с ними на этаже. Она посмотрела на сторонам. Один был справа, второй сзади. Оба подошли к тому манерному и начали что-то шептать ему. Судя по тону, это была не светская беседа, которую могли бы вести любящие братья. — Это Хинана Мишуро. Она наша новая жертвенная невеста.       Хина удивилась еще в машине, почему Сейри не изменил её имя. Но это было сейчас маловажно, потому что парень, что стоял рядом с манерным решил представиться. — Я Шу, старший, — она внимательно оглядела его с ног до головы. Его можно было бы счесть милым, если бы не выражение лица. — Это Рейджи, второй. — Можешь звать меня господином, — сказал тот, что пришел вместе в Шу. Его волосы были красными, глаза зелеными, на шее ленточка и одет небрежно. Таких еще несколько веков назад могли сжечь на костре. — Ну, что ты такое говоришь, Аято, не пристало так с новой сучкой разговаривать, — вмешался парень в шляпе, он был очень похож на брата. — Я Райто, если станет очень скучно, просто попроси тебя развлечь, — подмигивая, произнес он. — Меня зовут Канато, а это Тедди. Из чего сделаны твои глаза? — он посмотрел на неё безумным взглядом. — Что за манеры?! — воскликнул Рейджи.       Все вампиры представились, кроме одного. Он отошел в сторону, ближе к лестнице, его руки были сложены на груди. По его позе было видно, что ему неприятна вся эта ситуация. — Субару, очень невежливо отходить в сторону, когда в дом приходят гости.       Парень ничего не ответил. Он молча посмотрел на девушку, сочувствуя её судьбе, и пошел к себе в комнату. Звук его шагов нарушал воцарившуюся тишину. После его ухода Рейджи приказал дворецкому провести Хину в комнату, которая была на третьем этаже.       Поднимаясь по лестнице, девушка чувствовала на себе хищные взгляды вампиров. Они ещё не догадались, кто она на самом деле, но её кровь уже проникла в самые похотливые уголки их сознания. Хина почувствовала себя увереннее, когда они покинули этаж. На третьем она наконец-то могла нормально дышать. Дворецкий нес её вещи, его смущала бутылка девушки, которая все ещё находилась у неё в руке. Хина хотела пригубить по случаю приезда. Когда она разберет вещи и устроится поудобнее, её вкусовые органы снова почувствуют обжигающий вкус виски. Она ждала этого момента.       Комната была вполне просторной. Обставлена гораздо богаче, чем лачуга в монастыре: очень большая кровать, два шкафа, небольшой диван с кофейным столиком, письменный стол, прикроватная тумбочка и часы. Окна были занавешены тяжелыми бордовыми шторами. Комната была темная, люстра, украшенная хрусталём и золотом потушена. Хина не очень любила красный цвет и все его оттенки. Он напоминал ей день, когда пролилось слишком много ведьминой крови. Но ничего не поделаешь.       После разборки вещей, Хина решила принять ванну, чтобы переодеться она взяла темно-фиолетовое платье со шнуровкой на груди. Закинув его на плечо, она уже собиралась войти, как путь ей перегородил белый парень. Они встретились взглядами с Хиной. Он взял её за руку и переместил в комнату, скинув вещи с плеча. На кровати лежала девушка, её тело вздрагивало, из ранок сочилась кровь, укусы были везде, ей было трудно дышать и открывать глаза. — Зачем мы здесь? — задала вопрос Хина. — Чтобы ты поняла свое будущее, — кротко ответил парень. — Её зовут Юи. Она наша основная жертвенная невеста. Её кровь уже наскучила.       Девушка продолжала смотреть на Юи. На белой коже спеклась кровь. Волосы были спутанные и грязные, а дыхание очень тяжелым. Хина смотрела на неё без сожаления. Ей не было жалко девушку, но при этом она не желала Юи зла. Просто смотрела на мучения. Ей нравилось видеть эту безысходность, но при этом она понимала: долго она так не протянет. Посмотрев на тумбочку, Хина заметила пакет с клюквенным соком. Она молча подошла, открыла его и влила девушке в рот. Юи подавилась, но сил кашлять у неё не было. Она начала задыхаться. Тогда парень подошел к ней, перевернул и похлопал по спине. Лишняя жидкость осталась следами на кровати. Вряд ли они отстираются. Хина продолжила вливать девушке в рот сок, но уже аккуратнее. Вампир смотрел на это действие. — Я больше ничем ей не помогу, — сказала Хина после того, как Юи выпила весь сок.        Вампир взял её за руку и переместил обратно в комнату. Одежда так и валялась на полу. Парень отошел на пару метров, наблюдая за её движениями. — Так как тебя зовут? — неожиданно спросила Хина — Субару, — сказал он и исчез.       Девушка лежала в ванне. От неё все еще пахло солодом. Она ненавидела этот запах, он был слишком резок для носа, слишком чист для ведьмы. Наверное, поэтому вампиры её сразу не укусили, а только кидали пожирающие взгляды. Хина легла в ванну, вода вытолкнула её на поверхность. Она думала о дальнейших действиях и решила не торопиться в своих решениях. Сначала нужно лучше узнать братьев, потом составлять план по их убийству. Хина выбрала себе троих для того, чтобы они раскаялись ей, после чего вампиры станут уязвимы. Тогда она сможет нанести удар.

***

      Во время ужина все взгляды были устремлены на девушку, которая молча ела, ликуя стейку из говядины. Райто смотрел на небольшую грудь, что была сексуально прикрыта шнуровкой платья. Рейджи смотрел за положением рук и спины. Шу изредка посматривал на неё, отмечая черты. Канато и Аято просто наблюдали. Субару скорее выглядывал. Но все это нарушила Юи, которая шатающейся походкой вошла в столовую. Для неё было шоком увидеть здесь ещё одну девушку. Её слабость мгновенно улетучилась, но тут же вернулась, как только она села. — Что за манеры, юная леди? Вы опоздали, вошли без стука, вместо извинений, грубо упали на своё место.       В обычной ситуации Юи стало бы стыдно, но сейчас она не верила, что теперь её мучения будут разделены надвое. Её охватила не то радость, не то истерика. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Но из-за взглядов Рейджи она уткнулась в тарелку и принялась есть.