Не отпущу

Марк никогда не отличался хорошей выдержкой. Он мог начать паниковать уже от пролитого стакана кофе на лист бумаги, начиная бегать по всей комнате в поисках салфеток, при этом вереща что-то себе под нос, мог впасть в депрессию от одного негативного комментария в сторону своего творчества и, наконец, мог неделями мучиться из-за своей паранойи, когда Натаниэль говорил что-то чуть более пренебрежительно, чем обычно. Натаниэль для Марка был не просто другом, а партнером, незаменимым в их общем деле человеком, с которым он работал над проектом почти год. Вместе они добились успеха, признания, фанатов и сворачивать точно не собирались. Художник вызывал у парня вихри странных чувств, но темноволосый старался игнорировать это. Ещё не время, не сейчас, когда они столького добились, и все разрушить в один момент из-за такой ерунды… — Марк, очнись, — мягкий голос Натаниэля выводит парня из раздумий. Перед писателем опускается пара листов бумаги. Будущие страницы комикса. Натаниэль же присаживается на край стола, с интересом рассматривая растерянное лицо Марка. Его зеленые глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь найти, за что зацепиться, чтобы не пялиться на художника, а губы слегка приоткрылись, показывая два белоснежных зуба. Парень наконец приходит в себя и без лишних вопросов начинает вносить мелкие поправки на листы, неловко съежившись под пристальным взглядом партнера. — О чем думал? — спрашивает художник, скучающе очерчивая кончиками пальцев край стола. — О нашем успехе, — неуверенно мямлит Марк, но его понимают. — Не знаю, что бы я делал без тебя. Натаниэль улыбается и ерошит волосы Марка. Тот мысленно прощается со своим идеальным хвостиком и умильно вертит головой. Марк хотел бы, чтобы этот момент длился вечно. Момент, когда сердце бьется сильно-сильно, по телу проходит приятная дрожь, но на душе так спокойно и приятно, что парень готов был мурлыкать от удовольствия. Жаль, что рано или поздно все меняется. Марк понял, что случилось что-то плохое, стоило ему только выйти из кабинета после урока. Со стороны студии был слышен грохот и крики, после чего из нее вылетела Ледибаг вслед за каким-то человеком. Парень настороженно проводил взглядом героиню, хмурясь. Она бы точно не стала просто так появляться в школе. Скорее всего, кто-то был акуманизирован, и девушка сейчас разбирается с этим, ничего нового. Однако… Внутри у Марка что-то падает, холодком проходясь по всему телу. Натаниэль сегодня заканчивал раньше, значит скорее всего он коротал время в студии. В студии, откуда только что доносились ужасные звуки вкупе с криками и где успел побывать акуманизированный… От одной мысли, что с ним могло что-то случиться, Марку становится плохо, и он срывается с места так резко, что с плеча спадает сумка. Стоит ей приземлиться на пол, и парня как ни бывало. В дверях он сталкивается с заплаканной Роуз, отчего выражение его лица становится ещё мрачнее, а дрожь по телу сильнее. Даже не остановившись, чтобы спросить о произошедшем, парень врывается в студию, громко хлопнув дверью. И облегченно выдыхает, потому с Натаниэлем все в порядке. На первый взгляд. — Марк, дружище, — Натаниэль выделяет последнее слово, что напрягает парня. — Ты как раз вовремя. Дрожь становится ощутимее, и, если бы на месте художника был кто-то другой, Марк бы давно сбежал, но сейчас он просто не может оставить партнера. — Ч-что случилось? — Ты случился, — брезгливо морщится Натаниэль. — Мне так много хотелось тебе сказать, но я боялся задеть нашу стесняшку. Такой хрупкий, что сказать практически нечего. Тряпка. Сердце начинает биться сильнее, каждая клеточка тела говорит, что надо уходить, пока не стало хуже, но парень продолжает стоять на месте, внимательно слушая красноволосого. Тот медленно приближается, активно жестикулируя и зло смотря прямо в глаза. У Марка все внутри сжимается. Он понимает, что Натаниэль находится под воздействием злодея, но лучше от этого не становится. На душе так гадко, что слезы наворачиваются. А ведь Натаниэль только начал. — Писать ты умеешь, но из-за твоей медлительности мы никогда не укладывались в срок. Ты вообще придавал значение нашей работе?! В тебе есть хоть капля ответственности? Марк всхлипывает. Настоящий Натаниэль так бы никогда не сказал. — Ты не понравился мне еще с первой встречи. Замкнутый в себе, мямля, слабак. Ну кому такой нужен? С каждым словом Марк все сильнее хотел сбежать. Он уже было повернулся, чтобы уйти, но Натаниэль схватил его за плечо. Художник еще не закончил. — И как вообще я смог полюбить такого, как ты, а? Раздражаешь до невозможности. Зачем вообще пришел тогда в студию, когда мог мирно сидеть под лестницей, как обычно это делаешь? — Эт-то все? — заикаясь, но не менее зло кидает Марк, смахивая его ладонь с плеча. — Лучше бы мы не встречались. Звонкая пощечина и хлопок двери. — Уходишь? Ну и вали! — раздавалось вслед. — Без меня у тебя все равно никогда не выйдет что-то стоящее!

***

Неделя. Ровно столько потребовалось Натаниэлю, чтобы поймать Марка. Все это время темноволосый избегал парня, как мог. Стоило ему показаться в поле зрения Марка, как тот сразу убегал куда подальше, сильнее прижимая к груди сумку. Натаниэлю оставалось лишь провожать его грустным взглядом, до боли кусая губы и хватаясь за голову. Довольно иронично, но в тот день Марк оказался на том самом месте, где он впервые наорал на беднягу. Ансиэль неподвижно сидел на краю фонтана в полном одиночестве, строча что-то в своем блокноте и изредка покусывая ручку. Он был увлечен занятием, однако ни капли удовольствия Натаниэль не заметил. Художник знал своего партнера и был уверен, что тот все ещё страдает из-за сказанных слов. Он не помнил, что именно наговорил другу, но был уверен, что ничего хорошего. Иначе бы его слух не ловил тихие всхлипы Марка. Натаниэль больше не планировал стоять в стороне, издалека наблюдая за страданиями друга. Он понимал, что стоит ему обозначить свое присутствие, как тот быстро скроется, как делал это целую неделю. Но не в этот раз. Продумать свой план Куртцберг не успел. Всхлипы прекратились, а хлопок после закрытия книги, заставили парня вздрогнуть. Ансиэль уходит. Уходит, а времени на раздумья больше нет. Быстро сократив между ними расстояние, Натаниэль обнимает со спины Марка. Обхватывает худое тело крепко, но небольно, утыкаясь носом в темную макушку парня. Он чувствует уже забытый, но такой родной запах, вспоминая все, что с ним связано: первая встреча, походы к нему домой, частые объятия при встрече. И сердце пропускает удар, стоит только подумать, что он мог этого лишиться. Натаниэль чувствует, как Марк дрожит. Его плечи дергаются от всхлипов, а руки хватаются за запястья красноволосого, надеясь отцепить его от себя. Но Натаниэль не отпустит. Теперь никогда. — Отпусти! — Марк дергается, пытается выскользнуть, но безуспешно, лишь его сумка падает на землю. — Зачем ты меня преследуешь?! Сам же сказал, что лучше бы мы никогда не встречались, так что тебе не нравится? — Не нравится, что ты бегаешь от меня, — Натаниэль сжимает крепче. — Я бы никогда такого не сказал бы, ты знаешь. Я не могу потерять дорогого человека, Марк. Ансиэль успокаивается, перестает вырываться. Его ладони мягко ложатся на запястья Куртцберга, как бы прося отпустить, но тот боится. Боится и не отпускает, потому что сказал ещё не все. — Я не помню, что наговорил тебе в тот день, не помню, как вообще так получилось, скажи, что произошло тогда? — он шепчет прямо на ухо, вызывая у друга стаи мурашек по спине и сильнейшее желание вырваться из крепкой хватки, потому что невозможно терпеть. — Ты сказал, — Ансиэль тянется к лицу, дабы вытереть слезы, — что я — никому не нужная тряпка. — Ага. — Что я безответственный и медлительный. — Дальше? — «И как вообще я смог полюбить такого, как ты», — наконец он выдает слова, что так глубоко засели в его голове. — Ты сказал мне все это. Марк чувствует, как хватка ослабляется, а позже руки друга опускаются, давая парню полную свободу. Сейчас прекрасный шанс сбежать, но Ансиэль остается на месте в ожидании ответа, медленно поворачиваясь к Натаниэлю. — В каком смысле ты тогда сказал это? — в голосе — надежда. — Я-я не помню, — Натаниэль отводит взгляд, обхватывая себя руками и не находясь с ответом. — Тогда спрошу сейчас. Как ты ко мне относишься, Натаниэль? Любишь? Или я просто друг? Партнер? Кто? — Марк всхлипывает. — Ради кого ты все это время старался? Натаниэль молчит. Спустя некоторое время Ансиэль, горько усмехнувшись, разворачивается и забирает сумку с земли. Так и знал. Может, художник был прав? Кому он нужен? — Люблю, — тихое. Марк поворачивает голову, хмурясь. Кажется, он что-то не расслышал. Вопросительный взгляд в сторону Натаниэля, и тот повторяет ещё громче, заливаясь краской: — Люблю, — Ансиэль хочет что-то сказать, но Натаниэль не закончил. — Знаешь, мне нравилось много девушек, Марк. А потом появился ты, и… перевернул весь мой мир, понимаешь? Мне было страшно, поэтому молчал. А теперь мне ещё страшнее. Я не хочу, чтобы ты уходил. Приятный запах вновь ударяет в нос. Натаниэль округляет глаза, ощущая, как тоненькие руки смыкаются за его спиной. Приятное тепло разошлось по всему телу. И кажется, в душе тоже. — Я, — Марк выдыхает в плечо, отчего тот вздрагивает, — понимаю. Понимаю, как никто другой. Легкий поцелуй, и Натаниэль прижимает парня ближе. Тот совсем не против. — Не отпущу, — хмыкает парень. — Больше ни за что не отпущу.