Холодные осколки

— Ходи за меня! — губки капризно вытянуты, а бровки сложены домиком. Она протягивает часы на крошечном ремешочке. — Давай! Я не хочу проходить по десять тысяч шагов в день! Это очень много! Даниэль сканирует список требований к своим функциям. Он не имеет причин ей отказывать. Даниэль берет часы и надевает. Детский ремешок не готов к таким нагрузкам, но на последнюю дырочку застегивается. Дополнительная задача: набрать 10 000 (десять тысяч) шагов до вечера. — Ты уже собралась, Эмма? — участливо спрашивает андроид. Та кивает и показательно прокручивается на месте, кокетливо постреливая глазками, прихватывает пальчиками одной руки юбку, а другой смахивает пальцами по вшитой в теплый зимний жакет нанопластине, чтобы та сменила электронный бейжд на герб школы. Затем приносит открытый рюкзак, протягивает ему на проверку и сразу уходит из комнаты. Даниэль сканирует: наушники и разряженный MP8-плеер, электронный учебник, пропуск, кукла Жизель, миниатюрный коллекционный щенок Лаки, аккуратно рассортированный пенал с карандашами (Эмме нравится рисовать на бумаге, хоть это и беспокоит её родителей), маленькая бумажная тетрадка. Даниэль подсоединяется к сайту школы, проверяет расписание на наличие обновлений. У первоклассников три занятия. Столовая для них сегодня закрыта. Одного яблока будет недостаточно: Эмма слишком любит делиться. Положить Эмме ещё что-нибудь на перекус. Малышка уже в коридоре: кряхтит, надевая теплые сапожки. Даниэль на ходу обращается к прогнозу погоды. — Эмма, эти сапоги слишком теплые. Тебе будет жарко. — Это новые, — бурчит Эмма. — Милая, слушай Даниэля! — просит мать откуда-то из ванной. — Нет! Они красивые, я хочу идти в них! — Эмма уже топает ногами — обутой и босой. — Они на погоду с отрицательной температурой, Эмма, — сообщает Даниэль, появившись с рюкзаком в прихожей. Отражения его андроидских голубых знаков и яркого розового рюкзака проплывают в аквариуме. Андроид останавливается перед (а точнее — над) воинственно нахохлившейся девчонкой. — Лучше надень туфли или ботинки. — Пусть идет, в чем хочет, — возразил из спальни мистер Филлипс. — Но возьми с собой пакет и какую-нибудь сменку, Даниэль. — Хорошо, сэр, — откликается андроид, собирает пакет и с победно задравшей нос Эммой выходит из квартиры. Их путь лежит на автобусную остановку. На улице сплошная облачность, плюс тринадцать по Цельсию, порывистый ветер пять метров в секунду и влажность девяносто процентов. На человеческом языке — гадство. Даниэль раскачивает рукой с шагомером. Идти семь минут. На четвертой Эмма начинает ныть, что ей очень жарко. Они останавливаются под козырьком, и Эмма переобувается. Она вообще самостоятельная. На автобусную остановку со своей AX400 приходит и подруга Эммы Ребекка. Девочки начинают оживленно болтать, не отпуская рук своих сопроводителей. Ребекка держится за палец женской руки, Эмма сцепилась с Даниэлем четырьмя пальчиками. Наконец, автобус приходит. Ребекка отпускает AX400 в андроидский кейс и бежит занимать место. Эмма тоже бросает руку Даниэля. В общем автобусе ей страшновато, она жмется к подруге и оглядывается на своего андроида. Ребекка молчит и смотрит в свой гаджет. В андроидском кейсе таких же, как Даниэль, сегодня четверо, но с того дня, как школьный автобус сломался, она придумала, как отличить своего. На его белой форме стоит точка от маркера. Но скоро станет ещё холоднее, и он будет носить свою теплую куртку, чтобы не сломаться. Придется испачкать и её, решается Эмма и спокойно смотрит в собственный MP8. За одну остановку до выхода девочки получают смс-напоминания от своих андроидов, что сейчас будет их остановка. Из школы Даниэль забирает её на автобусе, и, оглянувшись на андроидский кейс, чтобы заметить, куда встал её андроид, Эмма удивляется. На андроидский кейс вообще чуть ли не весь автобус смотрит с удивлением. Вместе с андроидами в ужасной толчее едут семеро людей. На их висках горят покупные диоды для косплея, на их лицах — похожая на андроидскую безэмоциональность, в их опущенных руках — крупнобуквенные лозунги на электронных пластинах. Эмма без труда может прочитать: «Мы тоже живые!», «Долой дискриминацию!», «Ты уверен, что я просто кукла?», «Игра в богов — игра с огнем. Признайте их живыми». Она вдруг думает, что тоже может поехать с Даниэлем! На следующей остановке она торопливо выпрыгивает из основного отделения и в кейсе под удивленные взгляды манифестантов лезет к Даниэлю, хватает его руку и улыбается. Тот никак не реагирует, но Эмме это, впринципе, привычно. Ей тоже хочется подержать в руках бумажку, чтобы все видели, так что, строго предупредив об этом Даниэля, отпускает руку, копается в рюкзаке и достает свой рисунок лошади. Лошадь немного похожа на кривой и очень толстый стул. За одну остановку до выхода, когда рюкзак Эммы уже провибрировал сообщением, какая-то женщина с возмущением на лице вводит в полупустой автобус полицейских. Автобус остается стоять. Эмма протягивает свой рисунок чуть вперед и шире улыбается строгому полицейскому. — Ну вот ребенка зачем впутывать было? — ругается тот позже, составляя протокол на несанкционированную акцию. Манифестанты единогласно втолковывают, что ребенок сам влез, а камеры видеонаблюдения и файлы памяти андроидов, скопированные полицейскими PM500, подтверждают сказанное. Эмму и Даниэля отпускают. Вечером у семьи Филиппс гости. Близкие друзья приносят малышке новые карандаши и толстый чистый альбом — удовольствие не из дешевых — а взрослым преподносят виски. Женщины прикрывают наманикюренными ручками накрашенные губы и визгливо хохочут, захмелев, и мужчины вторят им. Покрутившаяся в своем прелестном платьице Эмма уже давно рисует в своей комнате, пока её не зовут кушать торт. Заходит разговор про свадьбу президента Объединенной Литовско-Белорусской Республики, и после череды дискуссий гости спрашивают: — Милая Эмма, а за кого ты выйдешь замуж? Та чмокает, вынимая изо рта ложку, и горделиво отвечает: — За папу. Или Даниэля. Но, наверное, придется за Даниэля, ведь у папы уже есть мама… Новый взрыв хохота. Эмма пожимает плечами и снова жадно принимается за цветастый торт. Будущий муж незримо прислуживает людям. На запястье никем не замеченные часики-шагомеры отсчитывают девятую тысячу.