Розовые гвоздики

      Приближаясь к нужному месту, Джисон с силой сжимал в правой руке букет из розовых гвоздик.       Как сказал флорист, это самые подходящие цветы для такого события. И парень не стал спорить — просто купил четырнадцать самых красивых, самых пышных и самых ароматных цветков, несколько раз подряд переспрашивая у продавца, точно ли они долгое время не увянут, на что получал лишь кивки и взгляды, полные сочувствия, которые продавец украдкой отправлял в его сторону, рассказывая о цветах.

***

— Здравствуй, — с лёгкой улыбкой на губах начинает Хан, смотря в сторону Чана. — Кто бы мог подумать, что время так быстро идёт, да? — продолжает он, свободной рукой потирая шею. — Да, ты прав, — стоя напротив, отвечает Чан, затем поджимает губы, с нежностью смотря на собеседника. — Знаешь, я очень по тебе скучаю. Никогда бы не подумал, — опуская взгляд вниз, тихо говорит севшим голосом Джисон. — Я тоже скучаю по тебе. И очень сожалею, что мы не можем видеться так часто, как раньше, — Чан грустно улыбается, когда видит опущенный взгляд Хана. — Как ты поживаешь? Расскажи мне что–нибудь, пожалуйста. — Все говорят мне идти дальше, оставить тебя в прошлом. Но я не хочу. Не хочу забывать тебя, не хочу двигаться дальше с кем-то другим, понимаешь? Мне нужен ты, — голос дрожит, руки едва заметно трясутся, но Джисон продолжает говорить как можно увереннее, стараясь не выдавать свои чувства с потрохами, стараясь не показывать своих истинных эмоций. — Джисон-и, не нужно, — делая паузу, произносит Бан, непроизвольно протягивая руку к парню, даже зная, что тот не протянет свою ладонь в ответ, не вцепится мёртвой хваткой, в надежде никогда не отпускать. — Я очень хочу идти бок о бок с тобой, быть рядом, поддерживать тебя, но мы оба знаем, что это невозможно, — сглотнув слюну, сказал Чан, наблюдая за Ханом.       Хотелось обнять его, прижать к себе, слегка поглаживая по волосам, шепча на ухо слова успокоения, но старший продолжал стоять, чуть ссутулившись, просто с жалостью смотреть на младшего. — Я просто хочу, чтобы ты услышал меня, — делая глубокий вдох, который получается рваным, будто из-за недостатка воздуха, срывается, понимая, что не может больше терпеть. В уголках глаз собираются слёзы, которые тут же скатываются вниз, а Джисон спешит убрать их ладонью, лишь размазывая по щекам, судорожно вздыхая. Шатен присаживается на корточки, чувствуя, как слёзы всё также продолжают катиться по щекам, подбородку, но не обращает на это внимания, смотря только перед собой, читая надпись на мраморном памятнике. «Бан Чан. 03.10.1997-2018.05.27» — Я просто хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя, — всхлипывает Хан, укладывая на могилу букет, осторожно кладя каждый цветок, поправляя листья и стебли каждой гвоздики, а сам поджимает губы, кусает их, в попытках не сорваться на очередные рыдания. — Я слышу тебя, поверь. И вижу. Слышу каждое твое слово, вижу каждое твоё движение. И желаю, чтобы ты слышал меня, — хрипло говорит светловолосый, опускаясь на колени напротив Джисона.       Опять протягивает руку, дотрагиваясь до его щеки, поглаживая большим пальцем, но при этом всё же разочарованно вздыхая, когда понимает, что не ощущает под рукой кожи парня. — Не волнуйся, — наконец произносит Хан, отрываясь от укладывания цветов, — Мы скоро встретимся, — поднимаясь на ноги, добавляет он, даже не подозревая, что Бан провожает его недоумевающим взглядом. Отойдя на несколько метров, Джисон останавливается, поворачивая лишь голову, и одними губами произносит всего одно слово, от которого Чану становится не по себе. — Обещаю.