Семь-восемь секунд

Он ездил так два раза в год. В конце августа, когда сил больше не было терпеть родственников, и наступление нового семестра становилось чуть ли не сказочнее самого Нового года, и в июне, когда старые обиды стирались, и казалось, что провести пару месяцев вдали от суетливой столицы — неплохая идея. Поезд успокаивал, настраивал на мирный лад, дарил ощущение свободы и защищенности. Мир пронизывали косые полосы солнечного света с пляшущими в них пылинками. Мерный стук колес, позвякивание ложечки в стакане с неизменным металлическим подстаканником, ровное, приятное покачивание умиротворяли и убаюкивали. И самое главное стратегическое решение в таких поездках — неизменная нижняя полка боковушки в середине вагона. Около пяти утра поезд всегда замедлялся, но никогда не останавливался полностью. Гарри привставал со своей полки и прилипал к стеклу, всматриваясь в дымку утреннего тумана. Капельки конденсата собирались в уголках окна, и было очень приятно соединять их между собой. Когда показывалась неказистая избушка проселочного переезда, дыхание замедлялось вместе со скоростью состава, и Гарри всматривался в одинокую фигуру работника железной дороги. Неизменный черный плащ, яркая, словно из другого измерения жилетка, большой фонарь в руке и пристальный, пронзающий взгляд темных глаз. Два раза в год. Семь-восемь секунд туда, семь-восемь секунд обратно. И каждый раз Гарри замечал, как, увидев его в окне, этот зачаровавший его человек выпрямлялся и заметно напрягался. И казалось, что вот сейчас поезд остановится, и это будет именно та станция, на которой нужно сойти. Родное место. И близкий человек ждет уже не один год, когда же он, Гарри, вернется домой. Образ служителя этого полустанка преследовал Гарри все время. В ночных кошмарах он приходил на помощь, выдергивая Гарри из лап маньяков или спасая от падения в пропасть. Словно невидимый собеседник, человек в черном плаще высмеивал лень Гарри во время подготовки к экзаменам, едко комментировал промахи и неудачи, а одинокими вечерами нашептывал что-то глубоким возбуждающим голосом, побуждая доводить себя до кульминации. Гарри нашел в интернете, что это был триста семьдесят второй переезд, и даже обнаружил несколько фотографий смотрителя. А потом долго не мог прийти в себя от небольшой статьи в местной провинциальной газете, в которой писали, что этого человека зовут Северус Снейп и что он двадцать лет назад приехал из Великобритании и поселился в маленькой избушке, чтобы уйти от цивилизации и посвятить себя науке. С тех пор как черный человек обрел имя, Гарри совсем потерял покой. Он распечатал фотографию из газеты и смотрел на строгого импозантного мужчину, как на самого близкого на свете человека. Смотрел и ждал конца лета, а потом так неприлично долго до июля, чтобы семь-восемь секунд смотреть в глаза Северусу. После выпускного курса Гарри задержался. Он сдавал учебники, комнату в общежитии, получал диплом и проходил собеседование в престижную фирму, куда его взяли еще после зимней практики, но официальные документы оформляли только с дипломом на руках. Гарри знал, что это была последняя поездка к тете и вообще не жалел об этом. Времени до первого рабочего дня выделили немного, и к родственникам пришлось лететь на самолете, но, вспомнив о Северусе, обратно Гарри решил поехать на поезде. Он не спал всю ночь, прилипнув к прохладному окну, считал фонари, смотрел на пролетающие мимо фары машин, следил за волнистой линией проводов и прощался. С не очень счастливым детством, яркой, насыщенной приключениями юностью в закрытой школе для одаренных детей, университетским калейдоскопом и со строгим, почему-то самым родным на земле станционным смотрителем. Солнце пробивалось сквозь предрассветную мглу, поезд начал замедляться и Гарри, кажется, перестал дышать. Северус стоял, сгорбившись, с мигающим фонарем и НЕ СМОТРЕЛ! Гарри вскочил с полки, подхватил рюкзак с немногочисленными пожитками и побежал в конец вагона, пытаясь поймать его взгляд. Он был в тамбуре, когда колеса вдруг отчаянно заскрежетали и поезд резко остановился. Гарри рванул дверь на себя и, не обращая внимание на крик проводника, выпрыгнул из вагона на хрустящий гравий. Северус резко оглянулся и застыл. Гарри подбежал к нему и, качнувшись вперед, схватился за оранжевую железнодорожную жилетку. Они стояли и смотрели друг на друга, не шевелясь. Из вагона высунулся проводник и проорал: — Молодой человек, поезд сейчас тронется, залезайте в вагон. Северус нахмурился, и Гарри стало страшно от почти физического ощущения боли, которая отразилась в темно-карих глазах. Он помотал головой и неожиданно прижался к груди Северуса. А потом, сам от себя не ожидая, выдохнул: — Можно я останусь? Северус вздрогнул, неуклюже обнял его и прокричал: — Молодой человек... — Гарри... — Гарри никуда не едет, — повторил Северус проводнику. — Он приехал, — сказал он в вихрастую макушку прижавшегося к нему Гарри. Поезд загудел, колеса начали постукивать на стыках рельс, а Гарри впервые в жизни ощутил, что наконец приехал домой.