С Мелиссой

Ваня обожает рано вставать. Ваня просто без ума от того, каким милым выглядит Глеб, когда спит. Ваня искренне злорадствует, кидая тому подушку в лицо каждое утро. Голубин каждое утро искренне ненавидит Дремина и его подушку. Однако, сегодня система дала сбой. Сквозь тонкую тюль штор еле проникал светло-тусклый свет восходящего солнца. Мимолетное щебетание птиц, шелест листвы и шум раннего города. Тихое, свежее утро. И только Глеб нормально выспаться не может. И вроде никто не душит подушкой, а сон не идет. Вставать как-то тоже особо не хочется. Голубо-зеленые глаза с интересом глядели на чисто-белый потолок. Как спокойно. Как хорошо. Ваня перевернулся на бок в сторону Глеба, чуть не ударив того рукой по лицу. Голубин досадливо поморщился, вспоминая вчерашнее пробуждение подушкой. Невольно глядит на спящего Ваню. В голову сразу лезут мысли, что Дремин, какой бы он не был задницей по утрам, все-таки милый, когда просто спит. Недавняя недо-пощечина не в счет. Глеб слегка усмехается, вспоминая вчерашние слова Вани: «Перед тем, как ебашить в тебя подушкой, я каждый раз думаю о том, какой ты лапочка.», — не сентиментальный Дремин говорил такое не часто, пытаясь лишним и неуместным матом скрыть накативший румянец на пару со смущением. Голубин и сам тогда чуть не покраснел, почувствовав себя как какой-то девчонкой. Недовольное шипение, когда Ваня переворачивается на спину, снова чуть не влепив Глебу по лицу. Тот едва уворачивается, сдерживая порыв дать тому затрещину. Но в голову приходит мысль получше. Голубин ехидно усмехается, слегка приподымаясь на кровати. Без лишнего шума аккуратно берет свою подушку и, в последний раз любуясь милым Дреминым, кидает в него. — Глеб, ты долбаеб?! — почти сразу слышится слегка хриплый возглас толком не проснувшегося Вани. Глеб смеется. — Зря только разбудил, да? — сочувствующе смотрит на недовольную мордашку Дремина Голубин. — Ты когда спал, милее был. Подушка, брошенная в ответ на смущающую реплику, пролетает мимо. Глеб смотрит на все-таки слегка покрасневшего Ваню и с непривычной для них двоих заботой гладит того по волосам. Тот еще сильнее краснеет, ворчит. — Ты когда спишь, тоже не таким долбаебом кажешься…