Чего я хочу добиться в жизни

ЧЕГО Я ХОЧУ ДОБИТЬСЯ В ЖИЗНИ WHAT I INTEND TO DO WITH MY LIFE by Ghosthostblue - Эмм… на чем мы с тобой остановились, Марк? - Пассивные и активные глаголы. - То-о-очно, активные глаголы… Вероятно, ей надо было как-то активизировать работу мозга, поскольку она, судя по всему, только что вырубилась на пару секунд, прямо во время урока. Марк сидел, скрестив ноги по-турецки на своей кровати, держа тетрадь с коротким сочинением на коленях. Она вообще прочитала его работу или нет? Ей припоминалось, что он, кажется, показывал ей тетрадь еще у двери в комнату. Она взяла ее в руки, и… и потом… Джулия огляделась вокруг, пытаясь вспомнить. Большая кровать, стул, на котором она сидела, стол с компьютером, закрытая дверь… По-хорошему, им бы не стоило проводить эти частные уроки в таком месте, как спальня Марка. Особенно, после всех фантазий, которые проносились в ее воображении прошлой ночью – это было не только неподобающе, но и попросту… опасно. И очень соблазнительно, даже при том, что Марку едва исполнилось семнадцать, в то время как она недавно закончила университет. Это было глупо. Никто в здравом уме не стал бы и подозревать, будто она позволит между ними произойти чему-то выходящему за рамки – и уж тем более, что она станет провоцировать это. И все же, воспоминания о ночном марафоне рукоблудия продолжали регулярно посещать ее даже сейчас, и она против воли то и дело начинала окидывать Марка оценивающим взглядом. Приступ жаркой дрожи взорвался у нее между ног, распространившись по всему телу. Это был совсем маленький взрыв, незаметный внешнему наблюдателю - не такой, как всепоглощающее землетрясение пополам с наводнением, что сотрясало ее этой ночью. Ничего страшного – но все-таки это то, чего попросту не должно быть. Она не должна была испытывать этих эмоций. - Марк? Мне кажется, нам стоит прерваться на минутку и переместиться в гостиную. Это как-то… Не знаю, как-то неправильно сидеть здесь. Давай… - Но мне нравится делать это здесь. Избалованный ребенок. Естественно, ему нравится все делать здесь, ведь эта комната была его персональным маленьким миром внутри роскошной квартиры его родителей. Она попыталась вспомнить, зачем вообще согласилась заходить к нему в спальню, да еще и запирать за собой дверь. С любым из других своих учеников она бы и слышать об этом не захотела, и с ним тоже не стоило идти ни на какие уступки. Она позволила втянуть себя в его личное пространство – и совершенно зря. - Ладно, останемся здесь, но только на сегодня, - со вздохом согласилась она. Не нужно было поддаваться в этом вопросе, но ей не хотелось терять такого ученика как Марк. Всех своих учеников она нашла через общих знакомых и личные рекомендации, а родители этого мальчика были крайне влиятельны в самом высоком обществе. Если она останется репетитором для него на какое-то время, это может сулить большие перспективы. Очень большие. Всего у нее было пять частных учеников – немного, но она никогда и не гналась за количеством, учитывая, что богатые родители были готовы платить по двести долларов в час за ее услуги. Правда, ее немного смущал элитистский аспект всего этого дела. По сути, она занималась тем, что помогала улучшить успеваемость тех, кто и так имел привилегированное положение. Целью ее работы была помощь в обеспечении «золотым деткам» подобающего места в «правильных» университетах – Гарвардах, Йелях и иже с ними. Нет, ей совсем не нравилось прилагать руку к подобной несправедливости, это противоречило всем ее моральным принципам… Но денежный фактор с легкостью загонял ее совесть в дальний угол. Это был отличный источник заработка для молодой женщины со свежим дипломом магистра литературы – дипломом, который практически обрекал ее на долгий и безрадостный поиск мало-мальски оплачиваемой работы. Но работа у нее теперь была, по счастливому стечению обстоятельств. Ей начинало казаться, что она всерьез схватила удачу за хвост, найдя возможность заниматься репетиторством. Она писала диссертацию по вечерам или в ранние утренние часы, и почти всегда заканчивала занятия с учениками до шести вечера, к тому же, впервые в жизни у нее появились хоть какие-то денежные накопления. Возможно, с таким графиком ей даже удастся когда-нибудь завершить давно откладываемое написание художественной книги, хотя ни сюжет, ни даже характеристики персонажей все еще не были толком продуманы на данный момент. Забавно. То, о чем она больше всего мечтала в жизни – стать автором серьезного, глубокого романа – оставалось все той же недостижимой целью, что и в ранней юности. Никаких подвижек не было. Ей никак не удавалось собрать достаточно смелости и силы воли, чтобы начать писать – сколько бы раз она ни садилась за компьютер с твердым намерением сдвинуть дело с мертвой точки. Иногда ей начинало казаться, что ее на самом деле привлекала лишь заманчивая идея «быть автором книги», а не сам процесс ее написания. Возможно, это определенная черта характера, с которой надо бороться – вредный, ограничивающий компонент ее личности. Отчасти те же симптомы проявлялись и в ее любовной жизни – там тоже никогда не происходило никаких подвижек после первого этапа. Может, дело в том, что мимолетная романтика и легкодостижимые сексуальные удовольствия нравились ей больше, чем шаги, которые надо было делать для построения здоровых, долговременных отношений? Может и так. Ну да ладно… Возможно, теперь появилась надежда наконец преодолеть творческий кризис благодаря этой новой, замечательной ситуации с работой. Но эта ситуация будет сохраняться только до тех пор, пока ее репетиторские услуги будут приносить результаты клиентам. Она не сомневалась в своих способностях – пока что, со всеми учениками ей удавалось быстро добиться реального прогресса. Марк, однако, ее несколько тревожил, даже после всего лишь одного полного урока. С первого же момента, он проявлял куда больший интерес к ее соблазнительной фигуре, чем к совершенствованию своих навыков письменной речи. Почти не скрываясь, он глазел на ее упругую грудь и тонкую талию, едва ли не пуская слюни - что, естественно, отнюдь не способствовало учебе. Ей внезапно пришла в голову мысль: что, если его привычка использовать пассивную форму глаголов в сочинениях является определенным психологическим маркером? Может ли это быть связано? Может ли пассивная речь быть выражением пассивного поведения в целом? - Ну так что, мисс Грей? – нарушил тишину Марк, - Что скажете про мою работу? Ну вот, приехали. Она приоткрыла губы и нахмурилась, глядя поверх него, делая вид, что погрузилась в мысли. Какая унизительная ситуация – забыть, читала ли она домашнее задание ученика всего пару минут назад! Это все недосып прошлой ночью. Большой глупостью было не засыпать так немыслимо долго, мастурбируя под одеялом. На часах было уже где-то четыре или пять утра, когда она наконец отрубилась в полном измождении. Четыре или пять… А сколько оргазмов? Определенно больше четырех и больше пяти. Скорее ближе к десяти. Боже, неужели и правда так много? В ее теле накопилось столько возбуждения, словно взявшись из ниоткуда… Она сама себе поразилась, потому что никогда раньше не могла сказать, будто имеет особенно сильный сексуальный аппетит. Не то чтобы она не любила секс, и с ее внешностью у нее никогда не было проблем в нахождении партнера, но… но такие волны похоти, непрерывно извергавшиеся из ее вагины, и то, как ее тело всё пылало вплоть до рассвета… Разве это нормально? Это был совершенно беспрецедентный случай - особенно то, как плотская страсть все продолжала усиливаться, несмотря на то, что ее пальцы раз за разом удовлетворяли кипящие желания: ласкали, и проникали глубже, и танцевали внутри, и скользили по краю… И она кончала, и тут же хотела кончить снова и снова. Странно, странно, странно. Она не помнила, чтобы с ней хоть раз такое происходило – чтобы этот дикий, изнуряющий цикл оргазмов приносил не успокоение, а лишь сильнее распалял ее тело. И самое главное, желание все еще не исчезло: даже сейчас оно продолжало тлеть, словно непогасшие угли, готовые в любой момент превратиться в полыхающий костер от неосторожного движения. Она почувствовала, как ее рука, будто по собственной воле, соскользнула с подлокотника и потянулась к горячей зоне между ее ног. Господи, даже осознавая, что Марк сидит в двух шагах и пристально на нее смотрит, она все равно отчаянно хотела потрогать себя… Это было бы так легко, и таааак, ммммм, приятно, просто позволить себе пару мимолетных, легких прикосновений… и он даже не обязательно поймет, что происходит, ведь можно совсем незаметно туда дотянуться, сделав вид, что... Нет! Нельзя так думать! Она что, совсем с ума сошла – рассчитывать, что сможет тайно помастурбировать посреди занятия с учеником! Не то место, не то время, не та компания, всё-всё-всё не то! Неправильно! Ненормально! И тем не менее, все ночные фантазии, под которые она испытала целую серию оргазмов, разворачивались в этой самой комнате, на этой самой кровати, с этим самым Марком – и теперь одно лишь нахождение с ним рядом заставляло ее увлажняться между ног, и терять концентрацию, и переполняться энергией, не имеющей выхода, даже при том что… - Мисс Грей? - Мммм? - Вы меня слушаете? - А, да. Да, конечно. Пр… продолжай. «Возьми себя в руки!» - подумала она, - «Сконцццентрируйссся! Прекрати думать о сексе, и похоти, и о том, как ты сходишь с ума от жажды прикосновений, и…» - Я очень сильно трудился над этим сочинением, - продолжил Марк, - Вы мне задали тему про мое будущее… и это реально помогло мне разобраться в себе, и задуматься над тем, что я должен делать. Как будто… даже не знаю, как будто то, что я пишу на бумаге и мои цели в жизни становились одним и тем же. Я понял, что раньше как-то сдерживал сам себя, боялся осуществлять мои мечты, даже когда знал, что могу сделать что-то по-настоящему крутое. Вот! Это и был смысл задания! Она всегда хотела, чтобы ее ученики начинали связывать развитие грамотной письменной речи со своими личными мечтами и устремлениями, а не просто с… - Я несколько часов это писал, после того, как вы ушли, - продолжил он, - Мне понравилось, что вы сказали по поводу более активных речевых форм, и у меня возникла идея. Я максимально постарался, чтобы каждая буква и каждое слово было активным, не только глаголы. Но может, это бред? Я реально решил, что у меня получилось все улучшить. - Н... не бред, нет, - ответила она, немного запнувшись. Что за околесицу он нес, про «сделать каждую букву активной»? Если б она еще могла вспомнить, о чем было это проклятое сочинение… Возможно, ей удастся выиграть несколько минут времени, пока содержание работы всплывет в ее памяти, - Видишь ли, Марк… совершенствование навыков зачастую происходит постепенно, шаг за шагом, а не одним озаряющим моментом – типа, воскликнул «Эврика!» и все понял. Нет, последовательность процесса познания – это совершенно нормально, для любого человека. Этот комментарий был придуман на ходу, показавшись ей достаточно расплывчатым и лишенным конкретики, чтобы быть безопасным. Однако, Марк повесил голову, опустив глаза вниз. Может, она слишком жестко раскритиковала его усилия? Он выглядел настолько обиженным, отвергнутым, почти… Но в следующий момент до нее дошло, что он, может статься, вовсе и не думает об ее ответе. Возможно, он просто опустил взгляд, чтобы тайком потаращиться на ее ноги. Стараясь не привлекать лишнего внимания, она аккуратно одернула подол своей короткой юбки, одновременно пытаясь вспомнить, зачем вообще столь провокационно оделась сегодня. Привлекательная внешность, безусловно, являлась для нее подспорьем в нахождении выгодных клиентов для репетиторства – она не была настолько наивна, и понимала, что ее красота отнюдь не вредила, когда наставало время для богатеньких отцов этих мальчиков раскрывать кошельки. Некоторые из родителей наверняка даже имели определенные фантазии на ее счет, против чего она не возражала, пока это помогало зарабатывать деньги. Ее внешность в каком-то смысле была и благословением и проклятьем в этой сфере деятельности – для учеников дополнительной мотивацией к занятиям становилась возможность провести час-другой в обществе красивой девушки. Но нельзя же было рассчитывать, что семнадцатилетние мальчики смогут концентрироваться на учебе, если она будет приходить к ним в такой короткой и обтягивающей юбке, или в такой блузке, настолько хорошо демонстрировавшей ее грудь, когда... - Мисс Грей? - Ну как так можно было! - Что? Что случилось? Случилась одна вещь, или вернее две вещи – ее сиськи. Чем она думала, одеваясь утром? Глубокий вырез ее узкой блузки предоставлял крайне заманчивый вид на ложбинку между грудей, и вдобавок… - Мисс Грей? И на ней не было лифчика! Неужели она вот так запросто вышла утром из дома, забыв надеть бюстгальтер? Она попыталась восстановить картину событий. Она помнила, как проснулась в своей постели, как понюхала свои пальцы, которые пахли так, словно всю ночь бурили нефтяные скважины в ее теле (что они в каком-то смысле и делали). Она помнила, как пошла в душ, помнила нестерпимую тягу помастурбировать под душем, помнила, как подошла голой к шкафу… Момент одевания словно был почти полностью вымаран из памяти. Она что, вот так весь день ходила без лифчика? И трясла сиськами перед каждым встречным, в том числе и перед предыдущими учениками? Она могла поручиться, что утром на ней был бюстгальтер, но в таком случае… Невозможно, она бы помнила, если сняла его в какой-то момент днем – да и зачем бы ей такое делать? Нет, наверное, она и правда решила утром не надевать лифчика. Либо это было ее осознанное решение, либо просто… так само получилось? - Мисс Грей? Мне кажется, вы уже твердо убеждены, что у меня ничего не получится. - Твердо? Как она могла быть хоть в чем-то убеждена, когда не имела сил вспомнить даже простейших вещей. Единственное, что в данный момент было твердым – так это ее соски, которые, казалось, могли пробурить дыры в ее тонкой блузке, будучи ничем больше не прикрыты. Их, наверное, видно за километр, и… Она глянула вниз, и ее лицо пунцово вспыхнуло от открывшегося вида. Ну разумеется, он не мог не заметить ее сосков – они взывали к нему, словно два маяка в ночи. И господи боже, насколько же они были твердыми! - Мисс Грей? - Твердые… В смысле, что? Ох, я… я извиняюсь, Марк. Кажется, я немного… Ммм, просто не выспалась ночью. И пожалуйста, давай уже перейдем на ты. Зови меня просто Джулией. - Хорошо, Джулия. Это, конечно, не мое дело, но можно спросить, что тебе не давало спать ночью? Кошмары? - Нет, не кошмары. Моя в… - ее сердце бешено заколотилось, когда она осознала, что едва не произнесла это вслух, едва не сказала «моя вагина». - Просто вспомнилось, что мне тоже плохо спалось ночью, - вздохнул Марк. - «Я вспомнил, что плохо спал ночью», - поправила она, стараясь намекнуть ему на более правильное использование глаголов. - Да, да, конечно. Вспомнил, что плохо спал ночью. Несколько часов не мог уснуть, так волновался, ожидая нашего сегодняшнего урока. Это чувство очень мешало спать. Я продолжал думать о том, как покажу тебе домашнюю работу, и как ты отреагируешь. Не мог дождаться, когда ты ее прочитаешь. Я практически уверен, что на сей раз все сделал правильно. Какое-то безумие. Она не помнила ни единого слова из прочитанного, хотя он вручил ей свою работу, едва она переступила порог комнаты. Марк, очевидно, крайне гордился своим сочинением – может ли статься, что он действительно способен совершенствовать свои стилистические навыки быстрее, чем обычно? Было нетрудно заметить, что он умный парень, возможно даже гениальный, но его высокий интеллект был крайне плохо сбалансирован. Он обладал достаточно богатым словарным запасом, но судя по тому, что она наблюдала вчера, его владение речью полностью деградировало, едва он пытался перенести свои мысли на бумагу. Похоже, он просто не мог построить фразы в логическом порядке, и его злоупотребление глаголами едва не сводило ее с ума. Такие люди иногда встречаются – с высокоразвитыми талантами в одной области, но с полностью атрофированными навыками в другой. Сестра Джулии, например, имела идеальный глазомер и блестящие математические способности, но не могла написать вменяемого текста в курсовой даже под дулом пистолета. Она сама, с другой стороны, без малейших усилий умела формировать красивые, стройные фразы, и учить этому навыку других. Еще одним предметом зависти сестры была ее отличная фигура и великолепные сиськи. Она подняла взгляд обратно к ученику и заметила, что как раз на них он и глазеет – прямо на ее сиськи, словно не в силах поверить, насколько они шикарные. Да, они и правда шикарные, но ей пора было что-то предпринять, чтобы мальчишка перестал так бесцеремонно разглядывать ее формы. Вместо этого, она задрожала от мурашек, остро пробежавших по всему ее телу, и задумалась над тем, как Марк видит ее груди – так же, как все окружающие, или они становятся каким-то сложным, округлым орнаментом в его сознании. Он ведь был особенно одарен по части пространственно-графического воображения – настолько, что она даже сочла его дар уникальным. У него был своего рода графический дневник в виде блокнота с рисунками, который он вчера предложил ей посмотреть. Джулия не знала больше никого, кто мог бы в семнадцать лет создавать столь сложные рисунки, как этот паренек. Используя лишь карандаш и шариковую ручку, он превращал абстракции в картины, подобных которым она никогда не видела, которые были… ну, завораживающими, совершенно завораживающими. Он вчера предложил прямо на месте нарисовать для нее что-нибудь. Она заставила его подождать до конца урока, затем села рядом с ним на кровать, глядя, как его карандаш уверенно скользит по странице блокнота, ни разу не замедляясь и не сбиваясь, как кажущиеся бессвязными линии и изгибы постепенно обретают форму, и почти кажутся живыми, движущимися по собственной воле, как фрагменты соединяются в орнаменты, а орнаменты сплетаются в огромную черно-белую вселенную, которая пульсирует, и вибрирует, и переливается… Она помнила, как рисунок начал взывать к ней, словно имел собственный голос, и содержал в себе какую-то глубокую тайну, тайну, в которую она должна была погрузиться, чтобы познать ее, осмыслить ее, и как-то… слушать ее, внимать ей... - Джулия? - Мммм? Она чувствовала себя так, словно ее раскаленная плоть скоро расплавит нижнее белье, будто ткань трусиков просто испарится, оставив беспрепятственный проход к жерлу клокочущего вулкана у нее между ног. Глухой стон сорвался с ее уст, и она попыталась скрыть этот звук громким покашливанием. Это уже доходило до абсурда – она настолько возбудилась, что не могла даже работать. Возможно, ей стоит досрочно закончить урок, даже ценой отказа от оплаты. Она понимала, насколько это безумно, но ей остро требовалось как можно скорее уединиться где-нибудь и снять напряжение, пока она не взорвалась. - Марк, я…. я думаю, нам придется сократить время занятия сегодня. Мне очень жаль, и я обещаю, что этого больше не повторится. - Ты что, уйдешь, даже не сказав ничего про мое сочинение? - Ну, я… - У меня такое чувство, будто ты даже не читала его несколько минут назад. Ты хотя бы помнишь, о чем оно? - Что? Разумеется, я помню, не говори глупостей. Просто дело в том… Слушай, дай-ка, я еще раз посмотрю. Возможно, тогда я смогу быстренько указать основные преимущества и недостатки, и продемонстрировать на конкретных примерах, где тебе удалось более грамотно использовать активную форму глаголов… После чего она сможет наконец выскочить за дверь и найти ближайшее укромное место, где можно будет беспрепятственно запустить ладонь под юбку. Она протянула дрожащую руку за тетрадью, но он не торопился отдавать ей сочинение. Может, потому что у него возникла эрекция от разглядывания ее бюста? Он наверняка скрывал тетрадью выпуклость в штанах, она была в этом почти уверена. Сама мысль о том, что он сидит совсем рядом, со своим стояком, и это все благодаря ей… Ох, черт. Ей нужно было уединиться где-то, где угодно, причем срочно. Очень, очень срочно. Возможно, в лифте. Или даже в этой квартире, в туалете, мимо которого она проходила по пути в комнату. - Джулия? - П-просто… д-дай его мне, Марк. Пожалуйста. Уголки его рта дрогнули. - Ты уверена, что хочешь снова прочесть? Оно может показаться тебе несколько… выводящим из равновесия. - Я вполне уверена. Поскорее, пожалуйста. Очень тебя прошу! Он протянул ей тетрадь, и да, его джинсы действительно распирала внушительная эрекция. Она отчаянно постаралась не задерживать на этом месте взгляда, но ее глаза словно прилипли к одной точке пространства, совпавшей с его ширинкой, и ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы заставить свои зрачки пошевелиться. Она раскрыла первую страницу, и… Что за чертовщина? Его сочинение, в соответствии с заданием, носило заголовок «Чего я хочу добиться в жизни», но что это был за почерк? Он странным образом сгруппировал слова, позволяя им изгибаться и растягиваться по всей странице, словно какая-то бесконечно-крутящаяся спираль. На этот узор было приятно смотреть, но чтобы читать изогнутые строчки, написанные столь мелким шрифтом, ей приходилось подносить бумагу поближе к лицу, и поворачивать тетрадь то так, то эдак, и снова поворачивать… «Я вероятно должен был больше думать об этом вопросе до сегодняшнего дня,» - прочитала она, - «Потому что я думаю, что обладаю по-настоящему уникальным даром. Примерно шесть месяцев назад я работал над рисунком, и обнаружил, что могу делать некие вещи со своими эскизами, позволяя им определенным образом влиять на…» Просто с ума сойти, как эти слова били по глазам и мозгам, едва не вызывая у нее головную боль, какое-то пульсирование в висках… Текст страдал от странного использования времен и неуклюжего выбора предлогов, но слова каким-то образом словно… вибрировали… Всё вибрировало, слова вибрировали как вибрировали ее укромные места, двигались и плясали, словно были живыми и такими… такими горячими… такими… Она услышала чей-то голос, тут же мягко отдавшийся резонансом в ее ушах, разжигающий ее огонь, заставляющий пожар пылать ярче, ярче, ярче…

* * *

- Эмм… на чем мы с тобой остановились, Марк? - Ты говорила мне, что не любишь, когда всё становится таким пассивным. Ну разумеется. Она выяснила, что его пристрастие к пассивным глаголам было связано с пассивным поведением в целом – особенно по отношению к женщинам и их потребностям. Так что нет ничего странного в том, что он до сих пор не решился ее соблазнить, хотя она создала для этого все условия, проводя этот урок прямо на его кровати, в запертой комнате, с гарантированным уединением на ближайшие несколько часов. О чем он вообще думал? Неужели всерьез верил, что она не имела никакой задней мысли, проводя частные уроки с привлекательным юношей в его спальне? Думал, что она будет с ним только говорить о подлежащих и сказуемых? Она не могла вспомнить, когда именно к ней пришла эта блестящая идея: совместить частные уроки с удовлетворением почти неестественных потребностей ее тела, но слава богу, что она до этого додумалась! Она усмехнулась про себя, подумав об этой формулировке. Неужели это Бог наградил ее таким шикарным ебабельным телом, такими вызывающими вокруг сотни эрекций сиськами, и великолепно-ненасытной, полыхающей щелью между ног? Скорее уж дьявол, особенно учитывая абсолютную порочность того, что она делала – учительница, соблазняющая учеников, доверенных ее теплой заботе и попечению. Теплой, о да, такой теплой и живой, прямо как ее влагалище и клитор, где все еще раздавались отзвуки вчерашнего танца пальцев. Даже не танца, а настоящего танцевального фестиваля под непрерывные фантазии о том, как она трахается, сосет, принимает в себя - на спине, на коленях, на четвереньках, сверху, на столе, на полу… Она почувствовала, как предоргазменная дрожь пробежала по ее телу от одних только этих мыслей, зародившись в глубине ее тоннеля и распространившись до макушки головы и конечностей. Каждая ее частичка, даже пальцы рук и ног, ощущала себя так, словно была готова обвиться вокруг тела этого юноши. В ее мастурбационных фантазиях он отнюдь не был скромным. Сколько раз за ночь она взрывалась от удовольствия в своей постели, представляя, как член Марка обрабатывает ее пизду, или грубо всаживается ей в рот, до предела растягивая губы, вливая ей в глотку потоки спермы? Раз восемь или девять, не меньше: каждый оргазм обжигал ее нервные окончания, заставляя тонкие спиралевидные узоры вспыхивать на темном экране ее прикрытых век. Она кончала, и кончала вновь, бешено вгоняя пальцы в свою вагину и доводя себя до самой восхитительнейшей серии оргазмов за всю жизнь. И все это время она представляла, как трахается с Марком во всех известных ей позах, как его твердый стержень до предела разогревает ее тоннель непрерывным трением, невзирая на обилие смазки, как он засаживает ей глубоко и мощно, как лицо ее любимого ученика искажается гримасой похоти и изумления – изумления от того, насколько упругой и отзывчивой может быть женская плоть, когда женщина просто умирает от желания кончить, почти молит о том, чтобы ее выебали, когда совокупление лишь разжигает еще большее желание, и еще большее, и еще… Неудивительно, что она столько раз взрывалась, и ее воображение сходило с ума, и все это время она понимала, что грядет завтрашний урок, этот урок, и она сможет соблазнить его, и трахать до полного помрачения его несбалансированного мозга, и превращать свои оргазмические мечты в оргазмическую реальность. Хотя сейчас, когда их частное занятие было наконец в самом разгаре, Марк, похоже, совершенно не понимал, чего она хочет, и сколь отчаянно хочет этого – даже несмотря на то, что его эрекция отчетливо выпирала сквозь джинсы. Ну почему, почему же он до сих пор не извлек свой пульсирующий ствол и не засадил ей до упора? Разве она недостаточно явно намекает? Более очевидный сигнал о своей горящей похоти она сможет подать разве что если исполнит стриптиз, стоя над ним на кровати, и капая из-под юбки своим нектаром прямо на его губы. - Охххх… - выдохнула она, почувствовав, как последняя мысль сразу же вызвала резонанс в ее теле. Для этого ведь наверняка должен быть какой-то отдельный глагол, какой-то глагол, который описывает, как ненасытная щель может вожделеть горячего секса. - Джулия? Поверить невозможно, насколько он был недогадлив. Не мог сложить два и два, сделать очевидный вывод из тона ее голоса, и напряженности ее сосков, и ее запаха, который пропитывал всю комнату. Но с другой стороны, высокий интеллект Марка был развит неравномерно. Его визуальные таланты были невероятны, но его неспособность написать страницу связного текста свидетельствовала о дефиците других способностей. Классическая несбалансированность левого и правого полушария? Мужчины часто концентрировали усилия лишь одного полушария в ситуациях, когда женщина распределяет нагрузку на оба и мыслит более глобально. - Оххх…. Полушария, ее великолепные мягкие полушария, чудесные полусферы, жаждущие момента, когда твердый член начнет скользить между них, будучи обнят ее сиськами, сжимающими его, и согревающими его, и... - Джулия? Ты в порядке? Конечно же, она была не в порядке! Она даже сама начала думать пассивным глаголами, от того, с каким вопиющим бездействием столкнулась! Всё, с нее хватит этой ерунды на тему «что мне сделать, чтобы меня трахнули». Настало время самой его трахнуть! Она покажет этому избалованному богатому сынку, как надо использовать активную форму! С чего бы начать… Напрыгнуть на него и повалить на кровать? Засунуть один напряженный сосок ему прямо в рот? Сдавить все его лицо своими сиськами, надеясь, что он не задохнется? Или просто и непринужденно, оставаясь на стуле, стянуть с себя юбку и начать неторопливо мастурбировать, словно его тут нет, в ожидании, когда он не выдержит и взорвется? Столько заманчивых вариантов! Внезапно, в ее сознании всплыла идея, и всплыла она откуда угодно, только не из головы, словно новый влажный мозг внезапно сформировался внутри ее дрожащей пещерки. - Да, ооох даааа… - Джулия? - У меня есть отличная идея, Марк. Способ наглядно продемонстрировать тебе разницу между активными и пассивными глаголами. Способ… ммм, поощрить тебя. - Да? - Да. Она не стала медлить, почти кинувшись вперед, чтобы расстегнуть его джинсы. Марк шокированно или удивленно охнул, тяжело выдохнув, а его распахнутые губы неосознанно начали подражать тому, что вскоре должно было начаться. Его тело задрожало, когда она начала освобождать его пульсирующий член от нижнего белья. О да! Он был ровно таким, как она и представляла прошлой ночью, таким же большим и твердым и… ох, таким восхитительно, обалденно красивым, таким аппетитно-облизывательно-ням-ням-вкусным. - О дааааа… - выдохнула она, прогибаясь в поясе, приближая свои губы к его теплой головке. Она лизнула, коротким движением, самым кончиком языка, нежно дразня его, наблюдая, как член подрагивает под ее движениями… - Ух! – воскликнул он, - Ох да, еще! - Опиши… что я делаю одним предложением, Марк, - призвала она в перерыве между движениями языка, - Если хорошо постараешься, то я… О боже… Ну, тогда, я тоже для тебя хорошо постараюсь. Скосив глаза вверх, она увидела ошалевшее выражение лица парня, отвисшую челюсть и полуприкрытые глаза. Его кадык нервно задвигался, когда он сглотнул слюну, после чего ответил: - Губы его шикарной учительницы скользили по всей длине его твердого члена. - Ох, Марк! – возразила она, чувствуя, как ее разгоряченная плоть кричит от неудовлетворенности. Она оторвала свой рот от члена, и против воли надула губы, сообщив парню, - Надо было сказать так: «Шикарная учительница скользила своими губами по всей длине его твердого члена.». Ох, Марк! Н-н… никакого минета для тебя, юноша. Если ты не будешь стараться – не получишь удовольствия. - Ты тоже. – ответил он, странно-самоуверенным тоном. Но это была правда! И господи боже, как же она отчаянно этого хотела, ничего и никогда не хотела так сильно! Сходя с ума, она подняла руки к своему бюсту и позволила им беспрепятственно исследовать глубокие ложбины и высокие холмы, сдавливая и пощипывая твердые соски сквозь трикотажную ткань блузки. Зашипев от острых разрядов наслаждения, она выгнула спину, обхватив ладонями свои великолепные груди, свои мозговзрывающие мягкие подушечки, полные удовольствия… - Оп… опиши, что ты в… видишь… оххх… одним предложением, Марк. Пожалуйста, сделай все правильно. Умоляю! Я… я очень хочу наградить тебя! Он, похоже, улыбнулся, формулируя в голове предложение. - Ее огромные груди, выглядевшие так, словно готовы разорвать блузку, становились чувствительнее с каждой секундой, и каждое его слово было как прикосновение языка к ее возбужденным соскам… - Да! - …сам тон его голоса посылал волны удовольствия прямо в ее вибрирующее влагалище… - Даа! О да! - …оргазм невероятного масштаба нарастал в ней, приближался, усиливался… - О боже, да! - …оргазм замедлился… - Мм! - …остановился… - Мммм! О господи, пожалуйста! - …и стал исчезать, когда ее ученику не посчастливилось перепутать форму глагола… - Нет! О боже, нет, пожалуйста! - … но потом он вновь возник… - Ммф! Оох! - …власть ученика над всеми процессами в ее теле была абсолютной… - О боже, ааххх, ох, я так… ооооо… - …ее желание столь велико, что она взмолилась к нему о разрешении взорваться… - Пожалуйста! Умоляяяяюююю! - … и его сердце было тронуто ее мольбами… - Ох! Нет, нет! - Что? Нужно было сказать «и ее мольбы тронули его сердце»? - Даааа! О боже, Марк! Заставь меня кончить! - …и тогда он сказал: «Да будет Оргазм…» - Мнн… Аааааааа… - …и был Оргазм… - …аааааааааа… - …и он был Хорош! - …ааааххххххх….

* * *

- …мнгббб… - она извлекла какой-то предмет из своего рта, - На чем мы с тобой остановились, Марк? Его ответ послышался сдавленным, сквозь тяжелое дыхание. - Это… странный вопрос в такой момент, тебе не кажется! Она моргнула и сфокусировала зрение, увидев, что объект направленный на ее губы был… членом Марка! Какого черта?! Ее вагина тут же вспыхнула, пока не позволяя ей перевалиться через грань, но поощряя ее, призывая ее: «Да!» - словно кричала она, - «Да! Сосать! Глотать! Трахаться! Ебаться!» Ее язык метнулся вперед, лизнув низ великолепной головки торчащего органа, и это горячее прикосновение отозвалось резонансом в ее влажном туннеле, в ее напряженных сосках, повсюду. Словно это не она, а её лизали. О боже, как она нуждалась в этом члене, как она хотела целиком заглотить фаллос Марка, пусть даже и не могла вспомнить, как он вообще оказался у нее во рту. Она чувствовала как чужие руки сдавливают и мнут ее сиськи, чуть не втирая ткань бюстгальтера в ее мягкую плоть… Стоп. Как это? Она ведь помнила, что решилась выйти сегодня утром из дома без лифчика, лишь бы заставить ученика пускать слюни по ее шикарным буферам. И вот оказывается, что проклятый кусок материи до сих пор там, прикрывает ее сокровища, прячет их от мужских рук, и губ, и языка! Ее сиськи словно негодующе кричали на нее, требовали свободы, требовали участия в ублажении Марка, в сведении с ума этого парня. - О боже! – протяжно воскликнула она, отчаянно хватаясь за лифчик, срывая его с себя, высвобождая свою мягкую, чувствительную плоть прямо в руки, которые с двойным усердием принялись мять, поглаживать и пощипывать, доводя женщину до исступления. Ее плавящаяся пизда посылала сигналы растерянному мозгу, решительно заявляя, что и она тоже должна быть раскрыта, тоже жаждет прикосновений. Джулия ощущала свои насквозь мокрые трусики, ощущала, как ткань юбки прилипает к ее бедрам. Она должна быть голой для своего любовника, должна полностью раскрыться перед ним, чтобы ощутить, как его волшебный орган заполнит ее тоннель до предела. - Трахни меня, Марк! О господи, просто выеби меня!

* * *

- Эмм… на чем мы с тобой остановились, Марк? Он сидел, сложив ноги по-турецки на кровати, держа на коленях ее сумочку. Он засунул внутрь руку и извлек оттуда толстую книгу в твердом переплете. - Ты всегда носишь с собой «Избранные сочинения Шекспира»? - Что ты делаешь? – рявкнула она, дернувшись, чтобы выхватить у него сумку, но промахнулась. Ее груди как-то странно шевельнулись и она глянула вниз, - О боже мой! Она была голой! Полностью голой! - Я недавно читал «Гамлета», - непринужденно сообщил Марк, совершенно спокойным тоном, - Довольно интересная книжка. - Что… как… - она покрутила головой по сторонам, выискивая свою одежду, разбросанную по полу у изножья его кровати. Она нырнула за своими вещами, пытаясь прикрыть грудь одной рукой. - Что… что происходит? - почти взвизгнула она, ощущая странный вкус во рту. - Происходит мое будущее, - ответил Марк, - Я даже не могу представить, как тебя благодарить за то, что ты помогла мне осознать одну вещь. Что я должен более смело мыслить, и добиваться того, чего хочу. Отныне мы с тобой будем заниматься этим очень часто. Вообще, я думаю, что буду делать это регулярно с большим количеством шикарных женщин вроде тебя. - О чем ты говоришь? Чем мы… занимались? – она попыталась просунуть голову сквозь воротник блузки, не убирая ладони от груди, но одеться у него на глазах, вновь не оголившись в процессе, представлялось невозможным. - Нет нужды стесняться, Джулия. Я уже всю тебя видел, - прокомментировал он, лениво листая книгу. - Нет… - О да. Причем не только все видел, но и все трогал. И тебе это очень нравилось. - Нет! Это невозможно! – она уронила одежду и накинула чашечки бюстгальтера на свою грудь, трясущимися пальцами возясь с застежкой. Натянула через голову узкую блузку, уже даже не пытаясь как-то прикрываться. Надо было бежать отсюда, немедленно! Когда она встала на ноги, чтобы натянуть трусики, он вновь подал голос: - Кстати, можешь их понюхать, если не веришь, насколько ты была раскочегарена всего десять минут назад. Я думал, ты в них дырку прожжешь, так бурно кончала. Невозможно, невозможно, невозможно… Но он был прав, она ощущала свой вполне определенный запах, и внутренние стенки ее вагины чувствовали себя так, словно их поджаривали изнутри. Ее трусики чуть ли не пропахли похотью. Она сама вся пропахла запахом секса, а у нее во рту… О боже, это была сперма! Это был вкус спермы! - Я собираюсь… - она остановила себя на полуслове, чтобы не выдать своего намерения позвонить в полицию. Нужно было просто убраться отсюда, как можно скорее, убежать в безопасное место, где она сможет собраться с мыслями и попытаться вспомнить, что произошло, и как она позволила это с собой сделать. Может, он подсыпал ей какой-то наркотик? Ей было известно о препаратах, которыми некоторые негодяи одурманивают девушек в клубах, чтобы сделать их более податливыми. Но разве она что-то пила здесь? Может быть, он даже… - Мне всегда нравились имена, которые Шекспир давал своим персонажам, - сообщил Марк, не проявляя никаких признаков ни волнения, ни стыда, - Огромное удовольствие можно получить от одного только звучания имени, мне кажется. Ты согласна? Джулия уже натягивала юбку. Она подхватила в руки свои туфли и бросила взгляд в сторону выхода. Дверь была заперта, она помнила, как Марк ее запер, но замок открывался изнутри без ключа, и она могла легко вырваться на свободу. Достаточно лишь быстро рвануться туда, пока он не успеет опомниться. Не став тратить время, чтобы обуться, она побежала. - Например Лаэрт, - донесся сзади его голос, - Вот отличное имя. По-латински оно звучит как Лаэртос. Лаэртос. Эротос. Эротист. - Ах! Ее тело замерло на середине движения, пораженное взрывом ощущений в каждом миллиметре кожи, словно сотни и тысячи крохотных пальчиков и языков трогали и полизывали ее влагалище, ее клитор, ее соски. - Ооооох! О боже! Ох, ах, ох… - А разве Офелия – не чудесное имя для девушки? И еще мне нравится буква «о», такая округлая… «О» как «отверстие». Ее колени задрожали, стимулирующие микро-взрывы удовольствия поражали каждую клеточку ее тела. Как будто ее вагина подвергалась тысяче искусных касаний одновременно, наполняясь безумной дрожью, напитывая весь ее организм отчаянным желанием ебаться, и быть выебанной, и трахаться, и сосать, и глотать… - А вот еще мое любимое, - усмехнулся Марк, - Беатриче. Можно услышать в этом имени что-то непристойное, если повторить его несколько раз. Беатриче. Беатриче. Бэ, а, три, че. Блядь на три четверти. А на сколько процентов ты сейчас блядь, Джулия? Каков твой процент блядства, когда все чего ты хочешь, это трахнуть Марка? Сто процентов? Тысяча процентов? Поддается ли вообще вычислению твой процент блядства, когда смыслом твоей жизни становится трах с Марком? Ее процент блядства был абсолютным, она это чувствовала и знала, даже понимая, что ее вагина готова взорваться, даже ощущая, как ее подлинные мысли и чувства сметаются прочь мощным цунами оргазмодоставляющего голоса Марка. Трах с Марком. Это все, что осталось во вселенной. Трах с Марком – это она сама. Трах с Марком – весь окружающий мир. И все, что она собиралась делать в своей жизни, наслаждаясь каждой минутой – это Трах-с-Марком-Трах-с-Марком-Трах-с-Марком… - Или возможно, ты предпочтешь более романтическую атмосферу для начала? – спросил он своим чудесным Трах-Марковым голосом, проникшим сквозь ее тотальную сконцентрированность на важной задаче Траха с Марком, - Джулия ведь довольно близка к Джульетте, не так ли? Может быть, нам стоит побыть на поле нежной романтики какое-то время, и посмотреть, что из этого выйдет? Она увидела, как Трах-с-Марком поднялся и подошел к ней, опустившись на колени и поднеся свое сочинение про Трах-с-Марком к ее глазам, видящим только Трах-с-Марком. Узоры из слов слились в сплошной лабиринт, закружились, стерев из ее головы остатки мыслей и позволив ей безмятежно слушать, как голос мягко, убедительно что-то нашептывал ей на ухо…

* * *

Она против воли расплылась в широкой улыбке, развалившись на больших мягких подушках своей кровати, скрестив ноги и привычно положив ноутбук на низ живота. Тепло компьютера ощущалось сквозь сатин ее нового белья, сливаясь с жаром, исходившим из ее промежности. Она сделала глоток охлажденного Шардоне из бокала, словно для выравнивания температуры, после чего отставила вино на прикроватный столик. Ее вагина ныла, приятно ныла – так, как будет ныть, если ей повезет, непрерывно в ближайшие годы. И она ощущала невероятный прилив энергии, ощущала его и телом и разумом. Сегодняшнее соблазнение Марка было рискованным шагом, особенно учитывая, насколько он был стеснителен. Она облизнула губы, вспоминая, как расширились его глаза, когда она спокойно отобрала у него сочинение, а затем расстегнула его джинсы, начав ласкать ладонью стремительно твердевший член. Она улыбнулась. Даже не верилось, что она на такое способна, что найдет в себе смелость схватить свой шанс и последовать внезапному порыву сердца. У нее в голове еще не полностью уложились какие-то странные и противоречивые воспоминания о том, как именно проходило соблазнение… Кажется, она сама тоже была довольно зажатой, и их любовные утехи были чересчур осторожными, неуверенными – поначалу, по крайней мере. Отдельными вспышками всплывали картины более жесткого секса, более судорожного, животного совокупления… Реальные? Или это наслаивались эротические фантазии прошлой ночи? Ах, какая, впрочем, разница – ведь главное результат, и результат был как нельзя более идеальным, для них обоих. Любила ли она Марка? Наверное, да, хоть и не могла никак собраться с мыслями и решить, что же она чувствовала по-настоящему. У них будет еще много совместного времени – и для учебы, и для постели – и возможно, когда-нибудь они даже перестанут скрывать свои отношения от остального мира: будут ходить вместе в кино, гулять в парке… в перерывах между качественным регулярным сексом, разумеется. Следует ли ей чувствовать вину за то, как она воспользовалась ситуацией и охмурила едва созревшего юношу своими прелестями? Может быть, самую малость. Да, она его использовала, но использовала мягко и нежно, потому что любила его. Ну вот и ответ на собственный вопрос. Да, она любила Марка, а в противном случае никогда бы не стала его соблазнять. По правде сказать, это было даже нечто большее – она была влюблена в Марка, безумно, до упоения влюблена. И поскольку она его любила, то никак не могла его эксплуатировать. Пусть даже этот поворот судьбы и позволил ей осуществить все свои мечты. Но она не была какой-то коварной соблазнительницей, хищницей – она была просто его любовницей. Любимой женщиной. Возлюбленной. Это доставляло ей несказанную радость – осознание того, сколь много она может сделать, чтобы доставить радость своему неопытному кавалеру. Вот это эротичное белье, например… Она не смогла удержаться от соблазна купить себе что-то особенное, дабы сделать ему приятно. Учитывая, сколько денег она нынче зарабатывала, финансов вдоволь хватит на приобретение нескольких новых нарядов еженедельно – кружевные комбинации для спальни и обтягивающие крохотные платья для улицы… все, что заставляло бы его великолепный фаллос стремительно каменеть. Возможно, завтра она заскочит в секс-шоп и прикупит тот костюм горничной, на который недавно положила глаз. Будет весело изучать с Марком спряжения глаголов, облачившись в ажурные чулки, и встав на высоченные шпильки, и сжав свои шикарные сиськи корсетом – все что угодно ради его удовольствия... Она ведь могла оказать ему колоссальную помощь, во всех аспектах жизни, и он сам это уже видел. Она воскресила в памяти сегодняшний момент, когда наконец покинула роскошную квартиру ученика, и как они нежно целовались в коридоре, пока она ожидала лифта. Как озабоченные подростки. Хотя, он-то и вправду являлся таковым, и это было так невыносимо-мило… - Не могу словами передать, как я тебе уже благодарен, Джулия, - прошептал он ей на ухо, - Без тебя, я бы никогда, наверное, не нашел смелости использовать мои таланты, и добиваться того, что мне по-настоящему нужно. От этих слов благодарности ее сердце радостно заколотилось, и она почувствовала, что вот-вот растает от счастья. И, надо признать, между ног у нее в тот момент тоже все вспыхнуло, заставив трусики вновь увлажниться. Может быть, Марк и сам ей тоже помог – помог открыть ее романтическую сторону, помог ей познать собственные интимные желания. Романтика. Влюбленность. Боже, какое чувство, какая смесь сердечного томления с пульсирующей энергией между ног! Она ощущала, как все это перемешивается у нее внутри, в почти алхимической реакции, и результатом был невероятный приступ творческого вдохновения. Вот чего ей всегда так не хватало. Вот почему она раньше не могла написать ни строчки. Она шла по жизни опутанная самоограничениями, ни разу не позволив себе нырнуть навстречу новым эмоциям и новому опыту. Настоящим неведомым глубинам любви и секса, до которых она никогда раньше не добиралась… И вот сейчас, удобно устроившись в постели с ноутбуком, она нырнет, ласточкой нырнет в творческий процесс. Перед ее мысленным взором четко складывались планы, как использовать их чудесные отношения с Марком в качестве модели для развития героев будущей книги. Может быть, ей стоит даже воспользоваться сегодняшним успехом как мотивом для названия романа. Например, так и назвать его «Чего я хочу добиться в жизни», в честь сочинения Марка, которое так сильно повлияло на него. Да и на нее повлияло не меньше. Что он там сказал сегодня? Что написать о своих целях и осуществить их – это для него почти одно и то же. Вот так и она будет писать – так, чтобы сюжет ее книги и траектория ее жизни максимально совпадали. Неспешно лаская себя между ног левой ладонью, просто потому, что это было так приятно и так естественно, она начала печатать правой рукой заглавие: «Чего я хочу добиться ТРАХ С МАРКОМ… Она хихикнула, и по ее телу пробежала короткая дрожь. Откуда это вообще взялось? Из подсознания, не иначе. Ну разумеется, она трахнется с Марком, она уже считала минуты до их следующего соития. Это еще впереди. Но сейчас было время поработать над книгой, и она снова взялась за дело, одновременно двигая пальцами по клавиатуре и по своей вагине, позволяя потоку слов и потоку влаги сливаться воедино…

End