Параллели

Гэвин любил котов. Нет, не так. Это была зависимость. Причём, как с его стороны, так и с другой. В отличии от людей, что просто ненавидели его, коты почитали и бежали до самого дома, словно слыша какую-то кошачью траву в его задних карман, либо же валерьянку на пятках. Если честно, то Рид всегда мечтал о котах. Ещё в детстве, когда отец принёс домой маленький комок радости, тот привязался к нему и, если честно, взрослым напоминал маленького щенка, следующего по пятам за хозяином. Но, снова же, в отличие от людей, кошки не живут так долго. И уже в пятнадцать лет чудо умерло, из-за какой-то болезни «на старости лет». И детектив уже не мог остановиться. Ему нужны были тепло и ласка, что могли дать лишь эти пушистые существа. Лишь они не язвили, всегда шли к тебе и просили самого малого. А Гэвин слишком их любит, чтобы отказывать. И уже в свои тридцать шесть мог похвастаться статусом «одинокой кошатницы». Интерес и со стороны котов проявлялся в том же смысле — слишком ярко. Эти пушистые животные любили его, словно мамочку. Вот так вот Рид и стал «матерью». Было бы смешно, если бы не печально. Ведь он ненавидел прощаться и обожал своих «деток». Поэтому, когда наступало время сказать «пока», он лишь делал серьёзный вид и, поджав губы, рассказывал, насколько любил и дорожил каждым. Это было какой-то традицией, что детектив не нарушил бы никогда. За всю жизнь у Гэвина было семь котов, ещё три живёт сейчас с ним, одного из них он «передерживает». Его часто просят взять к себе кота кто-то из соседей, но на работе никто даже понятия не имеет, что у такого высокоактивного ублюдка, как Рид, может быть хоть какая-то живность, способная его перенести. Но как-то всё пошло не так. Детективу позвонили и сообщили о смерти родителей. Пустяково. Какой-то девиант выскочил на дорогу и они не успели затормозить, сворачивая. А там обрыв. А там смерть… После этого злость и ненависть к андроидам возросла. Она была чем-то мелким, что-то типа нелюбви к тараканам, но теперь это стало какой-то целью. Что-то, на подобии мести. Пока в руки не вручили андроида. В их участке поселилась суматоха. Ведь все были как-то не особо радужно настроены на того, кто был обязан бороться со своими сородичами. Гэвин начал пить. Он приходил домой, бросал куда-то вдаль свою кобуру и садился на кухне, включая ночник на стенке. Все четверолапые сбегались у его ног, жалобно мяукая, словно прося, чтобы он прекратил. Но и этого он сделать не мог. Не отказал бы им ни в чём. Но не в этом. Прежде всего, он сыпал им корму, боясь как-то забыть об кормлении. А после брал своё «успокоительное», чарку и садился, так сказать, запивать горе и безжалостность этого мира. Следующим утром еле поднимался, шёл в душ и на работу. И так каждый день. Целый месяц. Было невыносимо сложно, но что-то менять не хотелось. Совсем. И как-то, зайдя домой, он не заметил ни одного хвоста, виляющего в попытке огладить его ноги, тем самым приветствуя. Нигде. Ни в комнате. Ни в душе. Ни даже на балконе, где они любили растягиваться и греться на солнышке. Ни-г-де. И, уже немного нагрузив себя, Рид опять потускнел, решив не менять традиций. Насыпать корм, вдруг сбежаться, и выпить. Немного. Бутылку-полтора. Как получится. — Блядь… Только так. Никак иначе. Вся тройня лежала вокруг разорванного пакета с осколками. Кажется, это бутылки из-под водки. Он не знал, почему так понёсся с тремя трупами в ветклинику. Почему слёзно умолял девушку на ресепшене пропустить его, пренебрегая остальными состоятельными пациентами и их любимцами. И уже там, в кабинете, ему всё рассказали. Гэвину сказали, что котам противопоказано любые, даже малейшие, дозы алкоголя. Которые они, похоже, вылакали из пяти бутылок с водкой. И кофеин — тоже. Та огромная пачка кофе, что всегда лежала развернутой с недавних пор. С тех самых пор, когда Рид стало лень лезть за ней в навесной шкаф, поэтому она вот так вот, раскрытой, лежала на столе и ждала его каждое утро, после душа. Он понял — он сам их убил. Убил своими пьянками и небрежностью. Вот так вот. Случайно. Но это так. Прошла ещё чёртова неделя. Эта неделя была самой нестерпимой. Дома он скулил от одиночества. И от воспоминаний чуть ли не лез на стены. Он помнил, как чуть ли не вчера на диване, развалившись, спал Оскар. Он обвивал лапками его серую подушку, иногда даже залезая под одеяло, словно копируя своего человека. Это было достаточно мило. Но, кажется, не настолько, чтобы Гэвин отставил стакан и поиграл со своим котом. Трезвость стала, словно ночная смена. Каждый день, лишь форменный жилет падал на подоконник, на котором уже никто не лежит, звякали бутылки и стакан. Горлышко соприкасалось с бортиком чашки, пока в следующую секунду глаза не плыли от непролитых слёз, пока руки дрожали и голос ломался от всхлипов. Он не показывал этого никому. Но от этого не легче. Прошло ещё шесть дней. Все на работе стали презирать Рида. За его неработоспособность. Зато полюбили андроида. Коннор отлично справлялся с любым делом, находя то, что Гэвин, даже положи ты это перед его носом, не рассмотрел бы. Его нюх отбило полностью. А глаза слезились, словно у человека с жутким насморком. И то, что он перестал язвить, но стал постоянно кричать, стало намного больше выбешивать коллег. На седьмой день привели ещё кое-кого. Штат стал пополняться железными задницами. Гэвин же не прекращал пить. Этого ублюдка приставили к нему, человеку, ненавидящему андроидов. Логично, не правда ли? Они сказали, что он обязан повышать свои навыки и адаптироваться к работе с ИИ. Всем было похер на состояние детектива. Он обязан был выполнять свою работу и никого-не-ебёт-за-его-обстоятельства. Первые сутки Рид бегал от пластиковой суки. Она бегала за ним. Казалось, замкнутый круг, но он обязан был хоть что-то сделать, лишь бы лишиться слежки. Не понимал, что с ним твориться. — Детектив Рид, Вы несправедливы, — как-то говорит ему андроид. — Чего тебе нужно, комок проводов?! — злобно цедит он, сжимая ручку до хруста. — Почему Вы не хотите со мной работать? — с интересом вопрошает он. — Слушай ты, кусок металлолома! — все обернулись на них, следя за потасовкой. Гэвин, в свою очередь, схватился за высокий воротник, притягивая RK900 ближе. — Ты мне тут ни в зад, ни в перед! Я спокойно работал! Какого чёрта твою задницу сюда занесло?! — Меня прислал Киберлайф, — спокойно осведомляет машина. Синтетическая кожа обхватывает сжатые в кулаки ладони детектива, чуть давя. — Для работы с Вами. Но то, что зовёте работою Вы — не более, чем барахтанье в омуте, полном водорослей. В этот момент Рид всё же понял. Найдётся тот, кто сможет ему противостоять. Тот, кто заткнёт и не подавиться. Но андроид, даже после этого, не прекратил бегать следом. Как-то посчастливилось заскочить во время перерыва в уличную кафешку. И, как и когда-то, пару месяцев назад, он взял пачку пончиков, ставая у стойки и распаковывая пакет. — Это съедобно? — настороженно интересуется вдруг взявшийся из ниоткуда андроид. Он даже вздрогнул от неожиданности. Но спокойные серые глаза глядели на него, ожидая информации для обработки. — Тебе нельзя. — Останавливает все попытки на посягание его добра Гэвин. — Детектив Рид, — елейно тянет он. Вдруг из пальцев мужчины выскальзывает пончик и вскоре оказывается у самого рта RK900. Мгновение. Словно разряд током. — Нельзя! — Рид бьет андроида по кисти, остервенело следя, как сладость вываливается и падает куда-то на асфальт. Он поднимает взгляд, находя лишь удивлённый. — А вдруг бы ты траванулся?! Мало ли, что Вы там, банки консервные, не перевариваете?! Ты дурачок, или да?! — Детектив Рид… RK900 виновато смотрит на него из-за полуопущенных густых ресниц. А Гэвин лишь сжимает побелевшими пальцами столешницу, буквально видя эти стыдливо прижатые уши к макушке и дёргающееся усы. Боже, он сходит с ума… Прошло ещё пять дней. Он, по возможности, избегал своего напарника. Но тот продолжал за ним ходить, словно… Словно один из котов. Всё больше параллелей он проводил между ними, Ричардом, как он назвал его, в честь первого и, похоже, самого преданного, кота, и четверолапыми. Сначала это казалось милым, пока Гэвин не начинал путаться и вместо «Эй, долбанное помойное ведро», говорить «Ричард». Все были удивлены. И ещё пару недель. Не сказать, что Рид шарахался, но он пытался улизнуть. Иногда андроид мог вылезти откуда-то из-за стенки и с лёгкой улыбкой «пхекнуть», как это обычно делал Рид. Это было настолько мило, что приходилось куда-то уходить, чтобы неожиданно для самого себя не почесать RK900 за ушком. Вот и их юбилейное десятое дело. Ричард, как и всегда, блистательно справился с навыками ищейки, найдя андроида неподалёку от убийства. Тот кочевал от одной стены гаража к другой, исписывая их «rA9», словно молитвой, и повторяя себе имя своего «господа» под нос. Андроид действовал наверняка. Выбил из его рук нож, чем тот «писал». И лишь после понял — их было два. Два девианта. Один из которых как раз пришёл сюда же. Ещё один нож, кухонный, что девиант стащил с кухни мёртвого хозяина, занеся для удара. И Рид, не успев среагировать, чувствует, как его отталкивают. Его называли непрофессиональным. Уродом. Ничтожеством и гадом. В общем, всем тем, чем любил он обзывать остальных. Потому что подверг напарника опасности. Потому что он не следовал их правилу: «друг за друга». И это не могло оправдаться даже тем, что это именно RK900 полез. И тому, что Гэвин бы не смог ничего сделать, тоже никто не поверил. RK900 отправили в больницу. В отделение для «домашних андроидов», чтобы не было конфликтов с Киберлайф. Там ему влили достаточно утраченного тириума и дыра между рёбрами спокойно срослась. Но это стоило времени. Всё это могло бы быть быстрее, будь он на попечении у создателей, но это было бы утратой для участка. Никто не хотел отдавать их Рича, в обмен на очередную бездушную машину. Рид, чувствуя себя не очень, решил остаться возле Ричарда. Ну, как сказать, «не очень». Он чувствовал себя никчёмным уёбком, не способным ни на что. Он не может защитить дорогих ему существ. Как бы он не хотел, он не мог сделать всё так, «как нужно». Выдохнув, Гэвин взглянул на смирно сидящего андроида, облепленного всякими ниточками, сквозь которые, кажется, протекал тириум. Синие трубочки обвивали его, словно кокон и в полуночном свете, это казалось довольно завораживающей картиной. Он понял, что опять теряет всё. Из-за неосторожности. Из-за собственной нерасторопности. В голубо-серых глазах читалось сожаление. Жуткие муки совести. Они опять настигли его. Завтра андроида выпишут и, возможно, он продолжит нормальное общение. А, может, решит быть с детективом поосторожнее. Это простое отношение лишь во вред ему. Но Рид всё же надеется, что, придя завтра на работу, увидит заново подбегающего к нему Ричарда. Что тот опять будет слегка улыбаться и ждать чего-то, типа похвалы за спасение. Что он заново выскочит из-за угла, копируя его и заставлять одним взглядом дотронуться к его макушке. Надеется на это. Гэвин встаёт с холодного железного стула, аккуратно переступая провода для перекачки тириума. Он проводит по густым волосам, убирая спадающую чёлку, словно ероша. И аккуратно, бережно касается лба. Его коты любили это и постоянно… — Ррр…. Рид застыл на секунду, слыша внутри тихое «рычание-урчание». Словно кот. Это, наверное, система пытается наладить возникшие недочёты. Либо же у него очередные глюки. Одно другому не мешает… Улыбка сама по себе залезает на лицо. Он будет его ждать завтра. А сегодня… Пусть отдыхает… — Спасибо, RK… Ричард… Спокойной ночи.