"Посмотрим..."

Приезд вудберийцев был настолько предсказуемо неожиданным, что Мишонн едва сдержала нервный смешок, не забыв вцепиться пальцами в рукоять катаны. Украдкой оглянувшись на жмущихся позади пареньков, которых расставленными тонкими руками самонадеянно пыталась прикрыть от любой опасности Бет, она все же улыбнулась. Ведь тот же Ной, который был младше Бетти года на три и заметно выше ее, совсем не радовался такому положению дел. Хотя кто и чему радовался в последние дни? Наверное, все они – только тихо, тайком, тоскливо – по поводу того, что еще живы, что встречают новый день и имеют возможность побыть с близкими людьми. Интересно, а если сейчас их всех убьют, не будет ли ее последней мыслью жалость о том, что она провела свои последние часы в недоверии своему же мужчине? В мыслях о том, что он, после разоблачения, сбежал в Вудбери, в разговоре с расстроенным Дэрилом, в попытках найти Мэрла утром… Но они почти не искали на самом деле. Не потому что не хотели найти, а потому что боялись не найти. А он, как обычно, нашелся сам: шумно, насмешливо и зло. Мэрл был явно зол на них на всех, не сумевших уберечь их дом, на брата, виновато поглядывающего исподлобья, на нее, так и не сумевшую никому довериться, даже ему. Тому, которого, наверное, даже… любила? Такая смешная мысль перед дулами автоматов. Но такая своевременная. Ведь когда еще об этом думать? Наверное, только перед лицом смерти и понимаешь вдруг: что даже такого, как Мэрл Диксон, можно любить. Наверное. Ну, по крайней мере, в течение этих последних минут перед смертью. Его или ее. Или их обоих. И как же чертовски он был прав, не один раз повторяя, что последние дни перед войной, раз уже ничего больше по обороне они сделать не могут и сбежать не желают, стоит провести в постели. Лучше бы они и правда кувыркались в темной тесной камере, касаясь друг друга, вжимаясь друг в друга, подшучивая друг над другом, выдыхая едва слышные стоны, ощущая себя живыми. Интересно, что о ней подумают, если она прямо сейчас бросится на шею к напряженно стоящему поодаль и уж точно ни о чем подобном не думающему Мэрлу? Мужчины умеют во время опасности сосредотачиваться на самом важном. В этом их сила. А может быть, и слабость: как знать? Сделав крохотный шаг ближе к Мэрлу, Мишонн внимательней прислушалась к перепалке мужчин, которые словно и правда в гости приехали. Этот их Цезарь Мартинес явно чувствовал себя совершенно свободно под прицелом оружия, направленного на него и его немногочисленных, но тоже отлично вооруженных друзей. Странные они какие-то. А может быть, и нет. А может быть, они – обычные, нормальные люди, которые устали от жестоких законов мира и тоже хотят просто жить. Это ведь так много сейчас – жить. И, может быть, пора было поверить не только Мэрлу, но и им? Вот только доверие к ним было чревато слишком большими проблемами, а потому стоило сосредоточиться и, вместе с напряженно вглядывающимся в кромку леса Дэрилом, попытаться увидеть какой-то подвох в виде остальных войск Вудбери под предводительством самого Губернатора. - Нам нужно что-то конкретное, - продолжал Рик, не соглашаясь открывать ворота, не имея доказательств того, что гости приехали с миром, причем окончательным. Хотя какое тут может быть доказательство? Впрочем, повинуясь кивку Мартинеса, его молчаливый огромный друг осторожно достал из автомобиля что-то большое, прямоугольное и обернутое в черную ткань. Ну и что же это? - Мы долго думали над своим первым даром для вас, - с ухмылкой начал торжественную речь Мартинес и сбился, услышав смешок Мэрла. - Ну ладно, Диксон, я за пять минут это придумал, но уж очень долго решался оторвать от сердца. Сами понимаете, для такого подарка нужно что-то, в самом деле, ценное. Такое, что я бы и сам не отказался хранить в Вудбери, так сказать, в назидание… - Слышь, Брауни, ты, конечно, всегда тем еще треплом был, но, может, ты сначала покажешь, что там у тебя за хрень, выставишься, как все нормальные люди делают, а потом уже и трындеть будешь? - перебил того в очередной раз Диксон, совсем не обращающий внимания ни на Мишонн, ни на остальных, и не сводящий напряженного взгляда с таинственного подарка. - И как вы только его терпите? Хотя, кстати, я бы не отказался вернуть тебя, думаю, место найдется, - приподнял бровь смешливый латинос, явно привыкший к подначкам Мэрла, и стал возиться с черной тканью. - Золотая рыбка для вас в знак окончательного примирения! И не успели друзья даже изумиться странному подарку в виде рыбки, пусть и золотой, как стоявшая в первом ряду Андреа сдавленно охнула, зажимая рот ладонью. И ей было от чего вздрогнуть: увидеть голову своего бывшего любовника, помещенную в аквариум в «живом» виде ходячего, то еще зрелище. Судя по воцарившейся вокруг тишине, подобного подарка не ожидал никто. И непонятно было, как его расценивать: довольно смелый ход. - Ну и как вы это провернули? - недоверчиво приподнял бровь Дэрил, стойко не обращая внимания на отступившую подальше Карен. - Он мне почти доверял, - беспечно пожал плечами Мартинес, а в глазах горела искорка ожидания: как воспримут? - То есть, ты ему, доверяющему, воткнул нож в спину… хорошо, застрелил, это не главное, а теперь приезжаешь сюда и предлагаешь уже нам доверять тебе? - поинтересовался Рик, потирая переносицу в задумчивости и обмениваясь взглядами с теми двумя вудберийцами, которые уже не раз с ним общались. - Именно, - хмыкнул их гость, видимо, перенявший должность лидера после того, как сумел убить предшественника. - Ну так что, подарок забирать будете? Да и поговорить бы не мешало. О нашей новой мирной жизни. - Оружие уберите в автомобили и проходите по одному. Прошу прощения, но для первого раза эти меры предосторожности необходимы. Здесь мои дети, - спустя пару минут молчания все же кивнул Граймс, отвлекая бледную Андреа от созерцания открывающей и закрывающей рот отрубленной головы Блейка в аквариуме просьбой увести всех детей в блок. - Никаких проблем. Думаю, мы своим доверием покажем вам пример, да, ребята? - оглянулся Мартинес на своих безмолвных товарищей и стал разоружаться – медленно, не упуская случая порисоваться перед громко фыркнувшей Сашей и прочими женщинами. - Кстати, о детях. Сможем со временем породниться, думаю. Вон, у тебя дочка-красавица подрастает, отличный залог союза… Закашлявшийся Рик изумленно проследил за взглядом Цезаря, явно не представляя, кем нужно быть, чтобы иметь виды на младенца. Но тот смотрел вовсе не на малышку-Джудит, которую уже успела унести в тюрьму Алисия. А на хлопающую глазами Бет, которая послушно шмыгнула внутрь здания после резкого движения рукой нахмурившегося Граймса, пытающегося держать лицо в такой двусмысленной ситуации. Мартинес, кажется, искренне наслаждался ситуацией, конечно же, зная, что Бет не дочка Граймсу. Он ведь тут не один день в плену провел, скорей всего, успел узнать многое. - Эй, шериф, а тебе эта башка нужна? Слышь, ну нахрен? Только пугать будет твоих… детей, - не смог не поддеть Граймса и Мэрл, успевая коситься на Глена, обыскивающего входящих в ворота по одному гостей. - Давай так. Я тебе пенек, то есть вазу офигенную и многофункциональную, а главное, пугающую похлеще Блейка, а ты мне башку. Равноценный обмен, отвечаю тебе! - Нет! - не смогла промолчать Мишонн, уже представив себе соседство в камере с таким вот подарочком. - Это у нас стоять не будет, Мэрл. - Ну, шериф? Чего тут думать? - нахально проигнорировал ее присутствие Диксон, заставляя задуматься о том, что он, возможно, и жить вместе больше не планирует. Неужели так сильно обиделся за ее недоверие? Неужели не понял, как сложно ей довериться кому-либо? Неужели она для него так много значила, что он не может простить? Последний вариант обнадеживал, хотя и намекал на то, что ради прощения придется потрудиться. Спрятав улыбку, невольно возникшую на губах, при одной мысли о том, как именно следует выпрашивать прощения у Мэрла, Мишонн переключила свое внимание на Рика. - Господи, Диксон, ты можешь хоть иногда думать? Как тебе в голову могло прийти оставить это и любоваться? Мало того что это опасно, так еще и… отвратительно, - качнул головой лидер, брезгливо осматривая проносимый мимо него аквариум. - Мы это уничтожим потом. - Потом! Точно – потом! Ну дай мне хоть пару раз бухнуть в приятной компании Фила, который ни хрена даже ответить не сможет! У меня, между прочим, много слов накопилось! Эй, Брауни я, кстати, жажду подробностей: чего там у вас… Мужчины удалились общаться, а Мишонн, поколебавшись, предпочла обыскать автомобили гостей, пожав плечами при виде изумленного взгляда оставшейся во дворе Карен. А что такого? Может быть, это и выглядит бесцеремонным, но безопасность прежде всего. А от них не убудет, она же ничего не забирает. Ну, кроме чьего-то шоколадного батончика из бардачка, очень честно разделенного напополам с начавшей ей тоже помогать Карен. - Они, правда, войны не хотят, - облизнув пальцы, видимо, переняв эту привычку у своего ненаглядного Дэрила, тихо пробормотала та. - Ну и отлично, - пожала плечами Мишонн, со вздохом отмечая, что больше ничего интересного тут нет, и кивая на тюрьму. - Идем. Обед уже. Или ужин. И в самом деле, трапеза была неопределенной, поскольку мужчины решали свои дела до позднего вечера, а женщины, в числе которых была и не допущенная снова на совещание возмущенная Андреа, особого аппетита не имели, тревожась за будущее тюрьмы. Так и не дождавшись Мэрла, с которым она надеялась поговорить, Мишонн, услышав от вышедшего из запертой комнаты Глена, что все хорошо, и мир заключен, отправилась в камеру отдыхать. В полном одиночестве до самого утра. И судя по виду Мэрла за завтраком, он все же успел поспать этой ночью. Вот только где и почему не явился к ней? Такая глупая и детская обида – надо же, Мишонн была уверена, что подобным образом может вести себя только Дэрил. Хотя чему она удивляется? Они все же братья, они из одной семьи, у них было одинаковое воспитание и одно разочарование в окружающем мире на двоих. Просто старший брат научился скрывать свои эмоции за маской насмешливости и жестокости. Но, видимо, что-то их может и обнажить порой. Уставший Рик объявил всем о заключенном вчера перемирии с за полночь уехавшими гостями, о том, что с ними поделятся лекарством в обмен на оружие и припасы, что в ближайшем времени в Вудбери отправится несколько человек с ответными визитом, чтобы посмотреть на все собственными глазами, и что город готов принять всех желающих, хоть всю их группу, к себе. Места найдутся – было бы желание. Мишонн даже вздрогнула, невольно вспоминая тот страшный городок с нездоровой атмосферой, которая вряд ли в мгновение ока растворилась вместе со смертью Губернатора. Нет, она не хочет туда. Она не может туда. Не согласится. Ни за что. К счастью, ее точку зрения поддерживали все. Никто не хотел покидать уже ставшую домом тюрьму ради неизвестности. Тем более что образ врага в виде Вудбери успел укорениться в их сознании, и побороть его будет непросто: для этого понадобится много времени и усилий с обеих сторон. А там, кто знает, возможно, к лету… Но вряд ли. Одна только Карен тихонько покосилась в сторону Дэрила и сдавленно вздохнула, понимая, что ее мужчина имеет достаточно причин ненавидеть Вудбери – чего стоило одно его пленение там. И он даже ради нее не согласится бросать друзей и переезжать туда. Проведя день за какой-то глупой суматохой, Мишонн пораньше сбежала в камеру и замерла на пороге, видя повернутого к ней спиной Мэрла, задумчиво изучающего ту самую вазу, которую он упрямо величал пеньком. Бесшумно ступив вперед, она поддалась первому порыву, отбрасывая лишние, слишком часто мешавшие в последнее время мысли, и прижалась к спине своего мужчины. - Сегодня ночуешь здесь? - коснувшись губами его уха, дала волю рукам Мишонн, улыбаясь при понимании того, что избрала верную тактику – молниеносно, как и всегда, пришедший в боевую готовность Мэрл вряд ли будет долго обижаться. - Блин, крохотуля, как-то ты немногословно извиняешься, - выдохнул он, когда она нетерпеливо дернула молнию на его штанах. - Это, конечно, все очень круто, но… - Я не умею извиняться, - вздохнула она. - Ладно, прости, что я тебе не поверила. Я слишком привыкла сомневаться во всем и во всех. Больше не буду и все такое. Ну, Диксон, пойдет? Это моя лучшая речь за последний год, ты должен оценить! - Ценю, Шоколадка, - ухмыльнулся Мэрл, разворачиваясь. - И какого только голову морочила? Блин, я тебе чего, мало тут доказывал, что вроде как согласен на ваши с Дэрилиной условия якобы нормальной жизни? Или чего тебе не хватало? Признаний в вечной любви, гроханья на колено, предложения моей, между прочим, единственной руки и дохренища расистского сердца? Да я, может быть, как раз планировал это самое все, а ты… всю охоту отбила! Бабы… - Так я тебе и поверила, - хохотнула Мишонн, не представляя себе делающего предложение Мэрла. - Ну, может, окольцовываться я и впрямь не собирался, но остальное истинная правда, - подтолкнул он ее к койке, явно решив, что в такой момент разговоров с них достаточно, и стал весьма ловко, уже привычными движениями, стаскивать с нее майку. - Да ну? Тогда докажи, - с трудом увернулась она от поспевающей везде горячей шершавой ладони и торопливо заперла камеру, убеждаясь, что не осталось ни одной щели, через которую их смогут увидеть. - Э нет, как провинившаяся сторона, ты сегодня показываешь свою любовь первой, Шоколадка, - потянул Мэрл, повинуясь ее толчку в грудь и довольно опускаясь на подушку. - Главное, чтобы тебя потом на ответ хватило, - прошептала Мишонн, уже касаясь губами его шеи и медленно опускаясь ниже. Конечно же, его хватило, и спокойно вздохнули они уже, наверное, глубокой ночью, привычно толкаясь на слишком узкой койке и пытаясь устроиться поудобнее. Судя по всему, Мэрл ее простил, и не один раз, а потому можно было вычеркнуть из памяти собственную ошибку – не хватало еще помнить и чувствовать себя виноватой. - Потом свалим в Вудбери, - вырвал ее из мыслей голос Мэрла, уже несколько минут что-то рассказывающего. - Что? В Вудбери? - переспросила Мишонн настороженно. - Ну да, крохотуля, - беспечно согласился он. - А чего тут ловить? От скуки помереть можно, блин. Там уж точно будет повеселей, в этом я уверен. Так что через недельку-другую можно и собирать манатки, как только все устаканится. Судя по тону, Мэрл уже все для себя решил. И как ему теперь признаться в том, что переезжать она не готова? Даже с осознанием своей прошлой вины и даже ради него. Ни за что! Хотя, кажется, есть у нее один способ, которым можно его переубедить или хотя бы заставить забыть о таких вот совсем никуда не годящихся планах о переезде…