Military baby-sitter

Около 12:30 по полудню – Мам, где мои серые брюки? – Хант, посмотри у меня в комоде, кажется, я их туда убирал. – Чегось?! Мои штанищи в твой комод с джинсиками-палочками? – Отвали! Сам оставил их у меня ночью. – Ма-а-а-а-альчики, тут же дети и я, будьте скромнее!!! – Ма-а-ам!!! (хором) Примерно так и выглядел полдень пред приездом хозяев дома…

***

POV Хантер Около трёх часов дня мы (я) всё же убрались на этажах, нашли мои брюки, Бенни собрал игрушки на заднем дворе и всем семейством отправили меня в аэропорт (мама даже машину свою разрешила взять, всё серьёзно, чтобы вы понимали). Дороги было два часа ходу, поэтому не стесняясь, я вставил диск с песнями нулевых, включил на полную песню «Airplanes» и, открыв окно, горлопанил на всё шоссе (мама, опять же, руки оторвёт, что переставил диски, упс).

***

POV Себастиан Кажется, я успел простудиться. Да, именно тогда, когда мы с Хантером носились по детской площадке. Сейчас горло буквально скребли кошки, горелый пирог я не учуял, а по голове, словно по бетону, била долотом пульсирующая кровь. Или серое вещество, не суть. – Бастиан, солнышко, и как ты прозевал пирог? – Амелия движениями «а-ля вентилятор» размахивала полотенцем, выгоняя запах гари и дым с кухни. – Нос заложен, и голова болит, – словно в подтверждение своих слов, я шмыгнул носом, выглянув из-за двери и прислоняясь к её холодной стороне. – И как мы тебя Нонне покажем? Я же должна быть хорошей мамой, а у меня тут детёнок разболелся, – женщина приобняла меня, поглаживая круговыми движениями спину, словно успокаивая зарождающийся кашель. Помогло. – Дай температуру посмотрю, – и холодные губы в одночасье коснулись моего лба. Так делает только мама… – Да всё хорошо.. кх-кх-кх, – я зашёлся в приступе невнятного бухыканья. – Зайчик мой, у тебя жар, а это и близко не синоним к слову «хорошо». Давай-ка Биг-Бен сбегает в аптеку, а мы поставим тебе горчичники и попьем чай с медом. Согласен? «Спасибо, мама Мел», – пронеслось в голове, согревая и даря какой-то уют. – Ох, сыночек, не за что, – Амелия цмокнула меня в макушку, подала аптечку со шкафчика на кухне и пошла ставить чайник. А я краснел. Как рак. Стыдно, до ужаса. Теперь подумает, что я клинья к Хантеру подбиваю (не важно, что я и так это делаю, не перебивайте). Бо-о-оже, надо извиниться.

***

POV Амелия Я чуть чайник мимо станции не поставила. Это долговязое, зеленоглазое чудо назвало меня мамой… Чувства в голове так и сверкали яркими вспышками, а материнское сердце не вмещало всю любовь к этому мальчику. Мои детки… – Мама Амелия, какие таблетки купить? – малыш вырвал меня из мыслей, окатив, как холодной водой «мамой Амелией» . – Ой, ребёнок, а ты-то как узнал? – Пока в ванне зубки чистил, вы очень громкие, знаете ли, – Бенни подмигнул, от чего я залилась краской и хохотом. Звонким таким хо-хо-том. – Оа-оа, мама, громко. Давайте список, я побежал! – топнув ножкой, маленький командир пристально прожигал меня взглядом. – Я же вижу, что ты скуксился, чудик! – я показала ему язык и продолжила, – Пертусин, мукалтин, горчичники и бумажные полотенца. Запомнишь? – Та-м-м-ага, да, всё, запомнил. Бегу-у-у-у-у!!! – с этими словами малыш вылетел из дома, а я вспомнила про травы. – Флэ-э-э-ш, мелиссу купи, – кричала я вдогонку убегающей фигурке. – Хорошо, вжу-у-у-ух, – с этими словами белобрысая макушка скрылась за мусорными баками.

***

POV Хантер А я всё ещё ехал, и ехал, и ехал… Скукотища.

***

POV Себастиан Амелия принесла мне купленные малышом чай с мелиссой, горчичники и сироп. Бенни лёг рядом со мной, пока меня уговаривали снять футболку, чтобы положить горчичники и намазать грудь. – Заяц мой, что я там не видела, чего нет у моего шкафа? Не женская же у тебя грудь, Боже мой. Давай уже, меня нужно стесняться в последнюю очередь. – Голопопик, г-ло-попик!!! – Биг-Бег передразнивал меня, маленький ёжик. – Сейчас тебе попу скипидаром намазюкаем, будет печь, ух! – я наигранно погрозил пальцем, а он спрятал головку в подушку. Прелестный ребёнок. Всё же пришлось снять футболку. Мама Мел аккуратно намазала мне грудную клетку, растерла бронхи, спину и укутала в огромный свитер Хантера, сверху одевая безрукавку с моими инициалами. Что?! – Это тебе подарочек, заяц. Чтобы не забывал меня, – могу поклясться, она залилась краской. Я не мог смотреть на неё просто.. ну, не знаю, думаю, что вы поймёте. Я просто стиснул её в самых крепких объятиях, утыкаясь носом в шею. Под моей щекой показались мокрые дорожки слез. – Мама? Вы чего? Я не хотел, простите, я правда не хо… – Мой дорогой, всё отлично это я от радости, что вы есть у меня, – она похлопала Бенни по ножке, но тот уже крепко спал. Да, на часах было уже 18:47, а от Хантера ни слова. – Я вас так полюбил, вы просто замечательная мама для Хантера, – чуть всхлипывая, я вытер огромным рукавом её глаза. «Даже когда плачет – красивая». – И я тебя, солнце. А теперь, – она отстранилась, театрально вытирая нос рукавом и будто бы хлюпая в мой жилет, – пьём чай и приляжем, Хант позвонит, как они будут выезжать. Тебе до утра нужно поправиться. Меня и Бенни обвили длинными руками, накрыли одеялами и, мурча песенку о белых медведях, наша тройка уснула.

***

Около двенадцати часов ночи Эвансы и уставший Хантер вернулись домой. Никто не звонил Амелии и Себастиану, потому что предполагали, что те сладко спят. – Спасибо, парень, за всё спасибо, – Сэм пожал руку, обнимая Кларингтона не просто из необходимости, а с чувством, по-настоящему мужские объятия. – Вам спасибо, Сэм. Нонна, я отнесу чемоданы наверх, всё готово ко сну. Чай, молоко? – Молоко, Ханни, – Нонна потрепала парня по щеке и побежала, держа в руке туфли и подарки для сыновей, наверх. Дома было тихо, уютно. Все готовились спать. И только одинокий черный рюкзак Хантера Кларингтона, солдата базы на границе с Канадой, стоял у самого входа, сокращая время отъезда до считанных часов…