Сонное чудовище

Звёзды постепенно гаснут, когда на востоке небо светлеет, и город освещают первые лучи солнца. Именно в это время Йокогама была тиха, словно оживлённый город вдруг опустел. Редко можно было заметить машины на некоторых улицах в часы рассвета, пусть на других шум города не стихал даже ночью. Ещё прохладно. Вечером шёл дождь. Нет, не так. Лило, как из ведра. На дорогах образовывались пробки из спешащих домой, а прохожих не спасали даже зонты. Капля сорвалась с листа куста, падая на мордочку насквозь промокшей и задремавшей в относительно сухом месте у забора кошки. Животное поднялось, открывая зелёные глаза, и, потянувшись, вылезло из своего убежища. Где-то сверху, на ветке дерева, в своё гнездо вернулась пташка, неся в клюве маленькую веточку, дабы подлатать своё жилище. Город медленно просыпался. Из подъездов выползали люди, коим не посчастливилось в это утро идти на работу. Несчастные не спеша шли по не высохшим за ночь тротуарам, обходя лужи, направляясь в офисы, на склады, в кафе и рестораны, а также прочие места, где можно было заработать денег, дабы просуществовать до следующей зарплаты. В уютной квартире недалеко от центра города было темно. Сквозь зашторенные окна не пробивался свет, встречаясь с преградой в виде плотной ткани кофейного цвета, как и обои, что были более светлыми в сравнении со шторами. Мебель в небольшой спальне имела шоколадные оттенки. Верхнего света не было. Вместо люстры на стенах у кровати висели две лампы бра. Пусть их свет недостаточно яркий, его вполне хватает, чтобы почитать вечером, устроившись на кровати с книгой или газетой. Тёмно-коричневое покрывало, коим обычно заправлена кровать, ныне отложено в сторону, а конкретно – скинуто на пол за кровать, ибо свободных поверхностей кроме, как на шкафу с одеждой, вблизи не наблюдалось. Кроме шкафа и кровати в комнате имелся компьютерный стол, заваленный какими-то папками, посреди которого стоял ноутбук с подключенной к нему мышкой и колонками. Дверь в спальню тихо, без скрипа, приоткрылась, пропуская одного из обитавших в этой квартире. Закрывать её за собой он не стал. Что-то было поставлено на прикроватный столик. Единственный, так как кровать стояла в углу, с одной из сторон и спинки прислоняясь к стене. Человек аккуратно забрался на кровать, касаясь кучи из двух одеял. - Солнышко~ - ласково протянул тихий голос, поглаживая и немного разматывая кучу одеял, - зая, вставай~ Когда слышишь такие милости с утра пораньше, в голове сразу возникает картина влюблённых, когда молодой человек приносит прекрасной даже во сне девушке завтрак в постель, нежно целует её в щёку, прошептав, как сильно любит… Реальность же несколько отличалась. Куча одеял зашевелилась, немного поднимаясь. - Осаму, ты ебанулся?! Сейчас пять часов утра, мудила. Дай мне поспать – послышался негромкий, низкий голос и одеяла снова опустились. Солнышко и Зая явно не оценил порыва своего сожителя так романтично начать утро. Кто знает, быть может причина была в том, что обладатель таинственного голоса из-под одеял лёг спать уже за полночь, а может она крылась в ныне не забинтованном почти с ног до головы молодом человеке, в простонародье именуемом Скумбрией и Сучарой суицидной, портившей бедным людям жизнь своим присутствием в ней, а так же в их квартире и непосредственно постели, особенно, когда на электронных часах горят цифры 5:12. - Рыжик~ - удручённо вздохнув, простонал обладатель чуть вьющих и всё ещё спутанных после сна прядей, цвета тёмного шоколада – Какой же ты неромантичный! Я ведь специально для тебя кофе сделал! На улице так чудесно. День прекрасен, чтобы сходить на набережную… - далее должно было следовать «и вновь попытаться утопиться в неспокойной ещё после дождя реке», но парня прервали. - Если ты сейчас же не заткнёшься, я тебе этот кофе вылью за шиворот, а после собственноручно утоплю в ближайшей луже. – На пару минут в комнате повисла тишина. Казалось, что сожитель в кои-то веки понял просьбу отъебаться с первого раза и действительно оставил мафиози отсыпаться. Но, давайте будем честными, разве такое вообще возможно? - ТЫ, БЛЯТЬ, ОХЕРЕЛ В КОНЕЦ?! – по логике вещей, когда пробуждается древнее зло, случаются катаклизмы, множество трагедий, небо затягивает чёрными тучами и сверкает молния, знаменуя начало конца. В жизни, пусть и пробудилось не менее злобное на весь свет, и в особенности на некоторых определённых личностей, создание, во-первых, оно было не настолько древним, во-вторых, сие пробуждение сулило лишь появление синяка под кое-чьим глазом и не чёрного, как мрачные тучи, а фиолетового, который будет достаточно долго сходить. - Подумаешь~ позарился на неприкосновенные королевские булочки~ - снова садясь на кровати, пожимая плечами и разводя не забинтованные руки в стороны, протянул темноволосый, наблюдая за подскочившим на кровати, разбуженным окончательно эспером. - Ты нахера меня за задницу укусил, идиота кусок!? И откуда взялось это «королевские»? – Накахара сел, потирая пострадавшую от зубов этого «не особо отличавшегося умом индивида», мысленно уже медленно и мучительно расчленяя того. - А оттуда, Ваше Высочество, что простого поцелуя мало, дабы прекрасная принцесса соизволила поднять свою не менее прекрасную пятую точку – парень ухмыльнулся, переползая к краю кровати и доставая со столика чашку крепкого горячего кофе. - Я, конечно, понимаю, что ты пришибленный, раз до такого додумался, – рыжеволосый взял протянутую ему кружку, делая глоток бодрящего напитка, - только вот разбудил ты не принцессу, а сонное чудовище, которое всю прошлую ночь не спало, потому что кое-кому приспичило потрахаться в час ночи, у которого сегодня первый выходной почти за три недели и которое свернёт тебе шею, если ты сейчас же не назовёшь причину, по которой доебался до меня в эту рань. Сейчас у шатена была два варианта. Первый – сказать своему любимому, какая сегодня дата и огрести, потому что тот непременно назовёт детектива идиотом, а после спросит, нахера он его тогда разбудил в эту чёртову рань. Второй – срочно что-либо сообразить, дабы выкрутиться и заинтересовать бывшего напарника. Последний, несомненно, был более благоприятен, потому что шанс получить пиздюлей равен 50/50. Оттого Дазай и думал, как заставить мафиози встать сегодня с постели, при этом не огребая от того, правда вот, мыслительному процессу активно мешала рубашка исполнителя. Белая, помятая рубашка, расстегнутая на три верхние пуговицы, которая в общем-то принадлежала самому бинтованному, но уже давно была отжата у него и использовалась в качестве пижамы. Накахара почти постоянно спал в ней, и с утра было порой так занятно наблюдать за только проснувшимся, ещё не включившим мозги и не обматерившим в качестве «доброго утра» детектива парнем. Рубашка иногда немного спадала на одно плечо, оголяя бледную шею и чётко очерченные ключицы, рыжие, спутанные пряди гнездом лежали на голове, но это ещё совсем не волновало молодого человека, а немного расфокусированный взгляд голубых, как океан, как чистое небо, как его же ориентация глаз бродил по комнате, особо не задерживаясь на коньячных омутах напротив. Чуя никогда вслух скорее всего не скажет, но в этих глазах он был согласен тонуть вечность. Честно сказать, исполнитель мафии особо не слушал, о чём там его супруг треплется, но основную суть уловил. Осаму подготовил какой-то подарок или сюрприз ему. Что же… пожалуй, это может стоить внимания великого и ужасного, недосыпающего и разбуженного. Правда, он всё равно не в особо цензурной форме поинтересовался, не мог ли этот «хуй знает где проебавший совесть» субъект подождать ещё часиков так пять. Но, получив отрицательный ответ, спорить не стал. Далее утро проходило, как любое другое, когда Накахара в кои-то веки не должен был ни свет, ни заря переться на базу Портовой Мафии. Ведь, как бы ни прискорбно это было, работа мафиози – не только миссии с сильными и интересными, а порой и наоборот, противниками. Это множество деловых сделок и горы бумажной работы, которые он сам, будь его воля, с удовольствием бы сжёг. Итак, Чуя вновь приготовил завтрак на двоих, а не убегал, что-то по-быстрому перекусив, спокойно поел, чуть не задремав за столом, запряг провинившегося детектива убираться и ушёл в ванную. Дазай просто не понимал, что этот карлик мог там делать сорок минут! И так почти каждый раз! Даже ему не требовалось столько времени, а ведь он ещё и бинты заматывал. Благо, в этот раз, после уборки на кухне, не бинтованному шатену пришлось подождать около 15 минут, прежде чем Принцесса удалилась в опочивальню, дабы из домашнего монстра окончательно превратиться в довольно привлекательного молодого человека. Хотя, в глазах его личной головной боли, он был таким всегда. Улица встретила их около половины восьмого, в качестве приветствия ветром капли с деревьев рыжеволосому за шею уронив. Большую часть пути неизвестно куда Накахара ворчал и большую часть пути Осаму пялился на него, едва не налетев на столб прямо посреди улицы. Мафиози, оставивший свой плащ дома и выбрав взамен него и рубашки белую футболку и чёрную кожаную куртку, джинсы и кеды, вжимающий голову в шею, недовольно хмурящийся, когда холодные капли попадают за шиворот, но всё равно моментами с удовольствием вдыхающий свежий воздух, пропитанный озоном… детектив не знал, какие слова подобрать, чтобы описать это. Да, они знали друг друга достаточно давно, притёрлись друг к другу, смогли организовать общий быт, не подверглись рутине. Но бывший мафиози никогда не мог налюбоваться на своего ныне супруга. А тот в свою очередь аккуратно, даже слишком нежно, непривычно для шатена, касался губами его шрамов, по ночам утыкался лбом меж лопаток или зарывался носом в каштановые пряди, всегда пахнущие цитрусовым шампунем. - Чуя~ мы пришли! – пара бывших напарников остановилась возле одного здания. Похоже, тут были офисы какой-то компании. Впрочем, рыжеволосый был не особо уверен в этом. - В какую дыру ты меня притащил, Скумбрия? – Накахара убрал руки в карманы куртки, раздражённым взглядом сверля детектива. То, что тот ухмылялся, эсперу не понравилось сразу. На просьбу закрыть глаза снова захотелось огреть Осаму чем-нибудь и таки оставить синяк тому под глазом. Поклявшись, что, если рыжеволосому это место не понравится, то он исполнит три любых его желания и, фыркнув в ответ на вопрос, можно ли будет потом его запихать в какой-нибудь чайник, раз лампы под рукой нет, Дазай, дождавшись, пока исполнитель закрыл глаза, повёл его куда-то за это здание, а после вверх по ступеням и сделал несколько поворотов, прежде чем открыл дверь, над которой звякнули звонкие колокольчики. - Пока не открывай, – негромко проговорил детектив, аккуратно усаживая своего ведомого на мягкий диван – Теперь можешь! – И Накахара открыл глаза, осматриваясь. Довольно уютное помещение, несколько синих диванов со столами и пара отдельных столиков со стульями, всё в сине-зелёных, «свежих» тонах… и кошки. Много кошек, котов, котят. - Это кото-кафе, Чуя. Правда, здесь здорово? – пока темноволосый говорил, один из котов, с чёрной, едва отдающей коричневатым, шерстью устроился возле рыжеволосого, подставляя макушку под ладонь того, да подранные в драках уши. Несомненно, это место было чудесным. Столько пушистых наглых задниц, которые ластясь, практически облепили эспера, пусть и шугались его компаньона. Но это стоило того. Эти мягкие кошачьи лапки, гладкая и пушистая шерстка, мурчание со всех сторон… - Неплохо. Так зачем ты притащил меня именно сюда? И по какому поводу? – Накахара чувствовал себя превосходно. Мало кому было известно из его окружения о любви к братьям нашим меньшим, пусть о романе с представителем морского мира, собратьев которого можно найти в магазине морепродуктов, отделе с рыбой, знали или догадывались многие. А вот о том, что они расписались не знал никто. Чуя невольно бросил взгляд на аккуратное, тонкое кольцо из белого золота, надетое на его безымянный палец. У Осаму было точно такое же. - Ах! Любовь моя! Как ты мог забыть!? – Дазай приложил ладонь тыльной стороной ко лбу, второй хватаясь за сердце. Детектив сейчас откровенно дурачился, ломал комедию и строил из себя артиста погорелого театра, даже не пытаясь быть более менее серьёзным. Чуя привык. Это порой жутко раздражало, но он смог свыкнуться и с такими выходками. – Сегодня ведь наша годовщина! Ровно три года назад ты впервые сказал, что жить без меня не можешь, а почти полгода назад я сделал тебе предложение! Верно. Теперь Накахара припоминает. Только вот он тогда такого не говорил. Ну, вот как можно всё настолько исковеркать? Рыжеволосый эспер удручённо вздыхает. А ведь правда, уже три года прошло, как они живут вместе, три года, как этот идиот заявился к нему домой и более выпроводить его больше, чем на один день не получается. Вот же ж… - И раз такое дело, Чуя… - Дазай сделал глубокой вдох и серьёзно посмотрел на своего супруга – Я хочу ребёнка. Первые несколько секунд рыжеволосый пытался осмыслить происходящее. Этот суицидник хочет детей? Серьёзно? Вот так, в здравом уме говорит такое? Нет. Точно свихнулся уже. Или что-то задумал. Бесспорно. Только вот что? Хер его поймёшь. Не часто эта Скумбрия говорит серьёзно. Накахара замер, задумавшись и сверля взглядом шатена. Где подвох-то? Тот стоически выдерживал этот тяжелый, задумчивый взгляд, в нетерпении услышать ответ. - Ты уверен? - Да. - Ты понимаешь, что даже сейчас у каждого из нас много врагов? - Конечно. - Ладно, допустим. Но ведь я очень много работаю и не смогу проводить с ним всё время, да и ты тоже. А командировки, которые могут дать одновременно? - Ну, можно будет у соседей на неделю пристроить. - Что? - А что, Чуя? Думаешь, Хинамия-сан не сможет в таком случае за котом последить? Или кто-то из коллег. Вот теперь-то всё встало для Накахары на свои места. И эта ухмыляющаяся, вновь постебавшаяся над ним рожа, которою точно необходимо разукрасить и это чертово кафе, куда бинтованный его притащил... Так в их семье появился ребёнок, крупный, наглый котяра по имени Таши. Кот, видимо, пошёл в своих «родителей». Таши легко мог сдёрнуть в ванну во время купания фен Чуи, лез в духовку, гулял по карнизу на восьмом этаже, до обеда спал с рыжеволосым в его выходные, утаскивал в свой домик вещи Дазая… А вот одна бинтованная личность, после тех посиделок в кафе с кучей представителей семейства кошачьих, заявилась на работу со сломанной рукой и синяком под глазом. Всё же, как бы сильно не любил Чуя своего пришибленного идиота, терпение рыжеволосого мафиози тоже не резиновое. Правда, даже эти обстоятельства и совершенно фантастический рассказ о спасении от бандитов прекрасной леди, которая практически согласилась на двойное самоубийство, не спасли Дазая от гнева Куникиды, заставившего писать отчёты под его личным надзором.