* * *
Приветствую тебя, нашедший эти записи! Должно быть, ты сейчас очень горд собой, считая, что нашел автобиографию того самого, о ком уже слагают басни лучшие барды Ироаса? Признайся, горд же! Так и вижу, как у тебя дрожат руки в трепетном благоговении предо мной! Так вот, смею тебя разочаровать. Я — худший Герой в истории. И вот не нужно этому удивляться, ладно? Сейчас ты, должно быть, думаешь: «Эй, быть такого не может! Это не он, он не может писать такое о себе! Автор этой рукописи - шарлатан, пытающийся обмануть меня!» Во-первых, ничего нет плохого в самокритике. Она, между прочим, позволяет двигаться тебе вперед и развиваться в лучшую сторону. Конечно, перебарщивать с этим не стоит, так ты можешь и вовсе в один прекрасный момент обнаружить себя затягивающим петлю на своей шее и выбивающим табуретку из-под ног. Согласись, ситуация такая себе. Во-вторых, Герой не может любить себя. Это я сейчас не придумываю. Ты, должно быть, знаешь Эпического Героя и Мастера Иллюзий Фэеда? Спешу обрадовать, именно это он твердил мне каждый день, на протяжении двадцати шести лет! Догадался уже, почему так долго? Вот и умничка. Но сейчас не об этом. Вернемся к тому, что я действительно худший, кого боги могли выбрать для столь… ответственных вещей. Прямо сейчас двое из них вновь порицают меня, прямо в моей голове. Гул стоит ужасный, если честно, так что я уже начинаю злиться. Но я постараюсь не изливать свою злость на бумагу, чтобы тебе, неизвестный, было хоть чуть-чуть приятно читать этот бред. А, кстати, эту «автобиографию» меня заставили писать! Думал, что я так вот решусь давать кому-то неизвестному советы, начну изливать душу? Или ты действительно считаешь, что мне есть дело до того, что, как и кто обо мне думает? Если это так, то советую посетить темных эльфов. Они промоют тебе мозги и вставят тебе в черепушку новые. Или они еще не достигли такого уровня развития? Я, честно, даже предположить не могу, в какое время ты читаешь это. Быть может, что все серенькие давно вымерли? В таком случае, извиняюсь за то, что отправляю к мертвым какого-то остолопа. И так же извиняюсь за то, что так назвал тебя, читающий это. Это сделал не я, а один из Богов, покровительствующих мне. Честно сказать, он та ещё заноза в задни… Прости, что отвлекся. Он зажег стул, на котором я сидел, так что пришлось в срочном порядке покидать таверну. Но не волнуйся, я ещё поведаю тебе о многом. Хотя я и не знаю, к чему приведет это… повествование. Сейчас я в пути, а мысли мои туманны и мрачны. Возможно, случится даже такое, что мои записи оборвутся в один миг. Или их никто не найдет. Видят Боги, я не исключаю даже того, что эту книгу ты подобрал у моего трупа! Если так, то сожги меня. Я не хочу гнить в земле. Но я очень надеюсь, что ты… Что я… жив. Никто не хочет умирать, верно? Я тоже не хочу, можешь поверить. Просто… просто прочти все, что тут написано. И сделай нужные для себя выводы. И прости, если я разочарую тебя. Я уже разочаровал многих. В том числе и себя.Глава 0.
28 июля 2018 г., 13:26
Рукописные записи, кое-как скрепленные в некоторое подобие книги, мирно покоятся на столе уютной комнатушки. Свет трех лун падает через открытое окно, а шторы, пожелтевшие от времени, мерно колышутся от ночного ветра.
Деревянная дверь со скрипом отворяется и в комнату заходит тень. При лунном свете очертания тени становятся более заметными, а на голубом плаще различается герб последнего королевского рода — серебряный крылатый единорог.
Перво-наперво сложно сказать, что нужно было пришедшему человеку - лицо было скрыто тьмой накинутого на голову капюшона. Голова поворачивается из стороны в сторону, словно что-то выискивая.
Человек замирает, когда голова оказывается повернута по направлению стола. В комнате физически ощущается напряжение — с пальцев незнакомца срывается пара маленьких молний, в сие же мгновение растворившихся в воздухе.
Маг, значит? Или же… Хах.
Герой?
Человек судорожно отодвигает стул, медленно на него опускаясь, а дрожащими пальцами тянется к записям. Он не замечает, что на обложке находится след от бокала вина. После, когда он заметит, явно поморщится и издаст аристократическое «фе».
Но сейчас, именно сейчас его пальцы аккуратно притягивают книгу поближе к себе, а после, задрожав еще сильнее, открывают первую страницу.
Страницу, ставшую дверью к ответам на многие вопросы.