Глава 9.
10 июня 2019 г., 00:51
Меня иногда пугают мои же воспоминания.
Не то чтобы там было что-то настолько страшное, что вспоминать об этом становилось бы тяжело, нет. Просто… я не уверен, что помню все кристально чисто и достоверное.
Когда я стараюсь проанализировать это, то сразу же теряю любую способность мыслить. Будто у меня в голове какой-то барьер, не позволяющий вспомнить мне некоторые вещи.
Меня очень это пугает. Думаю, мне стоит попытаться разобраться с этим, пока у меня есть возможность.
Иначе мне кажется, что я сойду с ума.
Но это уже мои проблемы, приятель, давай поговорим о том, для чего мы тут собрались. О моей биографии.
Как я уже тебе и говорил, некоторых особо опасных существ, которых сокрушили предыдущие Легендарные, создали Искаженные Боги. Теперь просто представь масштаб того, каких размеров были разрушения!
Согласно установившейся закономерности, такое существо всегда появляется в тот момент, когда официально объявляют о появлении нового Легендарного. Лично я считаю это своеобразной проверкой со стороны Искаженных — они явно смотрят, с кем им придется иметь дело в этот раз.
Не скажу, чтобы мне это как-то льстило — божественным вниманием я и без того не обделен. В какой-то степени это наоборот, напрягает. Притом очень сильно. Никогда не знаешь, в какой момент тебе решат нанести неожиданный удар, чтобы проверить твои силы и способности.
Мой же… первый подвиг был именно таким. Неожиданным. Слишком неожиданным.
В тот день я находился в гостях — Лазар был на задании, так что я решил навестить его матушку. Мой друг был поздним ребенком, так что неудивительно, что его мать в то время уже была прекрасной старушкой. Наверное поэтому она всякий раз старается накормить меня, когда я ее навещаю. У старых женщин всегда… появляется этот странный инстинкт. Надеюсь, через десяток лет ученые проведут исследования касательно этого вопроса, чтобы выяснить его природу.
В тот день тетушка Элиза была в приподнятом настроении — она радостно рассказывала о том, как идут ее мирские дела, что я с великим интересом слушал. Сам я был далек от такого, а мать Лазара всегда обладала талантом рассказывать о простейших вещах так, что это было до жути интересно слушать.
Я же сидел, откинувшись на спинку скрипучего кресла-качалки и перебирал руками вязку, что она мне дала. Вязать я не умею, но люблю трогать овечью шерсть — она мягкая и приятная, пускай иногда и пахнет не слишком-то хорошо.
Стоит отметить, что родная деревня Лазара находится на приличном расстоянии от Ироаса — в детстве он добирался туда несколько дней, чтобы попытаться продать какие-то продукты на рынке. Сейчас же я могу с уверенностью сказать, что это было даже хорошо — начни эти события происходить рядом с городом, то тот был бы разрушен.
Жертвы в этой местности были минимальны, пускай без них и не удалось обойтись.
Все началось с непонятного гула, начинающего исходить сначала с улицы, а потом из-под самого дома, что заставило тетушку замолчать, уставившись в пол, а меня резко вскочить на ноги, роняя вязку на пол.
До сих пор не знаю, почувствовала ли это мать Лазара, но лично я на себе ощутил это тяжелое желание убийства и разрушений, что начало наполнять все пространство вокруг. Дышать тогда стало тяжело, а по спине побежали мурашки. Не могу сказать наверняка, но я более чем уверен, что был ужасно бледен. Даже сейчас, спустя столько времени, мне все еще жутко вспоминать о той… энергии.
Пока тетушка Элиза пыталась поймать резко обезумевших кошек, земля начала медленно трястись — сначала я это даже и не заметил, но когда начало потряхивать уже прилично, я просто схватил старушку, потащив к выходу: как только я распахнул дверь, все животинки выбежали, но не остановились, как они делали обычно, а побежали дальше, прочь. Животные в загонах вели себя так же странно — бодались, издавали громкие тревожные звуки, а затем и вовсе повыбивали двери и начали стремительное бегство.
Я собирался поступить точно так же — причем в ускоренном темпе, но пришлось выслушать причитания старушки, потребовавшей растолкать ее соседей. Деревня была маленькая, народу тут было немного, но перспектива беганья от дома к дома с целью проверки того, что все уйдут… меня не радовала. Да даже сейчас она меня не радует. Но рука у тетушки Элизы тяжелая, так что подзатыльник вышел болезненный. До сих пор вспоминаю о нем, вздрагивая.
Так как моя ноша в виде старой женщины изъявила желание самостоятельно уйти от эпицентра необычного землетрясения, то носиться как угорелый я смог спокойно. От здания к зданию, стуча в двери и громко крича о том, что было бы неплохо отойти куда-нибудь подальше. Рядом с последним домом я чуть не надорвал голос — гул поднялся просто ужасающий, так что перекричать его было очень сложно.
В основном мне верили, спешно хватая пару вещей, детей и убегая вслед за домашними животными и скотом. Лишь пару особо сварливых стариков, у которых, как мне казалось, отсутствовали все органы чувств, с руганью посылали меня и даже не показывали своих носов из дому. Мне их… жаль, если честно.
Я сам начал убегать прочь не то, чтобы вовремя, но я хотя бы начал это сделать. Земля под моими ногами начала вздыматься, а в голове неожиданно появились голоса моих дражайших Богов — вновь в виде гула, но уже не такого болезненного. Тогда в голове промелькнула секундная мысль о том, что они пришли хоть к какому-то пониманию. Впрочем, об этом я долго не думал — внешний гул и стремительно изменяющийся ландшафт представляли куда более насущные темы для моего размышления.
Когда я добежал до места, где земля оставалась ровной и спокойной, то затормозил, согнувшись при этом пополам — я изрядно запыхался. Где-то впереди мелькали пятки деревенских, возглавляемых тетушкой Элизой. В ее годы носиться с такой скоростью — просто дар от Богов, не иначе. Выносливость — это у них семейное.
Восстановив дыхание и обернувшись, я ужаснулся — за моей спиной появилась совершенно новая, огромнейшая гора, что, казалось бы, дышала. Как я понял уже позже — дышала не она, а то, что скрывалось внутри. Можешь себе представить, насколько огромное создание скрывалось внутри? Приятель, тебе просто не хватит воображения! Это надо видеть своими собственными глазами, но лучше… не нужно. Быть рядом с этой штуковиной опасно для жизни.
Гора замерла на пару минут, а гул, исходящий из нее, стих — я уже было собрался выдохнуть с облегчением, даже было приоткрыл для этого рот, можешь мне поверить! А после подавился воздухом: гора резко, без всякого на то предупреждения, ушла в землю. От новой волны землетрясения, я чуть было не свалился на землю, только чудом устояв на ногах.
А затем послышался крик. Ужасный, нечеловеческий, пробирающий до самого сердца крик — будто кричала сама земля. Хотя, возможно, так оно и было. Даже не возможно, приятель. Кричала земля. Точнее то, что было порождено этой землей.
То, что уже было уничтожено Вторым Легендарным, то, что не должно было появиться.
Великий, мать его, Титан.
И если бы он был таким, как в учебниках истории, приятель! Да, схожесть наблюдалась: все те же огромные размеры, схожесть с обычным земляным големом, напичканным огнем.
В остальном это был… измененный Титан. Явно более злобный, более сильный и, что главное, более убийственный. Собственно, это оправдано — когда ты умираешь хоть раз, то учишься многому и… эволюционируешь. Вот Титан и эволюционировал, пусть его об этом никто и не просил. Или просили. Искаженные, чтоб их.
От увиденного я упал назад, подняв голову вверх — надо мной была занесена рука. Огромная рука, обозначающая, что Титан начинает выбираться из образовавшейся воронки. Я, будучи напуганным и растерявшимся, просто закрылся руками, испуганно зажмурившись.
А затем меня снес сильнейший поток воды, причем ужасно вовремя — через мгновение, на место, на котором я находился, опустилась рука Титана. А после рука опустилась ко мне на плечо — нет, не Титана, как ты уже понял, приятель.
Рядом со мной стоял Глава Гильдии, приветливо при этом улыбаясь, тут же помогая мне оказаться на ногах. Мне кажется… это уже вошло у него в привычку поднимать меня на ноги и отряхивать.
«Привет, Эфи. Прости, что так неожиданно снес тебя водой, - Бария весело усмехнулся себе в бороду, ударяя мечом по щиту, отчего появилось пару водных брызгов, - просто иначе у нас был бы не Тринадцатый Легендарный, а тринадцатая лепешка. Было бы очень нехорошо, верно?»
Я тогда посмеялся. Нервно, на что король ободряюще похлопал меня по плечу. Объяснения происходящего были недолгие — Глава просто сообщил мне о том, что что-то подобное точно ожидалось, потому за мной на постоянной основе следовал мастер порталов, чтобы если что призвать поддержку.
Легендарные подвиги ни разу не совершались в одиночку, приятель — всегда были те, кто стоял за спиной Легендарного, либо лично помогал ему.
Не сказать, что я считаю эту систему честной — если им хочется геройствовать, то пусть геройствуют, лично я этого не особо желаю. Меня не спрашивают, меня заставляют это делать, так что приходится мириться.
В тот момент о несправедливости я не думал — меня отвлек очередной крик. Точнее, громкое ругательство со стороны Титана. Голос был знаком, даже до боли знаком. Тогда я охнул, испуганно обернувшись и увидев свою мать.
Та методично крошила руку создания, что только от одного удара моей матери получала огромные увечья, но тут же восстанавливалась — отчего матушка и покрывала рядом ругательств Великого Титана. Пару героев чуть в стороне, среди которых я заметил и отца, переговаривались о чем-то — атаковать монстра смысла не было, но попытки моей матери задержали его, не давая выбраться из земли до конца.
«Семейное воссоединение на поле боя, - буркнул я, переключая внимания на Бария. - Или я могу идти?»
Как уже тебе понятно, приятель, идти я не мог. Более того, меня привлекли к устранению существа — видите ли, появилось оно из-за меня, так что мне стоит с ним и разбираться. Спорить хотелось, причем очень, но делать этого я тогда не начал — аргумент в пользу того, что обычные артефакты действуют слабо, а значит, нужен Легендарный, на меня хорошо подействовал.
Забавным во всей ситуации было то, что, собственно, артефакта у меня не было. В летописях упоминалось, что артефакты Легендарных Героев появляются в моменты великой опасности, как дар со стороны Богов.
Очень мило с их стороны отправлять свои дары в последний момент, когда опасности подвергаются многие живые существа, а часть из них уже благополучно отправляется на тот свет в ускоренном порядке и без какой-либо очереди.
Очень, чтоб их, мило.
Получение же моего… ох, прости.
Не могу сейчас продолжить, меня окружили разбойники. Как разберусь — продолжу свой рассказ, приятель!
