Alles, was passiert, ist zu Gutem!

Акечи не умеет сдерживаться. Это качество ему чуждо, как и терпение вместе с тактичным молчанием. Акечи сгорает от влюбленности в своего парня, который, напротив, лучше отведет взгляд и кивнет вместо слов, и это пугает. Акечи слишком боится его сломать настойчивостью, всегда пытается быть проще и ждет, ждет, когда Акира все же решится его принять. Полностью. Нет, у них все хорошо. Акира давно научился терпеть резкие смены настроения, импульсивные поступки и даже истерики, потому что знал о Горо чуточку больше, чем кто-либо другой, что родило чувство ответственности за столь хрупкого и сломанного мальчика. А тот раскрывался, становился читаемой книгой, лишь бы не потеряться, лишь бы найти своего человека: того самого, кто вытащит из пучины одиночества. Акира же учится чувствовать, не молчать и быть рядом. И их отношения действительно, кажется, идеальны: оба растут, становятся сильнее рядом друг с другом, дарят искренность и тепло, которого так давно не ощущали. Но у Акечи есть и другие стороны. Он горячо дышит прямо в шею, опаляет, чтобы воздух закончился, чтобы Акира продолжал сидеть на нем так развратно, с томным взглядом под опущенными веками, с слегка открытым ртом и блестящими, опухшими после поцелуев губами. Акечи наслаждается, двигаясь медленно и исследуя чужое тело без стеснения. Владеет. Доводит. Но что-то идет не так, полностью сбивает с толку, когда с его губ срывается «тебе бы подошли кошачьи ушки», на что тот получает отрицательный ответ, но продолжать больше не может. Он извиняется, слегка оттолкнув от себя парня, и задумывается. Зависает, уставившись в стенку, чтобы представить мягкий ободок с ушами, наверное, украшенными ленточкой. Они бы очаровательно торчали, идеально сочетались бы с немного кудрявыми волосами, а на лице парня красовалось бы самое прекрасное невинное выражение лица, на которое тот только способен. Сердце Акечи пропускает удар от такой мысли. Спустя десять минут Акира уходит сам, немного ворча, и заворачивается в одеяло, иногда обеспокоено кидая взгляд на Горо. Тот сидит неподвижно, подпирая рукой подбородок. Думает: Акира иногда мурчит. Мурчит во сне, мурчит, когда поглаживают в самых разных частях тела. У него пушистые волосы (и что?), у него вальяжный вид, хитрый взгляд и текущее в крови чувство одиночества, которым он делится со своим хозяином… Хозяином? Акечи начинает сходить с ума, не замечая вокруг ничего, пока мысли затуманиваются, и весь мир остается где-то позади, на заднем плане. Но через пару секунд пелена спадает, даруя резкую ясность и странную тяжесть где-то снизу. Открыв глаза, в горле застревает ком, а голова начинает кружится. На коленках разлегся кот. Черный, как воронье крыло, с блестящими глазками, направленными прямо на него. Акечи теряется, разглядывая животное, пока тот лениво ерзает и тихо мяукает. — Акира? — вырывается у него, на что приходится давать себе мысленную пощечину. Но Акиры, человека, не было нигде. Кровать не заправлена и помята, в комнате абсолютная тишина, а странный кот, машущий мягкой лапкой не мог взяться из ниоткуда. Акечи, конечно, не доверяет столь открытым фактам, но в голове четко устаканилось: мяукающий комок на коленках — Акира. Это не сводит с ума, скорее, умиляет. И Акечи вливается в небольшую кошачью игру: поглаживает того по голове, чешет за ушком, осторожно проводит по спине, получая довольное мурчание и лизание щек вместе с пальцами. Акира, точнее, кот Акира трется носиком об ладошку и активно мяукает, будто пытается что-то сказать. Акечи ласково улыбается коту и, ему кажется, будто тот улыбается в ответ, топчась лапками по коленкам, чтобы поудобнее улечься. Горо успокаивается и расслабленно вздыхает, готовясь к тихому отдыху вместе с милейшей компанией, но чувствует резкую боль от когтей. Дернувшись, он замечает промелькнувшее черное пятно и вскрикивает: — Акира, стой! Но кот словно испарился. Исчез, убежал. — Горо! Акечи чувствует, как мир уходит из-под ног. — Эй! Буквально. Мир растворяется подобно сахарной вате, а голова тяжелеет, возвращая прямиком в реальность. — Просыпайся уже, дурак, — Слышит знакомый до боли голос. Распахнув глаза, он видит родное лицо — человеческое — Акиры, обеспокоено уставившегося откуда-то сверху. Внутри начинается выступление оркестра. По телу пробегает ветерок из открытого окна, позволяя пробежаться стаду мурашек. — Акира, ты живой? Тот лишь с улыбкой выдыхает и осторожно устраивается под боком, приобнимая сонного парня за талию. — Конечно, куда я денусь? — мурлыкает он и нежно трется об руку. — Н-не знаю, в окно выпрыгнешь… Тот кот… — Какой кот? — Ну, ты… — Что? — Что? Акира тихо смеется и прижимается крепче. Акечи разглядывает пошарпаный потолок, пытаясь привести мысли в адекватное состояние, но получается лишь каша: в пустой голове летают лишь пушистые коты, слышится мяуканье и мурчание. Но он осознает, что кое-кто мурчит по-настоящему. — Ты чего? — осторожно интересуется Акечи, наслаждаясь теплом под боком. — Твоя идея про ушки неплохая, знаешь. Надо попробовать, — мурлычет Акира, слегка потеревшись, а затем застывает, погрузившись в крепкий сон. Акечи нужно время, чтобы успокоиться и привыкнуть к такому же странному непостоянству.