Отражение: Двое.

Все самое скучное Барнс отснял заранее, чтобы не терять времени и не докучать Себастьяну непонятным и скучным рассказом про тактико-технические характеристики нового автомата, который какая-то маленькая контора умудрилась склепать на базе автомата Калашникова. Производители утверждали, что новое оружие еще легче в обращении, там еще меньше подвижных деталей, практически полное отсутствие отдачи и прочая-прочая. Сам Барнс разобрался с этой поделкой довольно быстро, принципиально перед первой сборкой даже не взглянув на сопроводиловку. Оружие действительно было понятным, простым в обслуживании и использовании, только вот про отдачу явно наврали, она ничем принципиально не отличалась от отдачи самого калаша. Было очень интересно, насколько легко и быстро с этим чудом разберется Себастьян, который, хоть и сносно стрелял благодаря Барнсу и Гарри, но вот собрать-разобрать явно бы не смог, просто потому, что никогда не разбирал и не собирал оружие. Барнс не стремился привить Себастьяну любовь к оружию, он был рад, что тот вообще ездил с ним на пострелушки, и очень это ценил. Будильник был Барнсу совершенно не нужен, он открыл глаза ровно в половине шестого утра, быстро собрался, выгулял Кайла, который не был рад столь ранней прогулке, принял душ и пошел будить Себастьяна. — Подъем, — ласково сказал Барнс ему на ухо. — Ты умываешься, а я готовлю завтрак. Себастьян, не открывая глаз, быстро выбросил руку вверх, обхватил Баки за шею и притянул к себе. — Доброе утро, — его губы растянулись в улыбке. — А что на завтрак? — Если умываться будешь долго, то яичные рулетики с сыром, ветчиной и зеленью. Если быстро, яичница в перце или еще какая-нибудь такая штука. Или, если хочешь, маленькие недо-кексики из яиц с начинкой из овощей, ветчины, сыра и еще придумаю что-нибудь, — перечислил Барнс, коснувшись губ Себастьяна своими. — Или ты хочешь чего-нибудь другого? В принципе, они особо никуда не торопились и на завтрак могли потратить достаточно времени, просто Барнс хотел выехать пораньше, чтобы, не торопясь, снимать до самой темноты. Все камеры должен был поставить и настроить Гарри, и они с Себастьяном должны были приехать на все готовое, бери и развлекайся. — Яичные рулетики хочу, — Себастьян сел, цепляясь за Баки. Он поцеловал его и ушел в ванную. Там Себастьян долго смотрел в зеркало. Мда, скоро придется придумывать, что бы поубедительнее врать про собственную внешность. Сейчас Себастьян выглядел как на пике формы. Как в тридцать. А ведь ему уже за сорок перевалило. Барнс, весело насвистывая, подкидывал на сковороде тонкие яичные блинчики, в которые заворачивал сыр с ветчиной, укладывая их обратно на сковороду. Маленький серый в темные пятна котенок путался у него под ногами, норовя поймать шнурок на штанине, но получалось только впиться маленькими острыми коготками в ногу. — Стив, прекрати, — Барнс в очередной раз стряхнул котенка с ноги. — Если не перестанешь, не получишь вкусненького. Но котенок не обратил внимания ни на строгий тон, ни на общее недовольство хозяина его поведением, продолжая свою детскую охоту. Когда Себастьян спросил у Барнса, почему он хочет назвать котенка именно Стивом, тот ответил, что у него очень долго был друг по имени Стив, зачем нарушать традицию. Когда Себастьян вошел на кухню, Стив встал на задние лапы, растопырил передние и поскакал на него, но долго на двух лапах не удержался и снова плюхнулся на четыре. Кайл подошел понюхать малыша и получил лапой по носу. — Задиристый, как Роджерс? — спросил Себастьян, наливая себе кофе. — Скажи мне кто шесть-семь лет назад, что у меня в личных поварах будет Зимний Солдат… — он улыбнулся. — Никогда не думал, что буду делать на пенсии, — засмеялся Барнс. — А вот она какая — старость. Готовлю завтраки самому лучшему мужику на свете. Да, такой же задиристый и слов не понимающий. Барнс поднял котенка на руки и внимательно посмотрел в голубые-голубые глазенки. — Если ты еще раз, — ласково заговорил он, — маленькое чудовище, не будешь меня слушаться, я отберу у тебя твой пушистый мячик и мягкий домик. Будешь спать в углу на холодном полу. Угроза определенно не подействовала, но Барнс отпустил котенка с довольной улыбкой. — Предположим, что я хороший воспитатель, — усмехнулся он, раскладывая еду по тарелкам. — Кошек воспитывать — полная безнадега, — покачал головой Себастьян. — О, я тебе фото покажу потом. Я тут Кайла и Стива застукал. Они, правда, потом сделали вид, что им показалось, но у меня свидетельство есть. Он начал есть, довольно жмурясь. Баки отменно готовил. — Надеюсь, сегодня не будет дождя, — Себастьян глянул в окно, потом в телефон, на прогноз погоды. Пролистал фото и повернул телефон к Баки. — Вот смотри. На фото Кайл дрых, свернувшись клубочком, а Стив устроился в кольце его лап. — Какая прелесть, — Барнс расплылся в счастливой улыбке. — Хорошо, что не дерутся. А то я боялся, что одного от другого надо будет спасать. И еще неизвестно, кто был бы зачинщиком. — Разумеется, Стив! Имя обязывает! Сделаешь бутербродов с собой? То, чем Гарри питается, у меня душа не приемлет. — Ты меня разбаловал, я теперь такое тоже жрать за просто так не стану, — признался Барнс, сооружая еду с собой. — А к нему еще и хрен доставку закажешь. Хотя там недалеко есть кафешка, можно будет днем туда съездить. Что думаешь? — Можно, — согласился Себастьян. — А баловать тебя — моя прямая обязанность. Мне за семьдесят лет твоего пиздеца наверстать надо! Они оделись — Баки в черное полувоенное, Себастьян в джинсы, пуловер и куртку, какую не жалко. Себастьян любил туфли и ботинки, но к Гарри надо было надевать кроссовки пострашнее. Баки все никак не мог уговорить Себастьяна купить трекинговые ботинки. Они вдвоем прогулялись до стоянки — рядом с домом ее не было, а оставлять машину там надолго было нельзя. Темно-зеленый с серебром внедорожник Баки рядом с обычными городскими машинами выглядел танком. На очередной скептический взгляд на свою машину Барнс только хмыкнул, залезая и заводя мотор. — И радуйся, что на бронированную с пуленепробиваемыми стеклами мне банально денег не хватило, — рассмеялся он. — Когда же ты уже привыкнешь к этой тачке? — Никогда, наверное, — признался Себастьян, пристегиваясь. — Я все радуюсь, что ты “хаммер” не купил, он жрет немеряно. Засмеявшись, Барнс погладил Себастьяна по колену, забавляясь его реакцией. “Хаммер” он бы не купил, как ни странно, но не потому, что тот слишком дорог в обслуживании, а потому, что он ему просто не очень нравился чисто внешне. А внедорожник? Мало ли куда они соберутся поехать, имеет смысл быть готовым ко всему. — Зато на такой машине в зомбиапокалипсис не страшно ездить, — последнее время Барнса захватила эта тема, и он пересмотрел массу фильмов от действительно хороших до полного трэша, которые даже в кинотеатрах не крутили. — Только наварить кое-что — и вуаля. Нет, конечно, я бы предпочел БТР… А что? Ну смотри, я не знаю, почему в нашем мире ещё не произошло ничего подобного, потому что сумасшедших учёных у нас как собак нерезанных, но и в этом мире разрабатывается всякое там биологическое оружие. И мало ли, на что оно способно. — Барнс посмотрел на Себастьяна, продолжая спокойно рулить. — Как показывает практика, готовым надо быть ко всему. — Я тебя люблю, — смеясь, сказал Себастьян. Он действительно бесконечно любил Баки, и даже странные, но популярные сейчас идеи про зомбиапокалипсис его не смущали. Это было… мило. — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся Барнс, — но от темы не уходи. У меня есть обалденный глушитель, дульное пламя, правда, не гасит вообще, зато звук — как хлопок ладоней. Вот если с таким гасить хорошо слышащих зомби, то это практически идеально. Нет, это не значит, что я жду и жажду зомбиапокалипсис, просто после Гидры и Таноса мне уже ничего не страшно, а тут такая интрига. Гарри к третьей мировой готовится, бункер у себя на земле строит. Предлагает вложиться и иметь в нем долю. Я серьёзно над этим думаю. В слишком мирном мире, где не было Гидры, ЩИТа и прочей гадости, им сопутствующей, оказались свои страхи. И третью мировую Барнс не исключал. А его паранойя подстегивала его на поиски способа спрятать Себастьяна от всех напастей так, чтобы тому не пришлось выживать, а если и пришлось бы, то с полным комфортом. Они ехали на север. В этом направлении пробок с утра не было. — Остановись у какой-нибудь кафешки, — невпопад попросил Себастьян. — Я кофе хочу. Насчет зомбиапокалипсиса и третьей мировой — давай будешь думать ты, я даже фильмы такие не люблю смотреть. Надо будет тебе “Безумного Макса” показать. Это постапокалиптика. — Себастьян подумал и добавил: — Мне кажется, нам с тобой надо пожениться. — Кофе? Хорошо, миль через пять, — уверенно сказал Барнс. Он уже задумался, что за фильм хочет показать ему Себастьян, потому что название он слышал, а вот видеть — не видел. В минуту тишины Барнс было спросил, что это за фильм такой, как Себастьян сказал что-то непонятное. Вернее, понятное, но настолько неожиданное, что Барнс растерялся, озадаченно посмотрел на Себастьяна, а потом скинул скорость и остановился у обочины. Зная, что сейчас двое мужчин могут заключить брак, Барнс никогда об этом не задумывался, его и так все устраивало, а Себастьян не давал повода предположить, что для него это может быть важно. И вот сейчас он не просто дал повод, но и не совсем, чтобы сделал предложение. Надо пожениться… Почему-то Барнсу не понравилась эта формулировка, словно кто-то из них девица в положении, и чтобы не позорить даму, ее надо взять в жены. Барнс повернулся к Себастьяну всем корпусом, внимательно глядя на него. — Что на тебя нашло? — спросил он, не понимая, почему не рад. — Ну, — Себастьян прикинулся дурачком с амбициями, — это же так романтично — быть мужем Зимнего Солдата! А если серьезно — я действительно этого хочу. Я могу, конечно, привести кучу аргументов, вплоть до того, что члена семьи и в реанимацию пускают, но это все не про то. Сам понимаешь. Для меня… для меня это важно, Баки. Как ни странно, Барнс растерялся. Наверное, если бы у него были аргументы против, он бы их привел, но таких не было, а Себастьян хотел пожениться и, более того, для него это было важно. Барнс протянул руку и погладил Себастьяна пальцами по щеке. — Без клятв, без смены фамилии, без церкви и гостей, — согласился он, потому что отказать Себастьяну он бы не смог никак. Не в этом. Подумал и добавил: — Я согласен. — Эмили как свидетель, — добавил Себастьян. — Спасибо. Сходим завтра в муниципалитет? За разрешением? — Конечно, — Барнс обхватил Себастьяна ладонью за шею и притянул к себе для поцелуя. — Мы едем дальше, или ты меня ещё чем-нибудь хочешь огорошить? Но, если честно, я слегка растерян и вообще в полном ахуе. — Едем, — Себастьян облизнулся. — Растерян-то почему? Это просто два кольца и муниципальная запись. Ты ради меня смерть преодолел. Барнс вырулил обратно на дорогу. — Понимаешь, даже сейчас, спустя столько лет и жизней, я все равно не могу отделаться от слов мамы, что брак — это таинство, и мы выбираем себе спутницу, спутника один раз и на всю жизнь. Она ещё что-то про религию говорила, вернее, про веру и так далее, но этого я не помню, — он вздохнул, выматерился на подрезавшего его на обгоне урода и снова вернулся к разговору. — Это таинство, которое накладывает на тебя пожизненные обязательства. А вдруг я не справлюсь? Себастьян не стал говорить, что его мама дважды разведена и сам он в браке таинства не видит. И уж тем более не видит пожизненных обязательств. Но он знал, что Баки воспитывали как католика, и иногда это прорывалось. Кроме того, в чем-то Себастьян Баки понимал. — Мы справимся вдвоем, — уверенно сказал он. — Над отношениями работают двое, Баки. Ты не один. — Меня всегда подкупает твоя уверенность, — улыбнулся Барнс, погладив Себастьяна по колену. Был ли он готов к браку? Этот вопрос можно было бы задавать, если бы они только встречались, держались за руки, и расходились до следующей встречи, когда на улице зажигались первые фонари, но не после шести лет отношений и двух лет совместной жизни, когда брак только расставит точки над i в юридических вопросах. И все равно, даже понимая, что ничего кардинально не изменится, Барнс не мог отделаться от странного ощущения эйфории, нахлынувшего на него: ему предложили пожениться. Иногда Барнсу казалось, что его реакции на положительные вещи запаздывают. Он сначала не верил в услышанное, потом обдумывал со всех сторон, и только потом позволял чувствам нахлынуть, сметая все разумное на своем пути. — О, кафе через две мили, — Себастьян показал на промелькнувший рекламный баннер. — Но я настаиваю на свадебном путешествии. — И куда же ты хочешь? — ласково спросил Барнс. — А маме расскажешь? — Расскажу. И на семейные праздники мы будем ездить вместе. Ты ей нравишься. А хочу я… да на тот же остров хочу, посмотреть, как он. Вот к чему Барнс точно не был готов, так это к семейным торжествам с мамой Себастьяна. Он не считал себя каким-то недостойным, или ещё что-то в этом духе, просто чувствовал себя неловко, словно где-то в глубине души сам считал их отношения неправильными, и думал, что на его месте должна была бы быть девушка. Но он даже себе не признавался, что думает в подобном ключе.