Отражение: Двое.

В Техасе Себастьян и Баки провели неделю. Себастьян по-настоящему отдохнул, загорел, наобщался с детьми и Шелли, а Баки вволю настрелялся с другом. С собой, кроме кота и собаки, они увозили лоскутного Зимнего Солдата — Шелли сшила двух: для Лизы и Баки в коллекцию. — Отличный получился отдых, — сказал Себастьян в самолете, поглаживая по загривку Кайла, который сидел у него на коленях. — Тебе понравилось? — Еще бы, — заверил его Барнс, пихая пальцы сквозь прутья решетки переноски Стива. Тот радостно с ними играл. — Думаешь, часто можно бездумно расстрелять пулеметную ленту? И у Майка полно того, чего у меня нет. Так что да. Мне понравилось. Потому что ты был рядом. Без тебя все это не имеет никакого смысла. Какие у тебя планы дальше, принцесса? У меня через неделю переговоры. Хочешь со мной? Дорога с меня. Барнс отдохнул у Майкла с Шелли на все сто и теперь сидел ломал голову, чтобы сделать приятное для них, или хотя бы подарить что-нибудь было нужно. Но он давно не дарил подарков никому, кроме Себастьяна, поэтому не представлял, что может быть приятно получить в подарок семье простых американских фермеров. Барнс бы пригласил их к ним в Нью-Йорк, оплатил бы гостиницу и какие-нибудь увеселения, но не представлял, могут ли они оставить свое ранчо без присмотра хотя бы на пару дней. Но подумать об этом стоило. — Кстати, выложишь нового Солдата на всеобщее обозрение? — Выложу, хотя его тебе сделали. О, помнишь, я тебе рассказывал — меня несколько лет назад отвели в Сиэтле в церковь, где на подсвечнике была наклейка с Иисусом, а Иисуса изображала моя фотка — ну, кадр из бытия тебя в Ваканде. — Эк меня в звании повысили, — усмехнулся Барнс, отставляя переноску на свободное кресло через проход. Стюардесса посмотрела строго, но ничего не сказала, этим рейсом они в бизнес-классе летели одни. — Так ты со мной на мои переговоры поедешь? Это Мерфрисборо, Теннесси. Да, меня в “Баррет” позвали переводить их переговоры с вьетнамцами, вроде. А, похеру с кем. Поедешь? Это дня три, не больше, смотря, как договорятся. — В какие числа? — спросил Себастьян. — У меня скоро съемки начнутся, а потом мы на остров хотели. — На остров мы можем и позже поехать, я хочу, чтобы у тебя было достаточно времени. Я кое-что по этому поводу хочу сделать, но мне нужно время, — туманно объяснил Барнс. — А переговоры через неделю. Сам считай, какие это числа. Себастьян посмотрел календарь в телефоне. — Не выйдет, — со вздохом сказал он. — Как раз в эти числа у меня рекламная съемка для “Мужского здоровья”. Буду рекламировать уходовую косметику. — Ты единственный мужик, который в свои годы так хорошо сохранился без пластики, что ли? — удивился Барнс. — Не, рекламируй, конечно. А еще ты меня обещал пристроить моделью. Я не рвусь, если что, но ты же говорил, что переводчики будут не в чести скоро, вот я и подумал о мирном применении своего тела… — и добавил тише, интимно приникнув к уху, — хотя я бы применял его только для тебя… — Может, и не единственный… — улыбнулся Себастьян. — Но один из немногих. Еще там интервью будет про правильный образ жизни и все такое. — И что, будешь рассказывать, что для подтянутой рожи надо ебаться с правильными людьми? — хохотнул Барнс. — О, я там наплету! Правильное питание, тренировки, рыбий жир и регулярный секс! Но рыбий жир обязательно! — Я даже не знаю, что это, — нахмурился Барнс. — Ты же этого не ешь. Или ешь? Нет, питаешься-то ты правильно, это я жру все подряд… Ладно, плети чего хочешь. Кстати, заметил, Стив подрос. Не такой мелкий, как был. — Котята в этом возрасте быстро растут. А рыбий жир я ем, он просто маркирован как “омега-три”. Для суставов и мозга хорошо. Вот вырастет он у тебя с мэйнкуна, что делать будешь? — Холить и лелеять. Как и тебя, — улыбнулся Барнс и потянулся за поцелуем. Интервью “Мужскому здоровью” Себастьян дал с совершенно серьезным лицом и проржался, только когда сел в машину до дома. Потому что безупречной кожей, волосам, ногтям, отличному цвету лица и отсутствием даже намека на лысину он был обязан отнюдь не здоровому образу жизни и пищевым добавкам пополам с регулярными тренировками. Все дело было в Баки. Какой-то фанфикер, чьего имени Себастьян не помнил, не помнил даже, на каком языке был фанфик, оказался совершенно прав: толики сыворотки суперсолдата в слюне и сперме Баки было совершенно достаточно для того, чтобы держать Себастьяна в идеальной форме. Но это было их с Баки тайной, и делиться ею с кем бы то ни было Себастьян не собирался. “Отснялся и отболтался для журнала”, — кинул он Баки смску. — “Еду домой. Люблю тебя и скучаю”. Барнс ответил не сразу, далеко не сразу, можно было даже заволноваться. Он озвучил переговоры, которые оказались сложными, потому что вьетнамцы оказались въедливыми, дотошными и хотели каких-то странных преференций. Барнс без устали переводил в обе стороны, но умудрился забыться, и заткнулся только тогда, когда гости у него спросили, почему он работает переводчиком, а не разработчиком. Барнс отшутился, что не хватает образования, и порадовался, что американская сторона не знает ни слова по-вьетнамски. Умудрились договориться за один день, наверное, во многом благодаря ему, но он не стал афишировать свои таланты, предпочитая беззаботную жизнь фрилансера. Потом был ужин в ресторане, на который позвали и его, и вьетнамцы предложили ему должность в их компании. Барнс пообещал подумать, хотя обе стороны поняли, что это был вежливый отказ. “Только добрался до номера” — написал он, валяясь на кровати, даже не сняв пиджака и ботинок. — “И я люблю тебя, принцесса. Завтра буду дома”. “Принцем я уже был, а вот роли принцессы мне не предлагали )))) Скучаю по тебе”. “Принцесса ты только для меня, любимый” — ответил Барнс. Ожидая ответа от Себастьяна, он чувствовал какой-то странный мандраж, словно он подросток, пригласивший на свидание девушку, и теперь не знает, пойдет она или нет. “Ты мой котик )))) Я уже дома. Стив сожрал шнурки у твоих кроссовок, сейчас повезу его к ветеринару”. “Мой бедный Стивка, — Барнс называл котенка на русский манер. — Мозгов, как у его тезки. Напиши, как чего”. Барнс отложил телефон и, скатившись с кровати, пошел раздеваться. У него были билеты с открытой датой, он мог улететь хоть сейчас, подгадав нужный рейс, но вьетнамцы что-то между собой говорили о недостигнутых договоренностях, которые хотели бы еще раз обсудить, и Барнс ждал звонка, потому что предоставил им свой рабочий номер “на всякий случай”. В этой череде бесконечного пиздежа его радовала только цифра, которая будет написана на его чеке.