Отражение: Двое.

— Мой котик, — Себастьян поцеловал мужа прямо в аэропорту. Он приехал встретить его с Аляски, хотя обычно не встречал. — Мой герой. Только не говори, что вы еще и фотосессию отсняли! — Отсняли, хер ли я бы столько там проторчал после такого забега, — Барнс обнял Себастьяна и прижался к нему, вдыхая его такой родной запах. — Фотограф сказал, что раз все живы и целы, не хер сачковать, ибо мы работать прилетели, а это так, приятное приключение. Как я соскучился! — А твоя ненавистница, как там ее — Мэри, Керри? — истериковала? — Себастьян растрепал Баки заплетенные в причудливую косу волосы. — Мари. Говорят, она обещала засудить всех, даже меня, только я не понял, за что, — рассмеялся Барнс. Мари удивила всех, потому что, когда все благодарили Барнса, а капитан воздушного судна еще и пообещал, что его в Фэрбенксе не забудут, она заявила, что засудит его за то, что он оставил ее в опасности, а обязан был взять с собой. — Ну пусть попробует, мы на нее Алью натравим, — пообещал Себастьян. — Поехали домой. Мама ждет нас вечером. — Мне бы голову помыть перед мамой, — посетовал Барнс. — А чего она нас сегодня ждет? Вроде ни даты никакой, ничего. Или ты ее моими приключениями на Аляске перепугал? — Ну… немножко. А еще они с Томасом хотят поздравить тебя с поступлением. — Поехали домой, будешь потом мне башку помогать сушить, — обрадовал Барнс Себастьяна, увлекая его к такси, потому что видел, что на них уже посматривают. Как же, звезда встречает своего самого обычного мужа. Только Барнс переступил порог квартиры, как Стив кинулся к нему с громким мявом и в пару секунд забрался по одежде на плечи, где устроился под косой и громко заурчал. А сам Барнс, не обращая внимания на кота, который уже получил все, что хотел, прижал к себе Себастьяна. — Принцесса, — Барнс гладил мужа по голове, прижимая к себе как самую великую драгоценность. Рюкзак сполз с плеча и упал к ногам, и Барнс задвинул его в угол. Ничего важного, кроме ноутбука, который ему привезли, там не лежало. Все самое важное было сейчас у него в объятиях. — Пойдем я тебя вымою, — сказал Себастьян. — От тебя странно пахнет. Барнс принялся раздеваться, и Стив, обиженно мявкнув, спрыгнул на пол и пошел сидеть и караулить Кайла на своей этажерке. Кайл благоразумно обходил кошачье сооружение стороной, что его все равно не спасало. Сунув одежду в корзину для белья, Барнс сел на бортик ванны и принялся расплетаться. Глянул на практически пустую банку своего шампуня и достал из шкафчика еще. Его волосы приходилось мыть не меньше чем половиной бутылки обычного шампуня, поэтому он покупал литровые и коробками, чтобы особо не заморачиваться, благо это счастье на него не каждый день обрушивалось. Себастьян тем временем снял рубашку и включил воду, добавив пены и отрегулировав температуру. — Давай, русалочка, — сказал он. — Пену добавить? Барнс кивнул и скользнул в ванну, вытаскивая волосы из-под задницы. Ему казалось, что он отошел от марш-броска по Аляске еще в тот вечер, когда дрочил под голос Себастьяна, потому что потом его не накрывало, пока они фотографировались. Правда, стали смотреть коллеги на него иначе, уверенные, что для них он совершил невозможное. Но что и посадка-падение, и марш-бросок его вымотали, Барнс понял только сейчас. Запоздалый откат от всего наступал только дома, только когда рядом был родной человек, который мог поддержать, понять, обнять и ни о чем не спрашивать. Барнс развалился в ванне и прикрыл глаза. Волосы облепили его, словно темный саван, прилипая к коже. Капитан считал его героем, чуть себя не положившим, коллеги, кроме Мари, вообще не верили, что работают с подобным самоотверженным человеком, а Барнс просто-напросто беспокоился, что Себастьян волнуется, не получая от него привычных сообщений о всякой фигне. Это Стив бы, живота своего не жалея, стал бы действительно спасать людей, а Барнс действовал только в своих интересах, а что под раздачу благих дел попали еще люди — так, простая случайность. Или Барнс очень хотел убедить себя в этом, потому что героем он себя совершенно не чувствовал. Умом он понимал, что почти сотню миль за сутки человек пройти может, только если не будет останавливаться, будет постоянно идти, идти и идти, и то ему понадобится больше времени. А он вот дошел. И хорошо, что никто не стал решать эту простую задачку по физике, высчитывая его скорость от пройденного расстояния и времени в пути. — Я в следующем году поеду на Аляску, — сообщил Барнс. — Или ты против? — Я не против, — Себастьян переключил воду на душ и принялся поливать Баки макушку. — Тебе же там нравится. Ты читал последние новости? Мэр Фэрбенкса собирается выдать тебе медаль за подвиг. У них, оказывается, не было никакой информации о том, где вас искать, и если бы ты не пришел в город, нашли бы вас в лучшем случае через неделю. — Вот только медали за подвиг мне и не хватало, — проворчал Барнс сквозь воду. — Кто-нибудь статью захочет написать, копаться начнет, как я шел, что я шел, и докопается до какой-нибудь херни. Мне же не придется на вручение ехать? Или придется? Барнс не очень понимал, зачем его награждать медалью за то, что он спасал и свою жизнь тоже. Но люди вообще странные. И действительно опасался, что кто-то закопается в его “подвиг” поглубже. — Узнаешь еще. Если придется — тебе напишут и поездку оплатят. Хотя, может, просто почтой медальку с грамотой пришлют. Себастьян взял шампунь и принялся намыливать Баки волосы. Баки долго подбирал для себя шампуни, пробовал даже ветеринарные, но в конце концов решил, что больше всего ему подходит канадский “Бурый”, из березовой смолы, с очень специфическим запахом. Но к этому запаху Себастьян давно привык. Зато не банальные коммерческие ароматы. Пока Себастьян намыливал ему корни, Барнс взял концы и принялся намыливать их. Его забавляло, когда Себастьян помогал ему мыть голову, он чувствовал себя маленьким ребенком, которого купает мама. По этому поводу Барнс похлопал по воде ладонями, развлекаясь и подставляясь под ласковые ладони Себастьяна. — Рассказывай, чем маму напугал, и как вообще сам узнал, — потребовал Барнс, когда волосы были намылены достаточно тщательно, чтобы шампунь с них можно было смывать. Это было отдельной песней, потому что промыть их была целая эпопея. Себастьян скинул с полки в ванну своего голубого кита и милитари-уточку Баки и начал смывать с Баки пену. — Ну как узнал? Ты мне смсок не прислал, а ты, когда уезжаешь, всегда засыпаешь меня смсками. Телефон у тебя неубиваемый, я забеспокоился. К обеду пошел смотреть местные новости, узнал, что самолет со съемочной группой пропал, и понял, что это твой. А тут как раз мама позвонила. Я и ляпнул. Она меня минут пятнадцать успокаивала. Барнс принялся играть с резиновыми жителями ванной, пока Себастьян тщательно промывал ему волосы. — Принцесса, вот я вроде взрослый мужик, мне уже за сотню, у меня есть муж, кот, но при этом у меня есть пижама с сонным милым медведем, я радостно играю с резиновыми игрушками, пока ты меня моешь, и до ужаса боюсь твою маму, — философски сказал Барнс, потому что его устраивала и пижама, он ее сам выбирал, и игрушки в ванной его радовали. А Капитан Америка для него был не подростковый кумир комиксов и фильмов, а реальный человек, на которого хотели бы равняться и многие взрослые. — О, ты меня навел на мысль о рождественском подарке! — радостно сообщил Себастьян. — Но что это будет, я тебе не скажу. — А я не знаю, что тебе подарить, — сокрушенно опустил голову Барнс. — Знаешь, вот вроде бы, когда сказали, что дарить, так вроде даже и проще, но исчезает элемент сюрприза. Просто подарок должен быть или символичным, или приятной безделицей, или чем-то очень желанным. — До Рождества еще полгода, успеешь придумать, — улыбнулся Себастьян. — Наклонись вперед, я затылок промою. Потом они в четыре руки и два полотенца вытирали волосы Барнса и два часа сушили в два фена. Барнс, правда, не любил сушить волосы феном, но вот в таких случаях, как поездка к маме Себастьяна, приходилось. Одевшись и причесавшись, Барнс глянул на себя в зеркало. Как обычно после мытья, сколько ни укладывай, мелкие волоски кучерявились и стояли дыбом, делая его похожим на большой темный одуванчик. — Я готов, — вздохнул Барнс в попытке пригладить волосы. — Не морочься, — Себастьян погладил его по голове. — Ты не на съемках, а там твои волосы — забота стилиста. Косу тебе заплести? — Не хочу, находился с косой. Ирэн от меня не отлипала, — Барнс взял свою ленту и завязал волосы ею в районе лопаток, заправив за уши более короткие прядки. — На машине или на такси? Барнс подхватил пакет с выданными ему учебниками, которые нынче собирался вернуть. Он поступил, и больше они ему были не нужны, хотя и очень помогли. — На машине. И заедем в “Миорицу”, купим маме румынскую коврижку. Со всеми заездами и сборами они подъехали к дому Жоржетты через полтора часа. Барнс поцеловал Себастьяна в машине, нежно ухватив за подбородок. — Я очень волнуюсь, встречаясь с твоей мамой, — сказал он ему в губы. — Поэтому говори сейчас, что ты задумал. Или она. — Котик, это у тебя атавизмы, — уверенно заявил Себастьян. — Ничего мы не задумали. — Чтобы убедиться, что я живой, твоя мама могла просто позвонить и попросить поговорить со мной, — заявил Барнс, поправляя рубашку с короткими рукавами. — Ладно, пошли, любовь моя. Я готов. — Ты не предполагаешь, что она могла просто по нам соскучиться? — спросил Себастьян и поднялся на крыльцо. — Она ко мне слишком хорошо относится, — посетовал Барнс. На его взгляд мама, которая знала, что сын скрывал от нее мужика пять лет, должна была бы очень настороженно к этому мужику относится, тем более что до этого сын предпочитал девушек. Жоржетта распахнула дверь. — О, мои дорогие, — радостно улыбнулась она и обняла Себастьяна. Целовать не стала, чтобы не смазать помаду. — Джеймс, здравствуй. Какой-то ты усталый. Проходите, проходите скорее. — Здравствуйте, Жоржетта, — поприветствовал маму Себастьяна Барнс, проходя за ними в дом. — Просто десять часов полета с пересадкой… Все в порядке, не стоит волноваться. — Ох, милый, ну что же вы мне не сказали? — всплеснула руками Жоржетта. — Мама, вот коврижка, которую ты любишь. В Квинсе открылась румынская лавочка, “Миорица”. — О, а ты помнишь, в честь чего она названа? Помнишь, я тебе на ночь читала “Андриеша”, когда ты был маленький? Ты еще так смеялся над Пэкалэ. — Не помню, — Себастьян улыбнулся, качая головой. Жоржетта принюхалась к коробке с коврижкой. — Какой аромат! Томас, иди к нам, мальчики приехали. Барнс подумал о том, что так тепло, помимо его родной мамы, к нему относилась Сара, мама Стива. Теперь вот Жоржетта, мама его мужа. Возможно, его мама так же тепло относилась бы к Себастьяну, если бы вообще смогла принять, что ее сын живет с мужчиной. Отец бы точно не смог бы, наверное, судьба распорядилась правильно, разделив их во времени, оставив им светлую память о сыне-герое. Барнс тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Они прошли в дом, снова устроились в гостиной на диване, как и в прошлый раз на День благодарения, и Барнс протянул Томасу пакет с учебниками. — Спасибо. Мне очень помогло, — сказал он. — Ты поступил? — требовательно спросил Томас. — Да, — просто кивнул Барнс, — поступил. Туда, куда хотел, и на тот факультет, на который хотел. Книги очень помогли. — Отлично, отлично! — Томас похлопал Баки по плечу и забрал книги. — Учиться никогда не поздно, я всегда это говорю. — Кофе? — спросила Жоржетта. — Милый, я помню, тебе без сахара и много сливок. Хорошо быть молодым и не бояться атеросклероза. Джеймс, а тебе? — А я вообще ничего не боюсь, поэтому мне и сливки, и побольше сахара, — озвучил свои пожелания по кофе Барнс. — За твое поступление надо выпить! — заявил Томас. — Ежевичного или бузинного? Себ, тебе не налью, тебе машину обратно вести. Жоржетта ушла готовить кофе. — Ежевичного, — согласился Барнс. — Не думал, что у меня с первого раза получится. Прикинул, что если не поступлю, то буду уже разбираться, по чему не дотягиваю. Но учебники очень пригодились. Особенно по истории. Я, оказывается, знал ее очень-очень плохо. А сейчас вполне себе имею представление о том, что происходило и в двадцатом веке, и в более ранние периоды. — Ну и отлично, — Томас достал бутылку и бокалы, налил себе, Баки и Жоржетте. — Но ты же понимаешь, что поступить — это даже не полдела? Сессия каждые полгода, учиться придется так же, как ты готовился к тестам. Куча умных людей расслабляется после поступления и заваливает первую же сессию. — Я ни одной не завалил, — заметил Себастьян и взял у матери поднос с чашками. — Потому что ты умница, — улыбнулась Жоржетта. — Думаю, я справлюсь, как-то же я выучил те языки, переводами с которых занимаюсь, — пожал плечами Барнс. Он был суперсолдатом с повышенной обучаемостью и феноменальной памятью, так что Барнс был уверен, что справится с учебой. Вот только аргументировать свою уверенность кому-то, кто не Себастьян, он не смог бы при всем желании. Барнс взял бокал в руки, почему-то вспомнив, как напился первый раз за последние лет восемьдесят, если не больше. Было и забавно, и грустно. — Ну, Джеймс, расскажешь нам о своих приключениях на Аляске? — спросил Томас, устраиваясь в кресле напротив Баки. — Себастьян так беспокоился, — добавила Жоржетта. — Ну… У меня армейская подготовка, я служил, потом был наемником, — не зная, что именно рассказать, заговорил Барнс. — Пилот сказал, что искать не начнут до следующего полудня, а сколько будут искать, вообще неизвестно. А я беспокоился, что Себастьян будет волноваться, если искать будут долго. И решил, что все равно дойду быстрее, чем нас найдут. Вот и дошел. — Джеймс очень специфически заботится о ближних, — объяснил Себастьян. — Если бы не он, их искали бы не меньше недели, а у них еды с собой было на два дня. — Я после съемок собирался отдохнуть там дня четыре, — Барнс погладил Себастьяна по колену в благодарность за объяснение. — Но после этого марш-броска как-то расхотелось. Насмотрелся я на Аляску. Может быть, в следующем году. Я дошел когда, сразу Себастьяну написал, чтобы он не волновался. А потом не смог уснуть, пока не услышал его. Себастьян говорит, мне медаль хотят дать. — Мэр Фэрбенкса объявил об этом публично, — подтвердил Себастьян. — Камилла следит за новостями. — Потрясающе! — восхитилась Жоржетта. — Потрясающе то, что я, виновник, так сказать, торжества, знать ни о чем не знаю, а Себастьян, который даже не знает, где этот Фэрбенкс находится, в курсе, — рассмеялся Барнс. — Я слежу за твоими делами. — Джеймс, а тебе не было страшно? Один, без оружия, в совершенно дикой местности? — спросила Жоржетта. — Там же белые медведи, полярные волки. Они так опасны! — Белые медведи живут гораздо севернее, полярные волки не живут в горах, а я шел через горы, — объяснил Барнс. — Тем более, у меня было целых два ножа. Так что безоружным я не был. А вообще у меня, пока я наемничал, было много заданий на севере в одиночку. Я привычный. — На севере? — заинтересовался Томас. — Небось сплошь секретные? Без срока давности? — Не думаю, что вам будет интересно даже то, что я могу рассказать, — аккуратно решил слить тему Барнс. — Но да, вообще-то все секретно. — Парни, а какие у вас стратегические планы? — спросил Томас. — Ну Себастьян понятно, он будет сниматься, пока его будут снимать. А ты, Джеймс? — Я пока перевожу и рассказываю про оружие. Выучусь — начну про него писать, — прикинул свои планы на будущее Барнс. — Тоже буду сниматься, пока будут снимать. Хочу съездить на Северный полюс, но Себастьян со мной ехать не хочет. А вообще… Хочу просто быть с Себастьяном. Себастьян посмотрел на понимающе улыбнувшуюся маму, взявшую Томаса за руку, и смутился. Барнс бы тоже с удовольствием бы взял Себастьяна за руку, да что там за руку, он бы посадил его к себе на колени и обнял, прижал бы к себе и не отпускал ни на минуту, но почему-то, легко обнимая и целуя его при совершенно посторонних людях, при его маме с отчимом Барнс стеснялся проявлять свои истинные чувства к Себастьяну. Хотя он был уверен, что Жоржетта видит, насколько он любит ее сына. — Мальчики, а детей вы не планируете? — вдруг спросила Жоржетта. — Знаю, вопрос совершенно бестактный... Барнс подозревал, что этот вопрос прозвучит, только не знал, когда. И Себастьян тоже говорил о детях, Барнс даже проверился, он был стерилен. Поэтому планировать что-то мог только Себастьян, и они вроде бы решили, что позже, когда он закончит учебу, когда они смогут позволить себе квартиру побольше. В общем, не сейчас, совсем не сейчас, но что ответить Жоржетте, Барнс не знал. Потому что серьезно они ещё на тему детей не говорили, только обсуждали возможность их появления. Барнсу совершенно не хотелось отвечать на вопрос Жоржетты, поэтому он, не стесняясь, сжал колено Себастьяна и заглянул ему в лицо. — Мы планируем детей? — вскинул он брови. — Точно не пока Джеймс учится, — покачал головой Себастьян. — Мы думали об этом, но ничего пока не планируем предпринимать. — Не тяните слишком уж сильно, — посоветовала Жоржетта. — А то в школе вас будут принимать за дедушек, а не за отцов. Была у меня в классе девочка, болгарка, и почти до конца школы я принимала ее родителей за дедушку и бабушку — настолько они были старше. А потом ее отец умер, ну возраст, сам понимаешь, и девочка осталась со старушкой-матерью. Это печально. — Лет через пять, — уверенно сказал Барнс, понимая, что дети у них будут, Себастьян не откажет маме, которая хочет внуков, да и он сам хотел детей. А вот насколько Барнс хотел детей, он не знал, потому что никогда не думал об этом, но если так случится, что ребенок у него будет, Барнс хотел бы девочку. — Думаю, и через пять лет Себастьян будет все так же очарователен. — Главное, — уверенно сказал Томас, — чтобы вы оба были здоровы.