Love is Madness

Я так боюсь, что ты оставишь меня Поэтому я снова надеваю маску и направляюсь к тебе

Империя Мин, неделю спустя после смерти короля Тэджона.

— Господин, — кланяется худощавый старик, аккуратно придерживая пальцами золотой свиток, — К вам пришли вести с ваших родных земель, — оповещает он, положив его на стол перед господином, — Отправитель неизвестен, но думаю, вы должны это увидеть. — Хорошо, можешь идти, — говорит мужчина, отложив книгу в сторону. Он открывает свиток и увидев королевскую печать, удивляется. Наспех вытащив письмо оттуда, он пробегается глазами по нему: «Чонджон-а.… Сколько дней прошло без тебя, я сбилась со счёта. Снова жду, жду неизвестно чего. Иногда мне так хочется верить в то, что ты когда-нибудь вернёшься. Мне трудно без тебя, Чон-а. Очень трудно. Конечно, я понимаю, что тебе всё равно… тебе абсолютно безразлично, что где-то далеко есть я, которая хочет только одного, чтобы про нее вспоминали. Где ты? С кем ты? Я совсем не ревную. Какая разница, с кем ты сейчас, если ты не со мной? Главное, что ты дышишь, мне этого достаточно. Пожалуйста, не спеши сворачивать письмо. Мои глупые чувства не единственное, что я хочу рассказать тебе. Я пишу тебе, будучи прикованной к цепям в своём же дворце. Я выполнила твою просьбу, Тэджон мёртв. Наследником объявили нашего сына. Ты должен как можно скорее прибыть в империю. Его сводный брат со своей матерью затевают что-то против него. Я боюсь, что он так и не встанет на престол, просто не успеет. Ты, как его отец, обязан защитить его. Я надеюсь, что это письмо дойдет до тебя, а иначе Тэхёну не жить. Он совсем один… Если ты хоть малую малость любишь его или хотя бы меня, ты обязательно вернешься. Я верю в тебя.

Навсегда и навечно. Твоя Навон.»

Пальцами сжимая края бумаги, Чонджон стискивает челюсть, сдерживая внутренние чувства и слёзы. Навон выполнила его поручение, брат мёртв. Пора вернуться домой.

***

— Ещё, — единственное слово, которое слышит Чонгук из уст Тэхёна в последнее время. Прошла уже неделя со смерти короля. Похороны прошли достойно, как ни странно скорбела вся империя. Каждый житель почтил его душу, придя в поминальный храм. Почти. Тэхён заперся в своей комнате с бочкой макколи и никого кроме Чонгука не подпускает. Чон сперва был обеспокоен этим, но зайдя на следующий день в его покои, успокоил его и себя заодно. — Ваше Высочество, — стоя возле пьяного принца и держа в руках кувшин с макколи, говорит Чонгук, — Уже позднее время, вам стоит помыться и лечь спать. Я прикажу, чтобы слуги приготовили горячие источники. — Лей, — громче, чем надо говорит Тэхён, — Налей мне это чёртово вино. — Но, Ваше Высо… — Господи, заткни свой рот, Чонгук. Иначе я заткну его сам, — поднимает свой тяжелый взгляд на Чона, от которого у того ноги подкашиваются. Чонгук послушно поджимает губы и, подойдя чуть ближе к принцу, наливает ему напиток. Тэхён сразу же выпивает его залпом и, положив чашу на рядом стоящую стойку, переводит взгляд на Чонгука, — Про источники ты хорошо придумал, мне нужно расслабиться. Прикажи, чтобы приготовили и никого не впускали туда. — Как прикажете, Ваше Высочество, — с долей обиды кланяется Чон, уже собираясь уйти, как его хватают за руку и тянут на себя. Секунда и Чонгук уже сидит на чужих коленях, — Ваше Высочество… — Тш-ш, — прикладывает указательный палец к губам, — Просто посиди так со мной недолго. Чонгук остается сидеть на его коленях, пока тот, обняв его руками, головой облокачивается о чонгуково плечо. — Прости, что забыл про тебя, — шепчет Тэхён в тишину, — Если бы не ты, не знаю, что со мной было бы. Чонгук понимающе кивает и поставив кувшин на пол, легонько при обнимает принца, щекой опираясь об его макушку. — Сколько бы трудностей не преподносила вам эта жизнь, знайте, что я всегда буду с вами, — Тэхён на слова Чонгука отстраняется, заглядывая в карие глаза напротив. — Я знаю, — хрипло выдает Ким и мгновенно сокращает расстояние между их лицами, завладевая чужими губами. Чонгук не успевает что-либо сделать, как чувствует губы принца на своих. Медленно, тягуче тот сминает его губы, перемещая свои руки на талию Чонгука. Градус накаляется, в покоях принца становится жарче, чем обычно. Тэхён сквозь затуманенный разум понимает, что уже не сможет остановиться, поэтому, не разрывая поцелуя, он встаёт со стула и тянет Чонгука в сторону кровати. Спотыкаясь об собственные ноги, они добираются до неё, мешком падая туда. Чонгук снова оказывается снизу, что только на руку принцу. — Подождите, — пыхтит Чонгук, перехватывая ловкие руки принца, — Вы пьяны. — Ты отказываешь своему господину? — хрипло спрашивает Тэхён, нависнув над младшим. — Никогда, — вертит головой Чонгук, смотря прямо в тёмные омуты напротив. — Тогда что? Ты боишься? — в дурмане шепчет Тэхён, не предпринимая никаких действий. — Боюсь? — сам себя спрашивает Чонгук, тяжело дыша от продолжительности жарких поцелуев. — Ты ведь боготворишь меня. Чуть ли не на колени передо мной падаешь, — говорит принц, поправляя опавшую прядь чонгуковых волос, — И боишься совершить ошибку, не понравиться своему господину. Боишься разочаровать меня, — наклоняется и шепчет он томно ему в ухо. Чонгук громко сглатывает. Слова Тэхена, словно чары в голову подкрадываются, невесомой дымкой дурманят мысли. Принц на него действует, словно самый крепкий напиток и Чонгук поддается ему без сопротивлений. — Я не хочу огорчать вас, Ваше Высочество, — отвечает ему Чонгук, — Мои глаза хотят видеть лишь ваше счастье, — он, наконец, расслабляет хватку на руках принца, — И если во мне ваше счастье, то я весь ваш, без остатка. И целует снова, уже увереннее, без той робости, что была прежде. Он растворяется в нём, отдаёт себя всего. Чонгук хочет показать ему, насколько он готов отдать себя, на какие жертвы готов пойти ради него и, несмотря на то, что он сейчас не в самом лучшем состоянии, Тэхён также отвечает ему, с той же искренностью целует его в ответ, сминает его губы, упивается их вкусом, оторваться не может. Ким готов хоть целую вечность не отрываться от сладких губ его Чонгука. Весь его разум, всё его сердце с этого момента принадлежат Чонгуку, его простому и верному слуге. Их поцелуй таит в себе те чувства, которые они никогда не озвучат друг другу. Но каждый знает точно, что любовь их взаимна.

***

— У Тэхёна всё ещё нет жены, а значит, он не может претендовать на трон, — говорит Намджун, задумчиво уставившись в тихую гладь озера. — Не спеши с выводами. Это может измениться в любой момент. — И ты уже готова к этому, как я вижу, — оглядывая сестру, с презрением говорит он, — Не тяжело ли будет тебе носить королевскую корону на такой крохотной голове? Сонхва слегка ухмыляется, чувствуя всё отвращение брата к себе. Она его понимает. Сонхва отреагировала бы точно также. — Я справлюсь, ты обо мне не беспокойся. Лучше подумай о своей жене. Скоро вам будет не место во дворце, — спокойно отвечает она, не выдав печали на своём лице. В глубине души Сонхве обидно, что даже родной брат не может поддержать её в этом решении. — Время покажет, Сонхва. Каждый поплатится за свои грехи. — А в чём собственно грех Тэхёна? — вдруг спрашивает она, повернув голову в сторону Кима, — За что ты так его ненавидишь? Намджун лишь поджимает губы, не собираясь отвечать ей. — Молчишь? — качает головой Сонхва, — Ты должен уже признать, что он лучше тебя. — Замолчи, — скрипя зубами, говорит ей Намджун, — Не тебе решать кто из нас лучше. — Но ведь отец так решил. Он ведь имел право решать будучи императором? — Отец был ослеплен лишь чувствами к королеве Навон. Он никогда не любил нашу матушку. Всю свою жизнь она была в её тени, жила с болью в сердце, с его равнодушным отношением к себе, — с пропитанной в каждом слове ненавистью, говорит он, — Тебе совсем всё равно на это, ведь так? — Это жизнь, Намджун. Я выживаю, как могу. И мать Тэхёна выживала, как могла. Здесь, в этом дворце, выживает лишь сильнейший. — Значит ли это, что наша матушка сильнее всех здесь? Отец умер от рук королевы Навон, она же скоро покинет нас после казни. И в итоге останется лишь наша мать, королева Джунхва. — Останусь лишь я и Тэхён. Он будет императором, — со злостью выговаривает она. — Нет, сестрица. Останется лишь Тэхён и его слуга Чонгук. — Что ты несешь? — Ты любишь его. Клюнула на его красивую мордашку. Хотя в тебе он ни капли не заинтересован, — со смешком говорит Намджун, — Если ты не заметила, у него специфические вкусы в выборе, а ты не очень тянешь на парня. — И что с того? — выкрикивает Сонхва. — А то, что когда я сокрушу их проклятый род, ты падешь вместе с ними, — смотря прямо в глаза, отвечает он ей, — И я не посмотрю на то, что ты моя сестрёнка. Ты будешь его женой, а значит, понесешь ту же участь, что и он. — Ты так уверен в своей победе? — откровенно начинает смеяться Сонхва. Её начинает забавлять это разговор со слишком уверенным в себе братом. Того ослепила эта жажда власти, жажда получения престола. — Вот увидишь, сестра. Ты ещё будешь просить меня о пощаде. Тогда уже, посмеюсь я, — говорит он напоследок и поспешно покидает сад у озера, оставив Сонхву одну, наедине со своими мыслями, которые уже который день сжирают её без остатка.

***

Проходя мимо стражников, охраняющих темницы, Тэхён не спеша идёт в направлении самой дальней камеры. Её он находит сидящей на мягкой тахте и читающей какую-то книгу. Королеву Навон с недавних пор не держат, как обычных преступников. Ей выдали чистое постельное, одежду и три раза в день её кормят вкусной едой. Тэхён настоял перед семьями белой кости о том, что она не достойна такого обращения к себе. Те с недовольством, но всё же согласились. Ещё бы они стали перечить будущему императору. Тэхён останавливается перед железными перилами и, вскинув голову, смотрит прямо на мать. — Я уж думала, мой сын забыл обо мне, — не отрываясь от чтения, говорит она. — Я был занят похоронами отца, — без доли эмоций, отвечает Тэхён. — Он не твой отец, — Навон со стуком захлопывает книгу, — Твой отец жив и находится сейчас в империи Мин. — У меня был и будет только один отец. И это император Тэджон. Не смей больше говорить иначе. — Я отправила ему послание, — игнорируя слова сына, говорит она, — Он скоро прибудет. Надеюсь до того времени, ты уже станешь императором. — Что ты сделала? — столбенеет Тэхён, не веря своим ушам. — Ты не рад? Я думала… — Что же ты делаешь, мама? Тебе мало было отца? Теперь, ты меня добить хочешь? — дрожащим голосом, говорит он. — Сынок, — встаёт она, подходя ближе к решеткам, — Я ведь ради тебя всё… — Исчезни из моей жизни, просто исчезни, — перебивает он её, невольно вскрикнув, — Ты убила моего отца, своего мужа, нашего императора, а я как олух защищаю тебя перед всеми. Даже Сокджин уехал в охотничий дом, не вынеся всей этой обстановки во дворце. Я остался один, — задыхаясь, заканчивает он свою тираду. — Мальчик мой, — Навон отчаянно обхватывает железные перила, — Я всегда с тобой. Тэхёну хочется смеяться. Вот он смотрит на лицо своей матери, но не видит в нём ничего родного, ничего из того, что было прежде. Перед ним сейчас обезумевшая от своей любви разбитая женщина, что поступила так подло, решившись на убийство своего нелюбимого мужа. Тэхёну тошно смотреть на неё. — Ты потеряла меня, когда отец совершил свой последний выдох, — добивает, смотря на то, как глаза у его матери вмиг стекленеют. — Это была вынужденная мера. Я должна была сделать это, — спустя несколько секунд через боль говорит она. — Ты не подумала обо мне, о брате? Мы ведь ещё так молоды. Мне вся эта политика и козни приспешников даром не сдались. Я хочу жить, понимаешь? — у Тэхёна злости не хватает, его гнев за отца бушует в нём. Понимать, что самая любимая женщина в его жизни убила его отца, под которого он подстраивался все последние годы, убивает его. — Живи, но будь императором. Продолжай род своего отца, принца Чонджона… — Замолчи! — выкрикивает Тэхён, — Не говори мне о нем ничего. Я слышать не могу больше о нём. Ты… ты уничтожила меня этой новостью. Я ненавижу тебя, — Тэхён чувствует, как начинает задыхаться, — Я так сильно ненавижу тебя за это. — Мальчик мой… — цепляясь тоненькими пальцами, еле выговаривает она. Навон также сейчас находится на грани срыва. Её эмоциональное состояние где-то на уровне того, когда хочется разрыдаться диким воем. Ей больно за своего сына. Ей стыдно перед ним в таком жалком виде, стоя в сырой камере, отчаянно хватаясь за последние крупицы здравого смысла. — Я пришел, чтобы лично сказать тебе о твоём наказании, — уняв дрожь в голосе, начинает Тэхён, — Тебя не казнят, но и жить нормально ты не сможешь. Советники решили, что смерть для тебя слишком лёгкое наказание. Ты будешь молить о своей смерти, я уверен. Роль слуги — не для тебя. Он наблюдает за тем, как лицо его матери принимает хладнокровный вид и как она маленькими шагами отходит к середине темницы, хотя Тэхён отчетливо видит в её глазах чистый страх перед своим будущим. Сколько бы ни было в ней силы и мужественности, в любом случае она остается хрупкой женщиной, которая находится на самом краю пропасти перед расплатой за все свои грехи. — Значит, — дрожащим голосом начинает Навон, — Ты помиловал меня. — Принимай это, как хочешь, — без доли эмоций отвечает Тэхён, — Твоё наказание начинается с завтрашнего дня. Надеюсь, ты доживешь до моего коронования, — спешно разворачивается, собираясь покинуть тёмное помещение. Но кое-что, вспомнив, вдруг оборачивается, — Ах да, забыл. Я женюсь завтра на Сонхве. Мне очень жаль, что тебя не будет на церемонии, ведь слугам не положено будет находиться там. И слегка поклонившись, уходит. Ни разу не обернувшись, хотя очень хотелось, а в голове так и застрял образ матери, его мамы, что стояла и с лёгким разочарованием смотрела на своего сына. Тэхён уже не сможет отмыться от этого взгляда.

***

Чонгук воодушевлено ступает по коридору в сторону покоев принца. Тот его внезапно пригласил к себе в эту позднюю ночь. Чонгуково сердце трепещет в предвкушении, что даже готово вырваться наружу и бежать, бежать к Тэхёну в его надёжные руки. — Я к Его Высочеству, — улыбаясь, оповещает стражу Чонгук, — Он в покоях? — Да, Его Высочество ждёт тебя, — кивает мужчина, распахивая перед ним двери. Чонгук бесшумно входит, аккуратно закрывая за собой со спины. Он неотрывно смотрит на принца, стоящего у балкона в одной белой сорочке и неспешно подходит ближе. Бледное сияние луны ровным светом ложится на слегка смуглое тело Тэхёна, дополняя его призрачный образ. Чонгуку принц сейчас кажется таким прекрасно неземным, что хочется скорее подойти к нему, невесомо провести ладонью по подтянутым плечам, опуститься до кистей рук… — Ваше Высочество… — Чонгук… Они говорят это в одно время, и каждый затихает, давая друг другу право на слово. Но ни один из них ничего не произносит. Тишина затягивается. — Пожалуй, я начну, — выдыхая, говорит Тэхён, медленно разворачиваясь в сторону Чонгука. Тот резко задерживает дыхание, увидев оголённую грудь принца. — Вы меня для разговора позвали? — не отрывает взгляда он, — Или… — Я хочу поговорить, да, ты прав, — перебивает его Тэхён, — Но я не знаю, как начать. — Просто скажите. Что бы это ни было, я выслушаю вас, — медленно говорит Чонгук, давая понять, что готов слушать. Тэхён в последний раз вздыхает и набравшись смелости, всё-таки выпаливает: — Я женюсь. Всего два слова. Они сказаны так, будто в этом нет ничего необычного. Чонгук знал, что этот день неизбежен, но не думал, что он наступит так скоро. — Чонгук? — внимательно следит за его лицом Тэхён, — Я… — На ком? — опускает взгляд Чонгук, — Кто удостоился такой чести? — Сонхва, — хмуря брови, отвечает он, — Ты ведь должен понимать, что я не простой человек и того требует мой титул. Я не смогу стать императором, не имея при себе жены. — Ваша сестра? — не понимает Чонгук, переспрашивая. — Она из другой семьи. Мы не родные, — Тэхён с горечью вспоминает о том, что он вообще не её брат, разве что кузен, — В нашем роду подобное происходило не единожды. Чтобы не смешивать крови, императоры женили своих детей друг на друге. Это обычное… — Зачем вы всё это говорите? — вмиг серьезничает Чонгук, перебивая старшего. Тэхён отчётливо видит, как на чонгуковом лице проступило раздражение по отношению к этому разговору. — Ты обещал выслушать меня! — вскрикивает Тэхён, хватая Чонгука за плечи. Тот невольно зажмуривает глаза, от подобного действия со стороны принца. — Я вас слушаю, — спокойно говорит он. — Ты не хочешь этой женитьбы, я прав? — задаёт ему вопрос Тэхён, хватая того за ладонь, чонгуковы руки мелко подрагивают. — А какой нормальный человек захочет, чтобы его любимый женился на другой? У Чонгука уже слёзы проступают на глазах, но он старается держаться, лишь бы не показать себя слабым перед Тэхёном. Он верил, всю свою службу ему верил, что Тэхён не сделает ему больно. Никогда, ни за что. Но тогда почему ему сейчас больно? Оттого ли, что какая-то другая женщина будет держать его за руку, будет целовать его, когда они будут наедине. Что у них будет первая ночь… — Ничего не изменится, Чонгук, — говорит он, потянув ладонь Чонгука к своим губам, обхватывая её двумя руками и не отрывая взгляда от него, оставляет на ней лёгкий поцелуй, — Я всё также буду приглашать тебя в мои покои. Мы будем вечерами лежать в постели, я буду говорить, как сильно люблю тебя и хочу, чтобы ты также любил меня. В глазах Тэхёна, Чонгук видит весь мир. Боже, как же он его любит, как же ему больно от этого. Чонгук больше не может терпеть эти муки. Тэхён должен знать правду. — Я должен признаться вам в кое-чём, — резко выпаливает Чонгук, заставляя Тэхёна невольно вздрогнуть. — О чём ты? — Я врал вам. Я всё это время врал вам, — с болью говорит Чонгук. — Я не понимаю… — отстраняется Тэхён. — Я воин империи Мин, один из приближенных вашего отца. Он послал, чтобы защищать вас, — с каждым сказанным словом Чонгука, лицо Тэхёна принимает всё более мрачный вид. — Отца? — смаргивая лёгкую пелену с глаз, переспрашивает он. — Ким Чонджона. Вашего настоящего отца.