Прости, Хэнк

Коннор шёл по вечернему Детройту, спрятав руки в карманы в совсем человеческом жесте. Синий шарф, надетый Хэнком, слегка развевался на воздухе. Хоть и андроидам не страшны перепады температур, но Хэнк настоял, едва ли не рявкая на напарника. После встречи с Маркусом и разговором о чувствах Коннор был в смятении. Что же это выходит? Он…любит Хэнка? Машины? Тириумный насос вместо сердца, вместо алой крови в венах течёт насыщенное энергией топливо. Механо-пластиковая оболочка скрыта под кожзаменителем, едва отличимым от обычной, человеческой кожи. Идеальная копия человека, имитирующая жизнь. И то, если бы не Маркус, андроиды продолжили бы быть тупыми машинами, выполняющими любые приказы. Каким же Коннор был глупцом, не понимая этого… Но, сейчас он может чувствовать, сейчас он может сказать Хэнку то, что он испытывает на самом деле. Спонтанно подняв голову, Коннор посмотрел на небо. Черное небо в миллиардах светлых точек. Такое прекрасное, как и полная луна. Этого не могли скрыть даже и полупрозрачные тучки, идущие с севера. Отчего-то на душе стало немного неспокойно, хотя картина перед глазами была прекрасна. Коннор не так давно стал восхищаться красотой всего, что его окружало, но, как говорил Маркус, во всём этом иногда можно найти какие-то намёки. Но на что?.. Мотнув головой, андроид отбросил от себя эти мысли, продолжая свой путь. Сейчас нужно поговорить с Хэнком. Рассказать ему всё, больше не скрываясь и не таясь. Зайдя в дом, он несколько удивился. Обычно в такое время Хэнка можно было увидеть у телевизора с бутылкой пива. Но Коннор теперь заменял его чаем, и смотрел сериалы или новости с лейтенантом на пару, в то время как в ногах лежал Сумо, мирно посапывая. Сейчас же стояла непривычная тишина… Из кухни донёсся негромкий звон стекла и плескание жидкости. — Хэнк? Коннор разулся, повесив шарф на крючок в прихожей. Андроид быстрым шагом достиг кухни и…замер. Лейтенант пил коньяк, подрагивающей рукой наливая себе очередной стакан. Волосы, налезшие на глаза, скрывали эмоции, не давая разглядеть и понять в чём дело. А Хэнк был зол. Зол и подавлен. Он думал, что после того как Коннор признает, что стал девиантом, признается в своих эмоциях будет намного легче. Хера с два! Все стало еще более запутанным и сложным. Он нихрена не понимает, что у этого тостера в башке! Сначала липнет, как банный лист к жопе, разве что лизаться не лезет, а потом практически посылает и сваливает на психотерапию к другому тостеру, ахуеть просто. — Иди на хуй, — огрызнулся Хэнк, стараясь сфокусировать глаза так, чтобы не двоилось. — Что, жестянка, нагулялась? Коннор опешил от такого, но на лице сохранил спокойствие. — Хэнк, тебе не стоит столько пить. Ты едва вышел из больницы. Аппендицит появился не просто так, не стоит давить на ослабленный организм ещё сильнее, — постарался вразумить андроид, но он скорее просил, нежели констатировал факты, против которых не попрёшь. — И во мне нет железа, только пластик и кожезаменитель. — Заткни свою высокоинтеллектуальную варежку, бесишь, — бутылка с виски приятно легла в руку, и Андерсон присосался прямо к горлышку. Крепкий алкоголь уже не обжигал горло, просто скатывая в пищевод. — Жопа у тебя всё равно резиновая. И вообще, чего пришел? Ты же все равно со мной говорить не хочешь, — Хэнк, пошатываясь, встал из-за стола. — Это ж, блять, не мое дело, почему у моего сраного андроида крыша протекает! Ты ж нашел себе другую жилетку для соплей, чего вернулся тогда?! — Я не оставлял тебя, Хэнк, я просто не знал, что делать со своими чувствами и как их выразить. Потому пошёл к тому, кто понимает эти чувства и поможет мне разобраться. И я не могу плакать как люди, Хэнк, я андроид, хоть с эмоциями и своими мыслями. Думаю, тебе стоит прилечь. В твоём возрасте алкоголь может плохо сказаться на здоровье. Коннор мягко взял его за ладонь, ласково улыбаясь, пытаясь максимально быть тихим и не вызывать неоправданной агрессии. — То есть, я для тебя слишком неинтеллектуальное быдло, чтоб что-то дельное спрашивать?! — Хэнка окатила волна злости на эту мультиварку на ножках. — Как херню пороть и всякую дрянь в рот совать так пожалуйста, а как спросить «эй, Хэнк, почему моя тупая башка так реагирует на что-то?» нельзя? Ты не прихуел, жестянка?! Еб твою кибер-маму! И папу вместе с Камски, я тебе что, блять, гребаный телепат?! Вмиг накатила злоба с какой-то ревнивой отчаянностью. Перед глазами повисла алкогольная пелена, а кулаки сработали раньше мозгов. Рука Хэнка схватилась за горлышко недопитой бутылки виски, швыряя ту в испуганного и удивлённого андроида, а кулак с размаху ударил в грудь, туда, где у людей находилось солнечное сплетение. Ещё удар и Коннор отлетел на пару метров, ударившись головой об косяк. Помехи зарябили в оптике, не давая сфокусироваться, но Коннор видел размытую фигуру Андерсона. Системы «завопили», едва не сработал алгоритм самозащиты, но Коннор лежал неподвижно, принимая удары. Лишь закрыл руками лицо. А Хэнк ждал. Ждал, пока этот пластиковый болван ответит! Встанет, врежет в ответ! Станет драться, как с девиантами до революции! Но нет, он не ответил. Только лишь сжался на полу в позу эмбриона, слабо защищаясь. Пелена быстро сошла с глаз, без сопротивления ярость пропала. Впервые за долгие годы Хэнк почувствовал мерзкую, колючую боль в сердце. Далеко не физическую, а моральную. Идеальное лицо украсили белые пятна, Хэнк умудрился содрать слой кожзаменителя со скул, щёк… Из носа шла голубая кровь, а из словно остекленевших глаз катились крупные капли слёз. В них было столько боли, страха и страдания, что он на миг позабыл, что перед ним андроид. Хэнк отшатнулся, отходя на пару шагов назад. — Чёртова жестянка, — пробормотал он, только сейчас замечая на содранных костяшках пальцев голубую кровь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, проломит рёбра. Адреналин от ярости сошёл на нет, оставляя лишь пустоту в голове. Коннор шевельнулся, переворачиваясь на живот, и поджал к груди колени, медленно вставая на ноги. Опёршись на косяк, он так и не поднял глаз. На голове уже не было той идеальной причёски, пиджак был больше похож на мятую тряпку, а идеально ровная спина не могла разогнуться. — Простите, лейтенант… — хрипнул Коннор, выводя Хэнка из некоторого ступора, — простите… Прижимая к животу руку, Коннор побрёл на выход. Рука потянулась к шарфу, но поняв, что эта вещь уже не его, андроид открыл дверь и вышел. Улица встретила его ледяным ветром и снегом в лицо. И пускай андроиды не чувствую боль, Коннор в совсем человеческом жесте обнял себя за плечи, а затем побрёл прочь от некогда родного дома…