Момент внезапных откровений

Небольшое селение, приютившее поколение великих шиноби. Деревня неуловимой мечты и вечная могила участников страшных битв. Коноха тонула в сумраке. Тонкий туман сгущал тени каменных глыб и покосившихся лачуг, еще не разрушенные стены которых хранили некогда смех и слезы семей. Серебристая дымка, смешанная с пылью, застилала открытые раны земли. Все тихо, отрешенно… Так было неделю назад. Так было еще вчера, когда местный народ только начинал зализывать кровоточащие метки, оставленные Четвертой мировой войной ниндзя. Но сегодня пора хоть на минуту снять тяжелые оковы скорби – в Конохагакуре праздник. Здесь чествуют Шестого хокаге. Скрипят половицы и гниющая лестница. Старый не по годам воин поднимается на крышу Резиденции и уже в эту минуту думает – надо бы все заменить. Новейшие материалы, фасады и оборудование по последнему писку технологий. Для народа, и себя побаловать – заслужил. Он концентрирует крошечные разряды молнии на кончиках пальцев, чтоб осветить себе дорогу. И эти искорки света, точно повисшие в воздухе звезды готовы прокладывать путь всему населению. Какаши едва заметно улыбается и взмахом руки приветствует народ. Упрямые и задумчивые лица прежних хокаге обращены к нему, и Хатаке заглядывает в их каменные глаза. Он читает их наказ и невольно вспоминает, как в первый раз забрался на эту крышу с Четвертым, как слушал здесь нерасторопные рассказы Третьего о Первом и Втором, как закатывал глаза на шутки Пятой. Кажется, все это давнее, но такое близкое. Он видит себя белокурым мальчишкой, пышущим знанием ответов на все вопросы вселенной, верным своим детским принципам. И опыта-то прибавилось, а знаний уже нет – теперь одни сомнения, расчеты и горькая боль под ребрами. Какаши не нужно часов, чтоб отмерять шаги церемонии. Он знает - время пришло… Однако, пора. Он надевает шляпу Хокаге, и вечерний воздух вздрагивает от восторженных людских криков, аплодисментов. Праздник начинается. Распахиваются двери Резиденции, впускающие жителей только в те редкие дни, когда скульптор готов приступить к чеканке нового образа на великом Монументе. Лист готов пировать. Проходит час, другой. Головы и сердца народа забывают про жизнь, полную забот. Слишком давно у них не было повода веселиться, и сейчас под громкую музыку, мерцающие софиты и дорогое сакэ они готовы выплеснуть все наболевшее и пуститься наутек. Подключается даже Новоизбранный в своем обычном, в гражданском. Стоит в сторонке, будто и не понимая, в честь чего эти разгульные мгновения. - Хокаге, разрешите доложить, - девушка с горящими глазами (в них блестит как минимум пара лишних выпитых бокала) подходит ближе к столу Какаши. – Вы определенно мой герой! Тонкая рука касается грубого мужского запястья, слегка гладит его, пробегается пальцами вверх до локтя, и выше – до плеча. Затем к шее. Хатаке встряхивает от неумелых пьяных заигрываний. А дама не желает этого замечать. Она возвращается к руке, сильнее стискивает ее в каком-то страстном и только ей ведомом порыве, ее лицо расплывается в бесконтрольной и от того ехидной улыбке. Все это запускает страшный механизм воспоминаний о давней схватке, что закончилась далеко не разлитой кровью, а каким-то грязным помешательством Тумана. Какаши столбенеет, на его лбу между бровей пробивается неприятная бороздка задумчивости, о природе которой догадывается только один юноша, стоящий неподалеку. Охрана Шестого наконец решает спохватиться, делая неловкие шаги и как бы сомневаясь, вмешиваться ли в личное пространство и отдых правителя. - Не стоит, - прочитав их мысли, кидает Наруто и делает уверенный жест рукой. Уж после таких легендарных схваток к Узумаки прислушается кто угодно. – Он ведь Хокаге, неужели не разберется с девчонкой? Все та же широкая и детская улыбка освещает лицо подростка с торчащими волосами, но в мыслях уже нет планов о том, как еще поозорничать, поприставать к Саске или разрисовать Монумент. Вместо этого он смотрит на своего кумира и предмет обожания, решая, как бы получше отшить странную девушку. Хотя, что с нее взять. Она же не знает, что ворошит осиный улей. Да и Наруто сам начинает догадываться - кроме него Какаши не поймет никто. Сколько пережил этот человек! Да взять хотя бы командование третьей дивизией Шиноби на Войне. Но вот в чем подвох: эти новые стрессы и переживания, даже будь они ментально сильнее, все равно не сотрут прошлых поражений, моментов, о которых больно вспомнить даже на секунду. - Даттебайо, - орет Узумаки по старой привычке, сметая все на своем пути к столу Хатаке, - да это же самая красивая девушка на вечеринке! И почему она еще здесь… Сакура-чан, ты не знаешь? - Идиот, твои подмигивания видит даже Ли в том конце зала! – неподалеку оказавшаяся Харуно звонко смеется. Отчитывать товарища – ее личная привилегия, и оставлять ее в прошлом она не намерена. – Ну что у тебя за план? - Да нет никакого плана! – и он отчаянно ищет поддержки у подруги, которая в итоге сдастся и подыграет. Уж он ее знает. – Я всего лишь вспомнил, что вы с девочками готовили сюрприз гостям… Танец! В состав номера принимаются только самые прекрасные представительницы женского пола, не так ли? Я, кажется, нашел того, кто может к вам присоединиться. Девушка напротив Какаши недоуменно хлопает глазами. Но не успевает сообразить, что к чему, как ее увлекает настойчивая Сакура, зацепив мертвой хваткой. И все, что успевает произойти за столь короткое мгновение, так это облегченный выдох Хатаке, одобрительный кивок Наруто и шепот Сакуры ему на ухо: «Должен будешь, балабол! И свои гейские позывы умерь, теперь ты имеешь дело с Хокаге». Узумаки неловко чешет затылок. - Наруто, прекрати меня опекать, - в голосе звучит усталость и наигранное недовольство новой компанией. Узумаки узнает его в два счета. – Столько лет прошло, а ты все отгоняешь от меня потенциальных партнеров. Может я не против с ней переспать? - Вот такой ироничный и весело настроенный Какаши-сэнсей мне нравится куда больше! Да и спите, с кем хотите. Я всего-то хотел отдать Вам свой подарок в честь вступления в должность. - Ну что там у тебя? Явно очередная глупость! Ставлю на это все деньги, заработанные баром за вечер. - Но деньги не ваши. - Давай-давай, показывай! Что-то он маленький, похоже. В руках нет, разве что в карман уместился. - Нет, большой… Наруто опускает голову, на лице проявляется стыдливый румянец. В очередной раз взвесив, стоит ли вообще преподносить такой сюрприз, он находит себя за мыслью бежать, скрыться с глаз Хатаке. Но с другой стороны, все ведь уже готово. Отступать некуда. - Тут такое дело, Какаши-сэнсей… Подарок уже доставлен в Ваш кабинет. - Какаши-сэнсей, Какаши-сэнсей… Я для тебя уже Хокаге, так что кончай мямлить. И вперед за мной! Изучать твой презент… *** Хатаке уставился на огромное полотно, покрытое сверху тканью. Она трепещет на сквозняке, издавая легкий звук, манит скинуть себя, чтоб только продемонстрировать содержимое, подарок Наруто. - Это картина? Такая огромная! И куда я ее повешу, в кабинете и места пустого на стенах столько нет, - копирующий ниндзя с манерностью бывалого актера размахивает руками, широко шагая по комнате. - Я не уверен, что Вы захотите водрузить ее на эти стены. Вообще я заглядывал к психологу, и он посоветовал излечивать старые раны чем-нибудь им подобным… Вот я и выбрал картину такого содержания. - Ближе к делу, Наруто. Или ты философом заделался? Все, я устал ждать, открываю… Одно резкое движение, и Какаши резко отступает от полотна. Жуткие в своем сексуальном откровении, похабные желания художника воплощены на нем. В сознание начинают изощренно вплетаться сгустки реальности и вымысла. - То есть психолог посоветовал тебе клин клином вышибать? И сколько ты заплатил за его бредовые консультации? Узумаки откидывает пальцы, словно измеряя стоимость в несъеденных раменах. - Если меня кто-то трахнул в прошлом без согласия, то сейчас можно просто взять и подарить Хокаге содомную мазню? Блондин пожимает плечами и слегка улыбается, всем своим видом выражая типичную беззаботность и неумение оскорбиться: - Ну знаете, может, вечерком Вы засмотритесь на шикарные тела этих парней, девушек, и найдете их не такими ужасными. Только взгляните на эту упругую грудь, - и он очерчивает пальцем контур нарисованного соска. – А какая попа, так бы и шлепнул! - Ты неисправим, - Какаши хлопает ладонью по своему лбу, а глаза с доброй усмешкой наблюдают исподтишка за дорогим подчиненным. – А вдруг моя глубокая рана неизлечима, а ты своими выходками только драконишь меня? - Я лишь хочу, чтоб она затянулась, - Наруто подходит к сэнсею ближе, слегка приобнимает со спины. - Я слишком давно желаю Вам доказать, что все может быть иначе. - Радуйся, что я пьян, а значит, не проломлю картину насквозь о твою голову, - Хокаге отчаянно призывает на помощь рассудок, но от горячего дыхания Узумаки мысли разбегаются как трусливые крысы. Слова даются тяжело. Наруто вдыхает аромат чужих волос. Сколько раз, сколько лет он проигрывал в голове этот сценарий, но каждое мгновение все равно неожиданно. Его руки уже жадно скользят по чужому телу. - Ты в своем уме? – выдыхает Хатаке, чувствуя, однако, что риторический вопрос ему не поможет. Последняя соломинка в виде почти невесомых прикосновений губ ломает спину верблюда, и тело начинает реагировать. Пусть только физически, не эмоционально. Но земная плоть, долгое время не знавшая ласки, рождает бурю внутри от незамысловатых движений Наруто. - Нет, не в своем. Им овладели Вы. И, конечно, с десяток опрокинутых рюмок сакэ. На сэнсее только рубашка и брюки, что непривычно, странно. Он всегда скрыт за броней, протекторами. Вечно наготове. Нет и маски, скрывающей шаринган. Или даже не сам красный глаз, а связанные с ним воспоминания об Обито. Сегодня ухо открыто, по его мочке можно провести языком. А правой рукой забраться под накрахмаленную ткань, гладить живот, пока левая сжимает ягодицы. Еще пара секунд, и Какаши сам повернется, ответит на поцелуй. А пока он даже перестает дышать. Беспорядочные мысли рождаются и гаснут в спутанном сознании. Он впервые боится того, что рискнет сделать Наруто, но в то же время не желает, чтобы тот отступал. Хатаке решился, а раз так, то действовать будет стремительно – таков принцип Хокаге. Он выдыхает для придания уверенности, разворачивается и без всяких прелюдий стягивает штаны Узумаки. Его член ровный, как у нарисованных персонажей подаренной картины. "Видимо, тренировал и его" - Какаши чуть отстраняется и наметанным в боях взглядом прикидывает размер. «Наверное, с таким будет больно», - уважительно хмыкает. Наруто стаскивает чужую футболку, опускается на колени, убирает с пути нижнее белье, оставляя Шестого абсолютно обнаженным перед своим пытливым взглядом. Пальцы касаются нежной кожи головки, рука сжимает ствол, и Какаши, поддавшись инстинктам, толкается в нее. Быть против новых ощущений и ласк – бесполезно. Он знает лучше остальных: если Лису взбрело что-то в голову, то его не остановить. Эти вечные сюрпризы то ли вызов обществу, то ли вечная беспечность, да самонадеянность. Наруто облизывает желанный член, принимается сосать. Особого вкуса нет, но парня сводит с ума необходимость почувствовать аромат его кожи. Хатаке неудобно стоять – ноги подкашиваются от удовольствия, наливаются слабостью. Он опускается на пол, так что скульптурное лицо Минато теряется наконец из виду. Совесть и так ведет войну с жаждой удовлетворения, пусть же хоть отец не видит, что сын вытворяет с хозяйством нового Хокаге. Забывшись в пьяном счастье, Узумаки жестами просит Какаши повернуться. Спина того становится влажной от чужого дыхания. Легкие поцелуи… Или нет? Может, Шестой настолько желает нежности, что услужливое воображение само дорисовывает реальность. Странные видения из прошлого будоражат извилины, но отступают, когда вместо резких рывков пальцы аккуратно прикасаются к плотному колечку мышц. «Так, я что тоже ненормальный?» - мелькает на подкорках сознания, и последняя внятная мысль опустошает вечно занятую голову Копирующего ниндзя. Внутри него чужая плоть, его собственный член ласкают чуткие руки новоявленного героя. Возбуждение горячими волнами разливается по телу, скручивается в тугую пружину внизу живота, кожа пылает. И они вдвоем впитывают новые неведомые ощущения. Хатаке осознает, что вместе со спермой его оставляет безумная жажда. Когда пульс приходит в норму, оба воина вытягиваются на ковре, вероятно, еще хранившим следы первых Хокаге. Раскидывают руки в стороны – теперь можно подумать о произошедшем. А впрочем, зачем? - Ну и что это было? – Какаши закрывает руками глаза в стыдливом порыве, коря себя за то, что не хватило воли отказаться от боевого товарища. «И как такой слабак мог получить титул Хокаге!» - Прежде всего, исцеление! – Наруто смеется и нащупывает откинутую в сторону футболку, вытирает ею следы спермы. – А еще, я ведь мечу на пост Седьмого… Ну поймите, это как с вампиром: смешалась ваша плоть и кровь и все – преображения не избежать. Шестой в недоумении таращится на подростка и поражается чужой невозмутимости. Он ловит волну его беспечности, и с минуты на минуту приходит фатальное осознание – все так и должно было случиться. - По-твоему все Хокаге пробирались сюда через постель? Не оскорбляй их, они ведь смотрят, - палец указывает на окно, на Монумент, скрывшийся за высоким подоконником. - Конечно, нет! Но я буду первым… Хотя при чем тут постель, у меня и своих заслуг уже не мало. Правда ведь, Какаши-сэнсей? Хатаке толкает рукой голову балабола: - Дурачок! Слова сливаются с порывом искреннего смеха. - И я тебе говорил, какой еще Какаши-сэнсей? Перед тобой Шестой Хокаге!