Insomnia

I’ve lost control Please save me from myself

IAMX - Insomnia

      - Я не поеду.       - Нет, ты поедешь.       - Сэм, ноги моей не будет за пределами этого города, понятно?       - Но все давно готово! Я забронировал отель, между прочим, не самый дешевый и без бесплатной отмены. Брось, Дин, развейся.       - Со мной все нормально!       - Ничего с тобой не нормально! Ты ведь дерганный и спишь плохо, думаешь, я не знаю, что ты орешь по ночам? Что ты глушишь постоянно виски?       - Ну, знаешь ли, проведи в горячей точке пару месяцев, я посмотрю, как ты справишься.       - Вот поэтому тебе и нужно поехать. Ты же любишь дорожные путешествия.       - Это было в прошлой жизни.       - Никакой не прошлой. Она настоящая, Дин, и тебе нужно вернуться в реальный мир. Чарли присмотрит за тобой. Проведете вместе несколько дней. Будет весело.       - Нет.       - Дин…       - Я, блять, неясно произнес? Повторяю еще раз: нет. Нет, нет, ах да, совсем забыл про нет.

      ***

      - Вот и здорово! – Чарли лучится радостью и бьет меня кулачком в плечо.       Я не могу удержаться от ответной улыбки и захлопываю багажник Детки. Чарли – мое личное солнце, яркое и теплое. Она – самый светлый человек в моей жизни, и я не хочу портить ее боевой настрой кислой миной.       - Так, - Чарли разворачивает карту на капоте и задумчиво изучает ее. – Остановимся в Вегасе? – она хитро улыбается. – Сделаем пару ставок на красное или четное и срубим миллион?       Я смеюсь и качаю головой.       - С моей удачей мне только играть в казино.       Она фыркает и сворачивает карту.       - Тогда прямиком в Город Ангелов!       Мы садимся в машину, и я поворачиваю ключ. Я заранее начинаю жалеть об этой поездке, но Сэм так долго долбил мне мозг своим занудством и нытьем, что мне проще оказалось согласиться, чем раз за разом посылать брата на веселые три буквы в пешее эротическое. Впрочем, Чарли весело болтает рядом, и мне становится немного спокойнее.       Я выворачиваю руль, и мы быстро оказываемся за городом.       - Чува-ак, - тянет Чарли. Она сбрасывает кеды и упирается ступнями в кислотно-розовых носках в приборную панель, проигнорировав мой недовольный взгляд. – Это будут самые потрясные два дня. Не знаю, как ты, а я планирую напиться так, что потом выблюю свой желудок в грязном общественном туалете. Затем повторить процедуру пару раз, завалить в свой номер какую-нибудь роскошную девчонку и натворить того, о чем я потом буду жалеть следующую пару лет.       - М-м, - довольно хмыкаю я. – Мне нравится твой план.       Может, эта идиотская поездка выйдет и не такой идиотской.       Ехать нам почти десять часов, и я не хочу останавливаться в грязном мотеле на обочине, поэтому мы едем без остановок на отдых, только пару раз тормозим у местных забегаловок, чтобы накупить в дорогу жирной еды, от которой у нас потом будет жуткая тяжесть в желудках, но Чарли говорит, что нам нужно запасаться жиром перед Пьянкой Века.       - Сэм вообще в курсе, что ты собираешься споить меня? – спрашиваю я, когда Чарли комкает упаковочную бумагу в пятнах от бургера и небрежно бросает ее за плечо на заднее сидение.       - Не-а, - беспечно машет рукой она. – Если бы он знал, то не пустил бы. Он сказал, у тебя проблемы с алкоголем. Не то чтобы я не переживала, но ты взрослый мальчик. Захочешь поговорить – я здесь. Не захочешь – закинешься очередным шотом, и тогда мы поговорим.       Я снова смеюсь, когда Чарли высовывается в окно. Мы едем на бешеной скорости, и ее рыжие волосы растрепываются на ветру, когда она во все легкие орет безжизненной пустыне Невады:       - Пошло все к черту! Свобода!       Ее взгляд безумен, и я хочу обнять ее и сказать ей спасибо за то, что она поехала со мной. Я чувствую себя живым, наверно, впервые с возвращения в Штаты. Мы болтаем о ерунде так, как будто я и не уходил в армию, как будто не было взрывов и разорванных тел, как будто не свистели пули и не умирали молодые мальчишки на моих глазах, как будто мои руки не испачканы по локоть в крови. Чарли кидается в меня картошкой фри, рассказывает об очередных новых видеоиграх и о каком-то грядущем задротском коне в сентябре, в пух и прах разносит новые Звездные войны, не дает мне и на минуту погрязнуть в своих мыслях.       Мы объезжаем Вегас стороной, чтобы не было искушения, и Чарли горестно вздыхает.       - Вот ты, Винчестер, эгоистичный говнюк, - ее ноги лежат на моих коленях, и она ощутимо толкает меня пяткой в живот. – А если бы я выиграла миллион?       - А если бы не выиграла?       - А если бы да?       - И что бы ты делала?       - Ну, - Чарли задумчиво чешет подбородок. – Я бы купила квартиру. Или даже дом. А остальное бы поделила поровну: одну часть в банк под проценты, а вторую спустила бы на последнюю технику.       - Как неожиданно!       - Завали! – она снова пихает меня, но я успеваю перехватить ее ступню, быстро стянуть дурацкий носок и пощекотать ногу. – Придурок, блин! Ай!       Она выкручивается из захвата, и я на мгновение теряю внимательность. Детку ведет по дороге, и я резко вжимаю педаль тормоза до упора. Пахнет жженой резиной. Чарли таращится на меня испуганно, вцепившись до побелевших костяшек в спинку сидения, а потом бьет меня кулаком по ребрам.       - Ты, бля, думай, что делаешь!       - Это вообще ты! – огрызаюсь беззлобно я. – Хрена ли ты ноги разложила на мне? Я веду машину.       - Хуишину. Ты чуть не угробил нас!       - Да брось.       - Ладно, было круто.       Я выкручиваю музыку на полную, и первые ноты «Travelling Riverside Blues» прорезают воздух. Чарли вопит во весь голос, когда я снова завожу Детку, и принимается танцевать, крутит задницей на сидении, вскидывает руки и трясет волосами. Я не могу удержаться от подпевания и постукивания пальцами по рулю в ритм.       Мы въезжаем в Лос-Анджелес около восьми вечера.       - Видишь, как круто, что мы выехали рано, - замечает Чарли, когда мы подъезжаем к отелю. – Быстро закидываем вещи, принимаем душ и отправляемся в алкогольный квест!       - Нихрена себе, - цокаю языком я, выйдя из машины.       Перед нами – один из тех помпезных дорогущих отелей, которые обычные люди проходят мимо, ускоряя шаг, боясь привлечь внимание богачей и строгих портье. Там есть даже гребанные колонны, и я мысленно обещаю себе по возвращении заразить ноутбук Сэма порно-вирусами с гейской еблей в HD-качестве на весь экран.       Нас селит администраторша с безукоризненно вежливой механической улыбкой. Она объясняет нам, что и где находится, как пройти в номера и что завтрак будет ждать нас с восьми утра до одиннадцати, но мы с Чарли игнорируем ее отработанную годами речь и рвемся к лифтам, чтобы поскорее сбросить вещи.       Мой номер – выставочный журнальный образец, иначе я не могу объяснить, почему его площадь больше любой среднестатистической квартиры, на столе в качестве комплимента меня ждет приветственная записка с экзотическими фруктами, а кровать настолько огромная, что я спокойно могу созвать на оргию весь персонал отеля, а место там еще останется. Вид из панорамного окна – на весь ночной город.       - Чувак! – негодует ворвавшаяся в номер Чарли и упирает руки в бока, заглянув в мою ванную. – Какого хрена у тебя джакузи, а у меня только тропический душ? Махнемся номерами?       - Ни за что, - я бросаю сумку посреди номера и падаю на кровать, раскинув руки в стороны.       Спину ломит после долгих часов езды в одной позе, и я хочу прикрыть глаза ненадолго, но Чарли тут же оказывается рядом и сталкивает меня с кровати. Точнее, пытается.       - Щас прям, завалился, - пыхтит она, когда я не сдвигаюсь и на миллиметр.       Тогда она меняет тактику: заваливается поперек кровати на спину, упирается руками в матрас позади себя и толкает меня ногами в корпус. Ей удается сдвинуть меня на самый край, и я сдаюсь, встаю. Чарли вытирает тыльной стороной ладони невидимый пот и швыряет в меня подушкой.       - Нихрена ты разожрался, - жалуется она. – Начни что ли качаться и бегать.       - Только после того, как ты присядешь на член.       - Фу, - она с отвращением кривится. – Оставлю члены этого города тебе. Вали в душ. Встретимся в холле через полчаса. Опоздаешь – клянусь, я вызову тебе в номер пятерых несовершеннолетних проститутов и позвоню в полицию пожаловаться на растление малолетних.       Я не успеваю буквально на долю секунды: с силой запущенная подушка врезается в захлопнувшуюся дверь. Я касаюсь своего лица и понимаю, что широко улыбаюсь. Чарли всегда действовала на меня как лучший антидепрессант, но я никогда не думал, что она настолько способна своим присутствием вытащить меня из пропасти хотя бы на время.       Я долго стою под прохладным душем и думаю, какого хрена я забыл в этом городе. Мне никогда не нравился Лос-Анджелес. Я вспоминаю бесконечную пустыню, и врезающиеся в кожу горячие песчинки, и чужую кровь на своем лице. Я бью по стенке душа кулаком, и это немного отрезвляет.       Мои волосы все еще немного влажные, когда я быстро накидываю клетчатую рубашку поверх черной футболки и застегиваю ремень на джинсах. Мне остается только сунуть в карманы телефон, бумажник и карточку-ключ от номера, прежде чем спуститься в холл.       - Ух, твою мать, - Чарли потирает руки в предвкушении, когда мы выходим на свежий воздух. – У меня аж свербит. Выбирай направление, амиго!       Я бездумно тыкаю пальцем вправо. Чарли хватает меня за рукав и несется вперед. Мы отходим от отеля всего на пару кварталов, когда Чарли замечает вывеску бара. Мы скатываемся в подвальное помещение по мелким ступенькам. Внутри темно и задымлено, и я закашливаюсь, но Чарли как ледокол минует всех посетителей, не отпуская моей руки.       - Текилы мне и моему другу! – кричит она бармену.       Два шота мягко встают на барную стойку.       - За молодых и красивых нас, - Чарли звенит своим шотом о мой, и мы синхронно опрокидываем в себя алкоголь.       Текила привычно обжигает рот и пищевод, но почти сразу по телу разливается тепло.       - Дальше! – зовет Чарли, бросив на стойку пару купюр.       Мы карабкаемся на улицу, и теперь уже я тащу ее к бару через дорогу. Этот бар поменьше, и обстановка в нем отвратительная: грязные столики, мухи и алкаши у стены, но мне плевать, как и Чарли. Мы заказываем водку, и Чарли морщится, закусывая лимоном, высыпает себе прямо в рот щепотку сахара и блаженно улыбается.       - Охрененный вечер, - заключает она, когда мы переступаем порог следующего заведения.       Это – какой-то подпольный бордель. Посреди бара – небольшой подиум, на шестах крутятся едва одетые девушки под медленную музыку, и я сомневаюсь, совершеннолетние ли они или просто забежали подработать после школы. Чарли глупо улыбается, когда ближайшая девчонка в костюме дьявола подмигивает ей, а я зависаю на роскошном декольте стриптизерши (или проститутки) в ковбойской шляпе и коротких джинсовых шортиках. В ее руках – хлыст, и я с трудом следую за Чарли к бару вместо того, чтобы засунуть под эти шортики пару купюр.       - Рот вытри, - советует Чарли, когда барменша ставит перед нами ром со льдом.       - Чего? – переспрашиваю глупо я.       - Слюна капает, - она смеется и залпом выпивает весь стакан. Лед звякает о стекло, и Чарли пьяно улыбается, вытирает губы тыльной стороной ладони. – Как же хорошо!       Я согласно мычу. Мешать – охренеть какая плохая идея, и меня ведет всего после третьего заказа, а ведь мы еще даже не начали. Чарли вешается на мое плечо, и я почти тащу ее на себе, пока она пьяно хихикает мне в ухо.       - Эй, алкашка, - зову ее я. – Еще?       - Еще!       Четвертый бар – ничего такой. По крайней мере, мне не хочется проблеваться от обстановки внутри, а это уже неплохо. В баре много народу, почти толпа, и нам приходится маневрировать между людьми, толкаться и извиняться, прежде чем мы оказываемся у бара. Гремят басы, кто-то танцует, а по всему залу скользят разноцветные пятна светомузыки.       - Чего изволите? – спрашивает меня бармен. У него пронзительные голубые глаза даже в темноте, и я цепляюсь взглядом за его губы. Он улыбается и переспрашивает: - Что будете пить?       - Виски, - Чарли плюхается на стул рядом со мной и глазеет по сторонам. – Не против?       Я качаю головой. Кто в здравом уме может быть против виски?       Я подмигиваю бармену, когда тот ставит наши стаканы на стойку, и он улыбается мне в ответ. Чарли рядом подозрительно замолкает, и я перевожу на нее взгляд. О, ну понятно.       У стены стоит эффектная брюнетка. У нее длинные волосы, пухлые губы, глубокие глаза и короткое летнее платьице, переливающееся в бликах светомузыки. Чарли пялится на нее с приоткрытым ртом, а та ловит ее взгляд и едва заметно кивает.       - Иди, - подталкиваю я Чарли. – Она ж зовет.       - А ты? – кажется, ее сознание не совсем потеряно. – Это же наш вечер.       - У тебя в планах была девчонка. А выблевать желудок ты успеешь и завтра. Я справлюсь с тем, чтобы дойти до отеля.       Чарли коротко обнимает меня и устремляется к девушке. Я не успеваю и моргнуть, как они исчезают. Я поворачиваюсь спиной к барной стойке и упираюсь в нее локтями, лениво оглядываю зал. Я думаю о том, чтобы подцепить бармена; мой взгляд медленно скользит по танцполу, цепляясь за некоторых девчонок с отличными фигурами, я начинаю сомневаться насчет бармена. Но у бармена голубые глаза, а я охренеть как люблю такое. Поэтому я собираюсь повернуться и выстрелить в него откровенно пошлым флиртом, когда натыкаюсь взглядом на него.       Он стоит среди танцующих столбом и выглядит так, как будто забрел сюда случайно по пути в психбольницу. На нем просторная серая рубашка без пуговиц (я бы назвал это мешком с рукавами), свободные штаны, то ли темно-синие, то ли черные, и пляжные бежевые шлепанцы. У него растрепанные волосы, однодневная щетина, и он смотрит прямо на меня. У меня по коже бегут мурашки от этого пристального взгляда, и я отворачиваюсь, заказываю себе еще виски, а когда снова смотрю на танцпол, его нет.       Я неторопливо допиваю алкоголь и прокладываю в гугл-картах маршрут до отеля. Мне кажется, что я не потяну сегодня даже самый посредственный секс, поэтому я решаю вернуться. Может, по пути я заскочу в круглосуточный магазин и куплю бренди или абсента, чтобы окончательно добить свой организм дикой смесью напитков.       В теле царит легкость. Я расплачиваюсь, еще раз подмигиваю красавчику-бармену и ухожу. Хотелось бы мне, чтобы на улице было свежо, но стоит чертов июль, и за день солнце раскаляет город до состояния сковородки, а ночью легче особо не становится. Я жалею, что надел рубашку, поэтому стягиваю ее и завязываю рукава на талии. Карта велит мне пройти почти тысячу футов прямо, затем свернуть налево, пройти по кольцу, взять левее… Сознание отказывается принимать поток информации, поэтому я решаю делать все постепенно и начать хотя бы с ходьбы прямо.       - Привет.       Мой мысленный процесс бесцеремонно прерывается. Я поднимаю взгляд от экрана телефона и перестаю дышать. Потому что встречаюсь с самыми синими глазами, что я когда-либо видел. Они даже не голубые, они синие.       - Вау, - невольно выдыхаю я.       И только потом понимаю, что это тот чудак из бара. Вблизи он выглядит еще страннее. Мешок с рукавами, в который он одет, мятый, а босые ноги в шлепанцах смотрятся нелепо. Он весь смотрится нелепо. Краем сознания я отмечаю, что он даже симпатичный. Хотя после двух виски мне кто угодно покажется привлекательным.       - Ну, привет, - тяну я.       - Хочешь прогуляться? – спрашивает он.       У него низкий пробирающий голос. Я таращусь на него несколько секунд.       - Чего? – переспрашиваю я.       - Прогуляться, - спокойно повторяет он и улыбается. – Со мной. Пройтись по городу.       - Эм…       Может, он сумасшедший? Говорят, первое впечатление обманчиво, но я предпочитаю доверять своей интуиции. Интуиция утверждает, что он сумасшедший. Интуиция – моя подруга.       - Нет, - качаю головой я. – Но спасибо за предложение. Может, в следующий раз, ээ…?       - Кас.       - Может, в следующий раз, Кас? – я машу ему рукой и отворачиваюсь.       Так, тысяча футов прямо, потом свернуть налево…       - Тогда, может, выпьем?       Я кручусь на месте, как, мать его, волчок. Желудок протестует. Кас стоит на том же месте, абсолютно не смущенный отказом, и улыбается.       - Чего? – я чувствую себя умственно отсталым.       - Выпьем. Ты пил в баре, - пожимает плечами он. – Предложить тебе прогулку было глупо. Я предлагаю выпить.       - Ты меня на свидание что ли приглашаешь? – я смеюсь, потому что ситуация настолько абсурдна, что я уже чувствую, как буду трепаться об этом завтра Чарли.       - Да.       Мой смех гаснет от серьезности его тона. Я блокирую телефон и сую его в задний карман джинсов. Пошло все к черту.       - Ну, пошли тогда, раз свидание.       Кас кивает и устремляется вниз по улице. Я тупо смотрю ему вслед, а после бегу следом.       - Эй! – я нагоняю его со сбившимся дыханием. – Ты вообще нормальный?       - Нет.       Я бросаю на Каса удивленный взгляд.       - Серьезно?       - Более чем. Большинство думает именно так.       В мою голову закрадывается подозрение.       - Ты что, сидишь на чем-то?       - Иногда да.       Я резко торможу. Кас останавливается и вопросительно смотрит на меня.       - Еб твою мать. Стоп, знаешь, я передумал. На свидание с наркоманом я не соглашался.       - Я не наркоман, - Кас хмурится, сунув руки в карманы.       - Ты только что признал, что сидишь на чем-то!       - Но я не наркоман.       Это так бредово, что я тру закрытые веки кончиками пальцев. Может, это розыгрыш Чарли? И сейчас она выскочит из-за угла с камерой и прокричит, что я последний идиот, раз повелся на этого клоуна.       - Ладно, Кас-не-наркоман, - вздыхаю я. Если это розыгрыш, надо вести себя естественно. – Куда мы идем?       - К океану, - отвечает тот, расслабившись, и снова шагает вперед.       - Что, будем пить под звездами и слушать волны?       - Если захочешь.       - А если нет?       - Тогда я просто добуду тебе выпивку.       - Ты флиртуешь?       - Может быть.       Этот парень – самый странный в моей жизни. Но я почему-то все еще иду следом за ним.       После минут десяти ходьбы в неловкой тишине Кас жестом просит меня остановиться и ныряет в ближайшую подворотню. Я растерянно оглядываюсь вокруг, но уже поздно, и улица пустынна. На меня вдруг накатывает усталость. Я не спал хрен знает сколько, провел за рулем весь день, и играть в странные дикие игры с незнакомцем мне не хочется. Хочется только завалиться носом в кровать и задремать хотя бы на полчаса. Чтобы потом опять проснуться от взрывов гранат и пулеметных очередей.       - Дин.       Я оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на Каса, держащего в руках бутылку дорогого виски.       - Где ты это взял? – поднимаю брови я. Запоздало доходит и еще одно. – Эй, погоди. Я не называл тебе своего имени.       - Называл, - возражает он.       - Нет!       - Назвал, когда я назвал тебе свое.       Я решаю не спорить. В конце концов, во мне болтается приличный алкогольный коктейль, и я вполне мог забыть, что говорил, а что нет.       - Прям с горла? – поднимаю бровь я, оценивающе оглядывая бутылку.       - Брезгуешь? – улыбается Кас.       - Еще чего. Виски – лучший антисептик, - усмехаюсь я.       - Тогда пойдем.       Он снова устремляется вперед, и я чувствую себя подмышечной собачкой гламурной модницы, которая следует за хозяйкой по пятам.       - Постой! – говорю я Касу, и он покорно останавливается. – А как мы пойдем к океану, если отсюда пилить пешком слишком долго? Даже на машине с полчаса.       - У тебя есть машина? – спрашивает он, задумавшись.       - Есть, но чувак, во мне слишком много алкоголя. Я-то срал на правила, но прав лишиться не хочу. Тем более, разбить машину.       - Ладно. Тогда не пойдем к океану.       Он произносит это так огорченно, что у меня невольно сжимается сердце.       - Мы пойдем в другое место, - говорит он.       Мою жалость смывает волна недовольства.       - Куда?       - Увидишь.       - Дай мне виски что ли? – протягиваю руку я.       - Пока не могу, - качает головой он.       Мне кажется, что скрежет моих зубов слышно за квартал. Я все еще не понимаю, почему я не послал этого парня подальше и почему я все еще не в номере на своей роскошной кровати для оргий. Я зачем-то иду за ним и прожигаю взглядом дырку в его спине. Горячий ветер треплет его рубашку, и я понимаю, что у него неплохое тело, скрытое под свободной тканью.       - Почти пришли, - говорит он через минут пятнадцать.       Я поднимаю голову и понимаю, что мы забрели в чертов центр, и со всех сторон давят стеклянные офисные высотки.       - Ты привел меня сюда кредит оформить? – фыркаю я, когда мы проходим очередной пафосный банк.       - Нет.       - Тогда что?       - Увидишь.       Мы подходим к очередному небоскребу и останавливаемся. Я задираю голову, но не могу рассмотреть название здания: красные буквы горят слишком высоко.       - И чего мы тут забыли? – раздраженно спрашиваю я, сунув руки в карманы.       - Увидишь.       Это начинает накалять. Я открываю рот, чтобы послать его красочно, но он вдруг идет к входу в здание. Я давлюсь ругательствами и спешу за ним. В это время улицы относительно пустынны, почти все офисы темны, только в некоторых горит свет.       Кас уверенно входит внутрь. Нам навстречу спешит настороженный охранник, но, увидев Каса, он расплывается в приветливой улыбке. Я недоуменно хлопаю ресницами.       - Ах, Кастиэль! Неожиданная встреча, - говорит охранник и жмет Касу руку.       Я давлюсь смешком. Кастиэль? Кто, блять, называет ребенка Кастиэлем? Я хочу посмотреть в их глаза. Смешно и от того, что Кас с самым наисерьезнейшим лицом отвечает на рукопожатие, а в левой ладони сжимает бутылку с виски. Да и сам Кас в стерильности и роскоши офисного здания в своем прикиде выглядит абсурдно.       - Джерри, мы поднимемся наверх.       - Да-да, конечно, что угодно. Мне позвонить Майклу? – учтиво тараторит Джерри.       - Не стоит. Я сам.       - Всего хорошего, Кастиэль!       Мы направляемся к лифтам, и как только двери скрывают нас от охранника, я начинаю ржать в голос. Кас смотрит на меня с недоумением.       - Бля, Кастиэль, - стону я, держась за поручень, чтобы не упасть. – Ну и имя у тебя.       - Что не так с моим именем?       - Да все! – я утираю выступившие слезы на глазах и поднимаю взгляд на счетчик этажей. – Мы что, попремся в чей-то офис? Не лучшее свидание, дружище, тебе нужно почитать пару книжек по соблазнению.       - Мы поднимаемся не в офис, Дин, а на крышу.       Я открываю рот и не могу выдавить не звука.       34 этаж, 35, 36…       - Нет, - хриплю я. – Я не пойду на крышу.       - Почему?       - Я не…       - Ты боишься высоты?       - Нет!       Он понимающе улыбается.       - Там высокие бортики. И абсолютно безопасно.       - Я не боюсь высоты, ты оглох?       44, 45, 46…       - Да сколько ж, мать их, тут этажей? – у меня кипит мозг. – Ты работаешь здесь?       - Мой брат работает здесь. Я иногда захожу.       - Это странно. Тебя пускают на крышу?       - Меня пускают везде, куда я захочу пройти.       Я тру лицо ладонями. Мне хочется выпить еще. Кажется, я почти протрезвел, и мне не нравится это ощущение. Не в сложившейся обстановке. Не в стеклянной зеркальной коробке, несущей меня все выше, и не рядом с самым странным человеком в мире.       Лифт звякает, привлекая внимания, и двери разъезжаются в стороны. 62 этажа. 62, сука, этажа. Я бы лично расстреливал каждого, кто делает здания выше пяти.       - Дальше пешком, - информирует Кас.       Мы поднимаемся на несколько пролетов по кристально-белой лестнице с кристально-белым поручнем и кристально-белыми стенами без единого пятнышка. Мне хочется снять ботинок и с силой провести им по стене, чтобы остались грязные следы, чтобы хоть что-то в окружающей обстановке показало, что это здание обитаемо.       Наконец, мы оказываемся на небольшой площадке с запертой дверью. Кас достает из кармана связку ключей, долго перебирает их и вставляет в замок самый короткий. Дверь распахивается, и нас обдувает теплым воздухом.       Кас выходит на крышу первым, а я иду за ним. Сначала мне кажется, что он что-то перепутал: это большая квадратная площадка, обнесенная невысокой стеной, а вовсе не крыша, но Кас подзывает меня ближе к краю, и у меня перехватывает дух.       Перед нами раскидывается ночной город. Он огромен и пестрит огнями, и я забываю, как дышать, пока Кас не протягивает мне открытую бутылку виски.       - Теперь пей, - говорит он мне, наклонив голову вбок, и я не могу его не послушать.       Мне кажется, я в трансе или под какими-то веществами, но я не могу оторвать взгляда от огней Города Ангелов. Виски льется прямиком в мой желудок, и я вытираю рот тыльной стороной ладони.       - Отлично, - с улыбкой кивает мне Кас и вдруг упирается ладонями в стену высотой нам по пояс и подтягивается на руках.       Мое сердце выскакивает из груди и летит вниз через 62 этажа, когда я вижу, как Кас спокойно перекидывает ноги через преграду и болтает ими в воздухе.       - Хочешь присоединиться? – спрашивает он, хлопая рукой рядом с собой.       Я вцепляюсь в его запястье, и он чуть морщится от боли, но я тяну его на себя.       - Слезь, - хрипло приказываю ему я, но он ловким приемом выкручивает руку из моего захвата и качает головой.       - Это совсем не страшно, Дин. Отпусти свой страх.       Теперь уже он берет меня за руку и тянет к себе.       - Ты не упадешь, - доверительно говорит мне он. – Я тебя поймаю.       - Сомневаюсь, что ты меня даже удержишь, - бормочу я.       Хрена с два. Хрена с два я позволю ему над собой насмехаться, или жалеть, или испытывать на прочность, или что он еще там делает. Мне не жалко свою жизнь. Она давно кончилась. Поэтому я отдаю Касу бутылку, запрыгиваю и сажусь рядом с ним. Я шумно сглатываю, заставляя себя не смотреть вниз. Одно движение – и я соскользну. Одно движение – и даже с асфальта будет нечего отскребать, а Сэм сможет похоронить меня даже не в закрытом гробу, а в пакете из-под бургера, потому что после падения с такой высоты вряд ли что-то останется.       Ноги дрожат, а пальцы до боли впиваются в бетонный край. Кас протягивает мне бутылку, и я не могу заставить себя даже руку оторвать от опоры. Тогда Кас подносит горлышко к моему рту, и я жадно делаю несколько крупных глотков. Дрожь немного унимается. Кас вытирает пролившийся виски с моего подбородка и облизывает пальцы.       - Страх – в твоей голове, - говорит он и легко смотрит вниз.       - Иди нах, - мычу я.       - Посмотри вниз, - мягко то ли просит, то ли приказывает Кас.       - Ни за что.       - Посмотри, Дин. Тебе не жалко своей жизни, так чего ты боишься?       Я скашиваю на него взгляд, но глубоко вздыхаю. Так, я могу. Это просто. Раз, два… Нет, я не могу.       - Еще, - коротко требую я, и Кас опять дает мне выпить.       Раз. Два. Все еще нет. Я смогу. Я, блять, творил и видел вещи куда страшнее. Что мне эта высота?       Раз. Два. Три.       Я опускаю взгляд. Внизу несутся машины, кажущиеся светлячками с такого расстояния. На меня накатывает тошнота, а адреналин ударяет в мозг, и я покачиваюсь на месте. Высота манит, и я наклоняюсь вперед, но меня за грудь обхватывают уверенные сильные руки и тянут назад, сохраняют равновесие.       - Держу тебя, - слышу я хриплый шепот у своего уха, и закрываю глаза. Желудок просится наружу.       - Помоги слезть.       Кас, каким-то образом оказавшийся сзади, держит меня до того момента, пока я не соскакиваю с ограждения на твердую землю. Колени все еще трусятся, и мне хочется кричать.       - Ты ебнулся! – кричу я Касу, наматывая круги по крыше. – Ты совсем ебнулся, мудила! Ты чего добивался? Чтобы я вниз рухнул? Это самое отстойное свидание в моей жизни! На свидании едят, смотрят фильмы, трахаются, блять, а не залезают на крышу и не испытывают друг друга на прочность!       - Хочешь трахнуться? – потерев подбородок, ровно спрашивает Кас.       - Хочу! – я останавливаюсь и зло смотрю на него. – А не вот это вот все.       - Пойдем.       - Куда?       - Ко мне.       Я бессильно сжимаю кулаки.

      ***

      Этот район, куда привел меня Кас, – темный и грязный. Воняют гниющие коробки, и я уверен, что если пнуть ближайший пакет с мусором, оттуда побежит стая крыс. Но Кас ведет меня к одному из самых прилично выглядящих домов на улице. Дом двухэтажный и хотя бы не выглядит так, будто в него пускали боеголовки. Внутри пахнет кошками и старыми плесневелыми обоями, но Кас ведет меня на второй этаж. Здесь темнее, чище и хотя бы не воняет.       Кас достает из бездонных карманов штанов ключи и звенит ими. Я не выдерживаю и прижимаю его всем телом к входной двери. Меня все еще немного потряхивает от пережитого, и в голове нет никаких рубежей. Кас шумно выдыхает, когда я сжимаю его ягодицы.       - Нас могут увидеть, - шепчет он.       - Мне насрать, - отвечаю я и опускаю ладони на его бедра. – Как вариант – открой чертову дверь.       Кас долго шарит ключом по замку дрожащими руками, пока я откровенно лапаю его, и, наконец, распахивает дверь. Я толкаю его внутрь и захлопываю дверь ногой. Мы оказываемся в просторной студии. Краем глаза я отмечаю кухонный уголок, письменный стол, заваленный бумагой, и большой матрас, застеленный простынею, лежащий прямо на полу. Справа от матраса стоит тумбочка, и это так глупо, что я смеюсь. Кас смотрит на меня непонимающе, но я толкаю его в сторону матраса, и его взгляд наполняется возбуждением.       Мы не включаем лампу; света уличных фонарей в просторных окнах хватает, чтобы все рассмотреть.       Я снова толкаю Каса, слишком грубо, пожалуй, но он молча падает на матрас. Я опускаюсь следом между его разведенными коленями и кладу ладонь ему на шею, тяну вверх. Кас послушно подается навстречу, и я сминаю его охрененные сухие и мягкие губы своими. Руки Каса бродят по моему телу, расстегивают ремень на джинсах, задевая стоящий член, и я стону ему в рот, засасываю его нижнюю губу и прикусываю ее. Кас отзывается низким урчанием; низкое урчание Каса отзывается в моем члене. Я трусь о его руку и тяну вверх его чертов мешок с рукавами. Кас разрывает поцелуй и поднимает руки, позволяя себя раздевать. Я комкаю мягкую ткань и отбрасываю куда-то в сторону.       Кас приспускает мои джинсы сзади и вцепляется ладонями в мои ягодицы, прижимается плотнее. Я притираюсь к его паху, трусь о его бедро. Кас зажмуривается и откидывает голову назад.       - Открой, - рычу я. – Не закрывай!       Кастиэль распахивает глаза. Синей радужки почти не видно за расширенным зрачком, но это все равно сносит крышу, и я наклоняюсь, чтобы снова впиться в его губы. Кас хнычет и подбрасывает бедра вверх в поисках трения. Я скольжу ладонью от его шеи по груди и животу к паху, сжимаю твердый член через мягкие штаны. Кас стонет мне в рот, его пальцы комкают мою футболку. Я отстраняюсь от него на секунду, чтобы избавиться от гребанной футболки, и кусаю Каса в шею. Кас громко охает, и я больше не могу терпеть. Блядская прелюдия слишком затянулась.       Я развязываю тесемки на его штанах – кто вообще носит штаны на тесемках? – и не обнаруживаю под ними белья.       - Сука, с ума меня сведешь, - выдыхаю я, и Кас смеется.       Я зло прищуриваюсь и стаскиваю с него штаны. Замираю, чтобы оценить тело под собой. Оценивать есть что – Кас отлично сложен, не слишком худой, не перекачанный, но его мышцы отчетливо проступают под кожей, особенно когда он двигается. У него слишком бледная для жителя побережья кожа, но мне даже нравится.       Мой член требует к себе внимания, и я снимаю с себя всю остальную одежду. Кас наблюдает за мной, бесстыдно раскинув ноги и поглаживая себя по низу живота. Я нависаю над ним сверху, упираюсь ладонями в матрас по обе стороны от его головы.       - Чего ты хочешь? – спрашиваю я, глядя ему в глаза.       Он сумасшедшее улыбается. В его взгляде – алкоголь, вожделение и экстази.       - Тебя.       Я хмыкаю и надавливаю указательным и средним пальцем на его нижнюю губу. Он приоткрывает рот, и я скольжу пальцами в горячую влагу. Он, не отводя взгляда, сосет мои пальцы, порхает вокруг них шершавым языком, и я не могу сдержать стона, представляя, как эти губы растянутся вокруг моего члена, а язык будет скользить по коже.       Я вынимаю пальцы из его рта, разрываю ниточку слюны и расталкиваю его ноги еще шире. Его член тяжело лежит на его животе, и я шумно сглатываю, опустив взгляд. Это чертовски горячая картина, но мой собственный член вот-вот взорвется от невнимания, поэтому я без раздумий обхватываю левой ладонью стояк Каса, с удовольствием услышав его стон, а мокрыми от слюны пальцами скольжу между его ягодиц. Я ожидаю сопротивления и изумляюсь, когда оба пальца без труда входят в растянутые и смазанные мышцы.       - Ты, блять, издеваешься? – взрываюсь я и сгибаю пальцы, тяну на себя.       Кас захлебывается очередным стоном, насаживается на пальцы глубже, вскидывает бедра навстречу моей ладони, но я останавливаюсь.       - Ты что, ебался с кем-то вечером? – зло спрашиваю я и грубо проезжаюсь пальцами по простате. Кас давится воздухом. – Дал кому-то выебать себя, а потом пригласил меня?       - Н-нет, - выдавливает из себя со стоном Кас, когда я добавляю третий палец. – Нет! Только ты. Я готовился к нашей встрече.       - М-м, - тяну я, облизывая губы. – Тогда ладно.       Картинка того, как Кас растягивает себя, подготавливает свою задницу для моего члена, оказывается слишком яркой. Я хватаю Каса за плечо и перекатываю его на живот. Кас тут же встает на колени, выпячивает ягодицы назад, упирается лбом в скрещенные предплечья. Я забываю, как дышать, когда вижу эту картину.       - Трахни меня, - хриплым шепотом говорит Кас.       У меня срывает все тормоза. Я за бедра притягиваю его ближе к себе. Мой член проезжается между его ягодиц, оставляя влажную блестящую дорожку, и я смакую это ощущение предвкушения. Я сжимаю его ягодицы, раздвигаю их, но в голове вдруг загорается красная лампочка.       - Резинка? – спрашиваю я, с трудом узнавая свой голос.       Кас кивает в сторону тумбочки. Я проявляю огромную силу воли, когда отрываюсь от его тела и выдвигаю ящик, чтобы подцепить пальцами серебристый квадратик. Я разрываю упаковку зубами и раскатываю презерватив по своему члену, возвращаюсь к тому, что начал. Кас прогибается в пояснице.       - Готов? – хриплю я, и Кас кивает.       Мой член скользит в его тело, и я теряюсь в накативших ощущениях жара и тесноты. Кас глухо стонет в простынь, подается назад, принимает в себя мой член полностью. Его ягодицы касаются моего лобка. Немного вперед и снова назад. Я резко выдыхаю. Кас трахает себя моим членом, а я просто смотрю сверху, как растягиваются его мышцы. Но Кас двигается медленно, поэтому я хватаю его за бедра и насаживаю на себя резче. Кас вскрикивает. Я повторяю движение, и еще, и еще, и чистый кайф затапливает мое сознание. Кас вскрикивает каждый раз, когда я проезжаюсь по его простате, а я ловлю его стоны. Мои бедра двигаются с бешеной скоростью, по виску и груди течет пот. Я прижимаю ладонь к животу Каса, чувствую его напряженные мышцы.       От быстрого темпа я устаю, а колени Каса разъезжаются в стороны от напряжения. Поэтому я подхватываю Каса под правое колено и тяну его за собой, ложусь на бок. Кас быстро смекает, чего я хочу, и вытягивается вдоль моего тела, закидывает ногу за мои бедра. Меня ведет от его покорности и понятливости, от того, как мы идеально подходим друг другу.       Кас поворачивает голову, и я смазано целую его, глубоко и мокро. Кас всхлипывает, когда я снова начинаю двигать бедрами. Глубокого проникновения в этой позе не добиться, но я нахожу нужное положение: мелкие частые движения бедрами, и мой член с каждым толчком проезжается по простате Каса, от чего тот зажмуривается и стонет без перерыва, то громче, то тише, и я ловлю его стоны губами.       - Дин, я сейчас… - сдавленно бормочет он.       - Не смей! – жестко приказываю ему я.       Я выхожу из него, и он разочарованно стонет. Я перекатываю его на спину и снова оказываюсь между его ног. Он с готовностью раздвигает бедра и умоляюще смотрит на меня. Я усмехаюсь и врываюсь в тесный жар его тела. Кас благодарно стонет и сцепляет щиколотки на моей талии. С каждым толчком я чувствую приближающийся оргазм. Я обхватываю член Каса и дрочу ему быстрыми рваными движениями. Мои бедра сбиваются с ритма, а Кас кажется потерянным в пространстве. Он выдыхает стоны, всхлипывает, хрипло тянет мое имя.       - Дин, Дин… Дин!       Он выгибается в пояснице, и я чувствую горячие капли на своей руке. Его мышцы сладко сокращаются в оргазме, и мне не нужно много времени, чтобы последовать за ним.       - Мать твою…       В ушах шумит кровь, и проходит несколько минут, прежде чем я прихожу в себя. Я лежу на Касе сверху. Наверно, ему тяжело, но он не подает признаков, только водит ладонью по моему влажному от пота плечу.       Я приподнимаюсь на дрожащих руках. Кас слегка морщится, когда я выхожу из него. Я стягиваю презерватив, завязываю его в узел и бросаю около кровати на пол, после чего падаю рядом с Касом на спину. Мы лежим молча и пялимся в потолок. Я чувствую жар, исходящий от тела Каса.       Кас через меня тянется к тумбочке и из нижнего ящика достает пачку сигарет. Он щелкает зажигалкой и делает затяжку, но я выбиваю сигарету из его рук, бесцеремонно гашу ее о голую стену и щелчком пальцев отправляю в полет до пола.       - Ненавижу курильщиков, - отвечаю я на вопросительный взгляд Каса.       - Как скажешь.       Кас бросает пачку в стену, и я отчего-то удовлетворенно улыбаюсь.       Я закрываю глаза. По телу все еще волнами бродят остатки удовольствия, и я расслабленно вздыхаю. Усталость накрывает с головой, и я почти проваливаюсь в сон, когда мне в лицо прилетают мои же джинсы.       Я убираю жесткую ткань со своего лица и ошалело смотрю на Каса, который уже натягивает обратно свой мешок с рукавами и приглаживает встрепанные волосы.       - Ты че? – спрашиваю я недоверчиво.       - Одевайся, - бросает он мне с легкой улыбкой и завязывает тесемки на штанах. – Пойдем.       - Куда? – я сажусь, комкая в руках джинсы. Мне кажется, я все-таки заснул и вижу крайне дурацкий сон.       - Перекусим. Я знаю отличное место неподалеку.       Он уже надевает нелепые шлепанцы, а я все еще сижу голый на матрасе и сверлю его недоверчивым взглядом. За окном все так же темно, и я достаю из карманов джинсов телефон. Экран информирует, что сейчас два часа ночи, и я усмехаюсь.       - Ты всегда ходишь поесть так поздно? – спрашиваю я, но уже встаю и натягиваю джинсы, подавляя ставшее привычным раздражение.       - Только после хорошего секса.       Я смеюсь, потому что это смешно, потому что глупо, потому что я спятил, причем уже давно, а Кас добил меня. Я надеваю футболку и сую ноги в ботинки, и мы выходим из квартиры. Кас ведет меня вниз по улице. Мы проходим пару кварталов в тишине, только раз в подворотне нам встречается компания обдолбанных школьников, громко распевающих что-то из Бейонсе.       Кас останавливается напротив одиноко стоящего фургончика с едой и стучит в окно. Проходит пара минут, прежде чем показывается лохматый заспанный парень в перекосившейся кепке с лейблом сети.       - Че надо? - невнятно бубнит он, потирая глаза.       - Два чизбургера. В один добавь яичницу и лук, - говорит Кас и кладет извлеченные из многострадальных карманов мятые купюры.       - Слыш, - парень вытирает запястьем нос. – Те че приспичило пожрать так поздно? Мне из-за двух бургеров греть все машины. Твой дружок не выглядит голодным. Может, свалите поспать?       - Два чизбургера, - упрямо повторяет Кас и подталкивает купюры. – Один с яичницей и луком.       - Ладно, уебок, - кривится парень и берет деньги. – Ждите.       Я наблюдаю за этой картиной с открытым ртом.       - Ты уверен, что мы пришли правильно и это то место, о котором ты сказал, что оно неплохое? – уточняю я, когда Кас подходит ко мне.       - Уверен. Дай ему шанс, - улыбается он.       - Если я умру после этого чизбургера из-за инфекции, это будет твоя вина. Кстати, откуда ты знаешь про яичницу и лук? – я подозрительно прищуриваюсь. Яичница и лук – это то, что делает чизбургеры пищей богов, и я всегда прошу добавить их.       - Догадался, - пожимает плечами он и сует руки в карманы.       Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Мы пялимся друг на друга, и губы Каса трогает легкая, едва заметная улыбка. Я почему-то не могу не улыбнуться в ответ.       - Э, слыш! – нарушает момент парень. – Слыш, хиппи! Иди, готово.       Кас забирает пакет с едой и оставляет сдачу на чай. До меня доносится настолько аппетитный аромат, что желудок требовательно сжимается. Я не помню, когда ел в последний раз, вроде бы это было еще в дороге, но кажется, что с того момента прошло не меньше недели.       - И где мы будем есть? – спрашиваю я.       - В парке.       - В каком парке?       - Иди за мной.       Да мать же твою, думаю я, когда снова бреду за Касом и таращусь в его спину. Это становится уже привычкой. Скоро у меня появится новое хобби – ходить следом за Касом и откровенно ничего не понимать.       Мы проходим совсем немного, когда оказываемся в темном пустом парке. Кас ведет меня по выложенной гравием дорожке, и мелкие камни громко шуршат под тяжелой подошвой моих ботинок. Шагов Каса практически не слышно, и меня это почему-то злит.        Наконец, мы оказываемся у пруда. Пруд огорожен низким заборчиком, но Кас переступает через него без сомнений и идет к воде. Я медлю всего пару секунд, но иду следом. Пахнет тиной, воздух горячий и тяжелый, а задница почти моментально намокает, когда я сажусь на траву рядом с Касом.       Кас достает из пакета чизбургер и протягивает мне. Тот все еще горячий и пахнет крышесносно, и я быстро разворачиваю его, откусываю приличный кусок и тут же пораженно замираю. У меня во рту – рай, ангелы поют аллилуйю, бог собственнолично спускается с небес и благословляет бургер в моих руках. Я сглатываю и вгрызаюсь в мягкую булочку снова.       Кас довольно смеется, глядя на меня, и неторопливо уминает свой чизбургер.       - Зачем ты позвал меня на свидание? – спрашиваю я, вытирая блестящие от жира губы салфеткой. В животе приятная тяжесть и чувство полной сытости.       - Потому что ты нужен мне, - серьезно говорит Кас и смотрит мне в глаза. – А я нужен тебе.       Я фыркаю сначала неуверенно, а потом смеюсь в голос. Кас не сводит с меня пристального серьезного взгляда, и это подливает масла в огонь. Я вытираю выступившие слезы тыльной стороной ладони, все еще улыбаясь.       - Ты псих, - уверенно заключаю я. – Ты всем встречным это говоришь? Чтобы затащить в койку? Выходит проникновенно, знаешь, но не со мной.       - Ты первый и последний, кому я это сказал, - Кас стучит пальцами по своему бедру и вдруг берет меня за руку. – Мы уже переспали, Дин. Я сказал это после секса, а значит, не пытаюсь тебя затащить в койку. Разве что ты сам захочешь.       Его взгляд медленно опускается на мою ширинку, и я сглатываю, чувствуя, как дергается член. Но в то же время я чувствую жуткое смущение, заливающее краской мои щеки и уши. Спасибо, божечки, что темно и Кас вряд ли видит. Его рука все еще сжимает мою ладонь, и я стряхиваю ее. Я ожидаю увидеть обиду или огорчение на лице Каса, но тот только понимающе улыбается мне. Бесит. Раздражает. Я хочу его ударить, а потом поцеловать в окровавленные губы.       Кас убирает скомканные салфетки и бумажки обратно в пакет, встает и отряхивает штаны.       - Идем, - зовет он.       Я ощущаю жуткое дежавю. Я целый вечер таскаюсь за ним как собачонка, но в этот раз я легко иду за ним. Только минут через пять я все-таки спрашиваю:       - А куда?       - В клуб.       Я резко торможу. Кас оборачивается и вопросительно смотрит на меня.       - Нет, - бросаю я.       Правило номер один – я не танцую. Я притопываю в ритм, подпеваю; по утрам, пока готовлю завтрак, могу легко дергать бедром, я тарабаню пальцами, но не танцую. Ни алкоголь, ни травка, ничто не способно заставить меня дергаться на танцполе под трэшовую современную музыку.       - Почему? – спрашивает Кас с таким искренним непониманием, что мне снова становится его жалко.       - Потому что я терпеть не могу танцевать.       - Я тоже.       Я закрываю глаза и несколько раз медленно глубоко вдыхаю и выдыхаю. Спокойно. Раз-два-три. Три-два-один. Все в порядке. Контролировать свой гнев – это правильно. Неправильно - находиться с незнакомым парнем, с которым у тебя только что был лучший секс за последние годы, в неизвестном районе нелюбимого города, но это все потом.       - И зачем мы пойдем в клуб, если оба не любим танцевать? –медленно произношу я.       - Это клуб моего брата. Там отличные напитки и приятная обстановка.       - Круто, - ухмыляюсь я. – За счет заведения?       - Всегда.       - Тогда ладно.       Мы бредем по улицам, и все чаще нам навстречу попадаются целующиеся парочки, шумные компании и группки молодежи. Я чувствую себя безнадежным стариком, когда вижу кучку подростков за кустом, с хихиканьем раскуривающую косяк.       Наконец, Кас показывает пальцем вперед, и я вижу светящуюся вывеску впереди. «Бар и клуб «Ангельский клинок», оповещает вывеска. Я хмыкаю.       - Замысловато, - делюсь я, когда Кас ускоряет шаг. – Еще один брат, удобно владеющий не только небоскребом, но и клубом? А у тебя нет случайно брата, который заведует банком?       - Есть, - спокойно кивает Кас.       - Бля, - выдыхаю я. – Я просто ткнул пальцем в небо и попал. Чем еще владеют твои братья?       - Один управляет отелем в центре. Есть помощник в Белом доме и редактор мужского журнала. Остальные менее значительны.       - Бля, - опять выдаю я. – Сколько у тебя братьев?       - Семь братьев и две сестры.       Мое очередное «бля» тонет в громкой музыке, когда Кас толкает входную дверь. Меня моментально накрывает темнотой, битами, запахом алкоголя и пота, духотой, похотью – всеми незаменимыми атрибутами любого хорошего клуба.       Охранник на входе рвется к нам, но, увидев Каса, кивает ему. Мы проходим в зал, и я удивленно останавливаюсь. Клуб двухуровневый и огромный, на нижней площадке – забитый телами просторный танцпол. Несколько мини-подиумов, на которых крутятся одетые в библейской тематике полуголые парни и девушки. Мелькают в пятнах цветомузыки пушистые перья крыльев, красные рожки, черные хвосты, светящиеся нимбы. Второй уровень – темные кабинки для интимного общения с видом на танцпол, и Кас берет меня за руку и тянет наверх.       Мы заваливаемся в одну из кабинок, наверно, это что-то для вип-гостей, потому что она просторная, внутри кожаные черные диванчики и столик из красного дерева с зеркальной столешницей. Сразу же за нами протискивается девочка-официантка и пихает нам в руки барные карты. Кас жестом просит ее наклониться и кричит ей что-то на ухо, но она отрицательно качает головой, слушает его снова, а потом стреляет взглядом в меня и понимающе улыбается. Я не успеваю даже проглядеть карту, как она забирает ее у меня и уходит.       - Что ты ей сказал? – повышаю голос я, потому что даже в закрытой кабинке музыка долбит в уши.       - Чтобы она принесла нам коктейли, - Кас скидывает шлепанцы и садится в позу йога.       Мой взгляд невольно скользит по его крепким бедрам. В голове вспыхивает картинка того, как Кас насаживался на мой член, и я чувствую легкое щекочущее возбуждение. Кас перехватывает мой взгляд и улыбается.       - Позже, - говорит он. – Все будет, Дин.       Нам приносят коктейли, и меня почти тошнит от вида радужной массы в высоком фигуристом бокале и от торчащего сверху зонтика с долькой апельсина.       - Попробуй, - советует Кас и обхватывает трубочку губами, делает глоток. – Мой брат завоевал клиентов в основном барной картой.       Я думаю, что это будет мерзко и слишком по-женски, потому что я не пью дурацкие коктейли, это второе правило. Я пью виски, ром, текилу, пиво – любые напитки, которые не нужно цедить через трубочку, но под взглядом Каса я все же делаю глоток. Это приторно-сладко и в то же время горьковато. Я чувствую крепкий алкоголь, лед, сироп и что-то непонятное, но коктейль не отталкивающий, и я все-таки решаю, что он ничего, о чем сразу же сообщаю Касу.       Кас довольно улыбается и вдруг как-то разом оказывается рядом. Он перекидывает ногу через мои бедра и садится сверху. Я едва успеваю отставить бокал и обхватываю его упругие ягодицы ладонями. Кас ерзает, и от этих движений я начинаю заводиться.       Кас обхватывает меня за шею и прижимается еще ближе, прислоняется своим лбом к моему в совершенно интимном и неуместном жесте.       - Ты нужен мне, Дин, - шепотом говорит он, но я каким-то образом слышу его. –И ты нуждаешься во мне.       - Что ты… - начинаю я, но он не дает мне продолжить.       Наши губы сталкиваются, и я чувствую привкус сиропа на его языке. Но Кас быстро отстраняется и смотрит мне в глаза.       - Я могу избавить тебя от кошмаров.       Я несколько секунд смотрю на него пустым взглядом, потому что ничего не понимаю. Хотелось бы мне, чтобы алкоголь резко выветрился из моей крови, но мысли в голове неповоротливые и медленные.       - Откуда ты знаешь? – хрипло спрашиваю я, стискивая пальцы на его бедрах. Если ему и больно, он не подает виду. – Откуда ты знаешь про кошмары?       - Я знаю о тебе все, - серьезно говорит он, и мне бы напрячься, испугаться, ударить его пару раз и сбежать подальше, ведь вдруг он маньяк или свихнувшийся преследователь, закинуть Чарли в машину и вернуться домой к обычной жизни, но почему-то я не могу.       Я не могу ничего сделать, когда Кас достает из гребанных карманов крошечную белую таблетку и кладет ее на свой язык. Я зачарованно смотрю на его сухие губы, и моя кожа покрывается мурашками, когда он наклоняется и горячо шепчет мне в ухо:       - Ты веришь мне?       Я хочу закричать, что он уебок и я не верю ни единому его слову. Но его тело все еще вжимается в мое, а мои руки на его бедрах, и я чувствую, что он возбужден, и меня ведет от его близости и от обилия алкоголя, от нереальности происходящего, поэтому я киваю и совсем не сопротивляюсь, когда Кас целует меня и языком проталкивает таблетку в мой рот.       Мир, и без того нечеткий, через время смазывается. Кас стонет мне в рот и двигает бедрами мне навстречу. Я разрываю поцелуй и откидываю голову на спинку дивана. Потолок кружится и переливается цветами то ли от светомузыки, то ли от быстро растворившейся таблетки. Губы Каса – на моей шее, отстраненно я чувствую его мокрые поцелуи и покусывания. Мои руки бессильно лежат рядом с моими бедрами. Я не ощущаю своих ладоней. Пальцы Каса – в моих волосах.       Меня вмазывает сильнее, чем когда-либо.       Тяжесть тела Каса вдруг исчезает, и я чувствую себя брошенным, но Кас тут же берет меня за руку и вздергивает на ноги.       - Идем, - зовет он и тянет меня из кабинки.       Я не успеваю опомниться, как мы оказываемся на танцполе. Меня толкают локтями и плечами, но все, о чем я могу думать, - это Кас. Мои руки на его талии, я прижимаю его к себе. Кас качает бедрами и смеется, обхватывает меня за плечи и целует, глубоко, влажно. Его язык настойчив, и я не пытаюсь бороться за лидерство, только следую за ним, как всегда. Бедром я чувствую, что у Каса стоит, и я сам возбужден до предела, словно мы и не трахались часа полтора назад. Все кажется острее, резче, гораздо проникновеннее.       Музыка громкая, биты бьют по телу разрядами тока, и я начинаю двигаться. Кас смеется, обнимает меня за шею, влипает всем телом и прижимается щекой к моему виску. Его волосы щекочут мне лицо, но мне плевать, потому что мне так хорошо и свободно, как не было никогда. Мне хорошо танцевать, и быть пьяным, и вмазанным, и прижимать к себе Каса, и возбуждаться от его близости.       Проходит вечность, прежде чем Кас отлипает от меня и, схватив мое запястье, тащит меня куда-то в сторону. Я хочу спросить, куда, но мне вдруг так плевать. Кас не покажет мне неверный путь. Наш путь подсвечен белым и голубым правильным светом.       Мы оказываемся у двери с табличкой «Только для персонала», и суровый мускулистый охранник, похожий на уголовника, собирается нам что-то сказать, но видит Каса и только распахивает дверь.       - Я заберу твое лицо с собой, - развязно ухмыляюсь я, пока Кас ведет меня по темному длинному коридору с кучей дверей. – Потому что твое лицо – пропуск куда угодно.       - Ты заберешь меня всего, - уверенно отвечает Кас и толкает неприметную деревянную дверь в конце коридора.       Скорее всего, это – старая гримерка, потому что я вижу столики с зеркалами, диванчики и пустые вешалки на колесиках. Кас толкает меня на один из диванов, и стоит мне только завалиться, тут же оказывается у меня между ног на коленях и расстегивает мою ширинку. Только теперь вспоминаю, что у меня стоит, и по венам растекается похоть.       - Правильное положение, - мурлыкаю я и запускаю пальцы в темные волосы Каса.       Кас улыбается мне и стягивает джинсы до середины бедра вместе с бельем.       Я слабо понимаю, что происходит, но кончаю до постыдного быстро, потому что Кас делает своим волшебным языком такие вещи, а его горло так потрясающе узко сжимается вокруг моего члена, что я не могу сдерживаться.       Я все еще отхожу от оргазма, когда Кас оказывается рядом. Я чувствую, как он быстро дрочит себе, и отталкиваю его руку, обхватываю его горячий и влажный член ладонью. Кас стонет в мое плечо, и ему хватает всего нескольких движений моей руки. Он дергается и обмякает, растекается по дивану.       Мы долго лежим, восстанавливая дыхание, и до нас доносятся глухие звуки музыки. Мне лень двигаться, лень даже натянуть трусы и застегнуть джинсы, во мне – вся усталость мира, и я снова почти засыпаю, когда звенит бляшка моего ремня. Я открываю глаза и вижу, что Кас одел меня. У него в руках какая-то влажная тряпка, которой он оттирает подсыхающую сперму с моих рук и с обивки дивана.       - Вставай, Дин, - говорит он, и я в ответ протестующе мычу.       Я все еще ловлю вертолеты, когда Кас поднимает меня на ноги и выводит из гримерки. Мы протискиваемся между потными телами и выходим на улицу. Раскаленный за день ночной воздух кажется спасением после душного клуба, и я глубоко вдыхаю несколько раз. Разум немного проясняется, но не настолько, чтобы я полностью понимал, что происходит, и Кас снова тянет меня куда-то.       Я на ходу вытаскиваю телефон и долго смотрю на экран, пытаясь понять, сколько сейчас времени. Цифры упрямо скачут в стороны и не дают ответа.       - Четыре утра, - подсказывает Кас, и я благодарно киваю и сую телефон обратно.       - Куда мы? – спрашиваю я.       - Встречать рассвет.       Я поднимаю голову и понимаю, что небо уже светлеет. Куда пропала ночь? Мы ведь только что расстались с Чарли в том баре. Чарли… Я вдруг вспоминаю, что в этом мире есть кто-то кроме меня и Каса. Я думаю о том, стоит ли мне позвонить Чарли и спросить, как она и где, но потом понимаю, что отвлеку ее от той девчонки, поэтому решаю дождаться утра. Утро уже скоро.       Город спит, и мы с Касом – единственные посетители пустынных улиц. Мне казалось, что Лос-Анджелес должен бодрствовать в любое время суток, но может, Кас специально выбирает такой маршрут, что мне кажется, будто наступил апокалипсис и мы остались с ним вдвоем во всем мире.       Небо становится мягко-оранжевым, и я засматриваюсь на плывущие большие облака. Они похожи на куски ваты. От этого сравнения мне становится смешно, и я сдавленно хихикаю. Кас оборачивается через плечо, улыбается мне и идет дальше.       Мне кажется, мы проходим сквозь весь город, потому что ноги у меня начинают зудеть от усталости. Здания все уменьшаются, больше не видно небоскребов и высоток, не появляются дорогие бутики и банки, нет клубов и ресторанов, только мелькают мимо тусклые вывески дешевых забегаловок и прокуренных закрытых баров.       - Кас, если мы выйдем где-нибудь в Сан-Франциско, я совсем не удивлюсь, - говорю я. – Мы топаем уже вечность.       - Мы почти пришли.       Он останавливается напротив непримечательного серого здания, невысокого, мне не хватает терпения посчитать все этажи, но их не больше… Шести? Да, кажется, там шесть или семь этажей.       - Что, снова на крышу? – я уныло смотрю вверх, но Кас подталкивает меня вперед.       - Поверь, оно стоит того, - уверенно говорит он, и я киваю.       Внутри чисто и не пахнет ничем плохим. Это обычная офисная многоэтажка, и я даже не спрашиваю, откуда у Каса ключ от входа. Охраны там нет, но есть сигнализация, которую Кас отключает, введя несколько цифр на сенсорном дисплее.       - Ебанный умник, - бормочу я.       Здание темное и мрачное. Мы поднимаемся наверх на лифте, затем шагаем по лестнице и оказываемся на крыше. Мне больше не страшно, потому что 7 этажей после 62 – детская песочница. Но мне все равно неуютно, когда мы подходим к краю крыши. Впрочем, вид и правда завораживает.       Напротив нас – даунтаун с его высотками и небоскребами, небо позади которых окрашивается в ярко-оранжевый. Я оглядываюсь и вижу жилые кварталы с одно- или двухэтажными уютными домиками и зелеными лужайками. Центр города контрастирует серым цветом, бетоном и асфальтом, и мне вдруг становится так уютно и хорошо, когда солнце показывается из-за гор и освещает город своими яркими лучами, что мне хочется разделить это чувство с кем-то, поэтому я сам обнимаю стоящего рядом Каса со спины и кладу подбородок на его плечо. Я знаю, что Кас улыбается, когда накрывает ладонями мои руки.       - Я люблю тебя, - тихо говорит он, сжимая мои пальцы.       Я хочу рассмеяться, потому что это нелепо, мы встретились несколько часов назад. Нельзя любить человека, о котором ты ничего не знаешь, и я очень, очень хочу винить во всем алкоголь в крови, чертову таблетку, коктейли и безумный секс, когда коротко отвечаю ему:       - И я тебя.       Я с трудом понимаю, как мне добраться до отеля, поэтому Кас вызывается быть моим проводником. Теперь мы идем бок о бок, наши руки иногда сталкиваются, и Кас в такие моменты мягко улыбается. В квартале от отеля Кас останавливается и смотрит на меня.       - Что? – спрашиваю я недоуменно.       - Мы почти пришли.       - И что? – я все еще не понимаю.       - Дальше тебе идти самому.       Я тру лицо ладонями, а Кас вдруг юркает в мой карман и достает мой телефон. Он быстро вбивает номер в список контактов и вкладывает телефон мне в ладонь, после чего осторожно и по-детски невинно целует мои губы.       - До встречи, Дин.       Он говорит это и просто разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед и дотрагиваюсь до своих губ. Я хочу крикнуть что-нибудь ему напоследок, но слов не находится, а сил нет, поэтому я бреду к отелю.       Я игнорирую слишком свежую и бодрую девушку за стойкой в холле и поднимаюсь в свой номер. Там я падаю на кровать, даже не стянув обувь, и моментально вырубаюсь.       Я сплю долго и сладко и не просыпаюсь от взрывов гранат.

      ***

      На Лос-Анджелес обрушивается ураган.       - Просыпайся, детка, просыпайся! – противным голосом поет ураган мне на ухо. – Новый день, солнце уже высоко! Если будешь блевать, то не на меня, пожалуйста. День прекрасный, вылезай из постели!       Я кряхчу и сильнее жмурюсь, но ураган пробирается под одеяло и больно щипает меня за живот.       - Вставай!       От резкого вскрика и распахиваю глаза и тут же жалею об этом, потому что дневной свет ослепляет меня. Я накрываю глаза ладонью для пущего эффекта и сухими губами едва различимо шепчу:       - Блять, завали, Чарли… Воды…       В мои пальцы тыкается что-то холодное, твердое и мокрое. Очень медленно до меня доходит, что это стакан, и я на ощупь беру его и подношу к своим губам. Вода льется по моему подбородку и мочит футболку, но мне так плевать на эти мелочи. Я роняю стакан на матрас и падаю обратно на подушку. Через минуту я все же убираю руку и аккуратно открываю глаза.       Боже мой, ну почему никто никогда не учится на своих ошибках и всегда пьет воду во время похмелья? Почему нельзя запомнить, что так делать нельзя? Потому что желудок тут же скручивает спазмом тошноты.       Чарли сидит рядом в позе лотоса, уперев локоть в бедро и подпирая кулаком свою щеку. Ей тоже явно нехорошо – у нее синие круги под глазами, всклокоченные волосы и бледное лицо, но по сравнению со мной она ебанный Иисус мать его Христос в пик своего величия. Чарли смотрит на меня как на разделанную лягушку под микроскопом. Школьники ведь еще разделывают лягушек?       - Ну ты даешь, - фыркает Чарли, когда встречается со мной взглядом. – Ты даже не разулся.       Я опускаю взгляд вниз, на свои ботинки, оставившие пыльные серые следы на чистейшем белоснежном белье.       - Что, веселая ночка? – спрашивает Чарли со слабой улыбкой. – Когда ты вернулся?       Я хочу ей ответить, но не могу, потому что в голове творится что-то наподобие огуречно-шпинатового смузи Сэма, а желудок все еще хочет расстаться со мной, потому что мы больше не можем быть вместе из-за моего алкоголизма. Веская причина.       Чарли закатывает глаза, надавливает на мою челюсть и вкладывает в мой рот таблетку. Откуда она взяла еще один стакан воды? А, мне становится плевать, я делаю два глотка. Я ощущаю таблетку, скользящую по пищеводу, и от одного понимания, что это обезболивающее, мне становится легче.       - Как девчонка? – хрипло спрашиваю я. – Заставила ее покричать?       Чарли усмехается уголком губ и гордо расправляет плечи.       - Я привела ее сюда, - делится она. – Ну, мы сначала выпили, а потом немного увлеклись. Портье приходила три раза, а на четвертый сказала, что если мы не прекратим так кричать, она будет вынуждена выселить нас, потому что мы мешаем остальным гостям.       Я впечатленно поднимаю брови.       - Красотка, - хвалю ее я. – Я горжусь тобой.       - Ну а ты? – толкает она меня в бок. – Ты ведь явно не сразу пошел в номер, а? – она хитро прищуривается. – Склеил бармена? Я видела, как ты улыбался ему.       Я силюсь вспомнить, о чем она, а потом вспоминаю все и сразу. И бармена, и… И Каса. Я глубоко вдыхаю через нос и выдыхаю через рот.       - Я попытаюсь рассказать, - говорю я. – Но не сейчас. Просто дай мне умереть.       - Щас, - хихикает Чарли. – Иди в душ, от тебя несет сексом и алкоголем. А потом мы едем на пляж, тупица. Быть так близко к океану и не поплавать? Грех, Дин, это грех.       - Ты издеваешься? – стону я болезненно и тыкаю пальцем на себя. – Посмотри на это лицо и скажи: это похоже на лицо человека, который хочет поплавать?       - Мне класть, - беззаботно пожимает плечами она и вскакивает с кровати. – Я зайду за тобой через час. Чтобы был готов.       Спустя два часа, остановку на поесть и мой бесконечный мат мы тормозим на парковке у пляжа. Я все еще неважно себя чувствую, а поездка в машине, хоть и короткая, мутит меня еще сильнее, даже вторая таблетка не особо помогает. Но Чарли сияет. Она в отлично сидящем на ней зеленом купальнике и широкополой шляпе устремляется вперед.       Мы находим место и устраиваемся на шезлонгах под зонтиком. Никто из нас не спешит к воде. Чарли куда-то уходит и притаскивает коктейли. Я морщусь от одного вида, вспоминая прошлую ночь, но Чарли говорит, что это без алкоголя и со льдом. Солнце припекает нещадно, поэтому против льда я ничего не имею против.       Некоторое время мы молча валяемся на лежаках в тени и слушаем детские крики, шум волн и взрывы смеха со всех сторон. Я почти засыпаю, убаюканный этими звуками, но Чарли расталкивает меня и зовет купаться.       Прохладная вода освежает. Я валю Чарли в первую же волну, а она в отместку брызгается и топит меня. Мы выбираемся на берег продрогшими и просоленными. Я иду к ближайшему лотку с едой и покупаю нам по хот-догу. Чарли жадно вгрызается в булочку, и только после импровизированного обеда (или ужина? я понятия не имею, который час) она подпирает подбородок ладошкой и хитро смотрит на меня.       - Ну, я все еще жду, - подмигивает она. – Рассказ о твоих ночных похождениях.       - Ты мне не поверишь, - качаю головой я. – Я бы не поверил.       - Пф-ф, - смеется она. – Я ж знаю тебя. Меня сложно удивить.       - Это ты щас так говоришь, - с вызовом говорю я. – Только не перебивай, понятно?       Она нетерпеливо кивает, и я начинаю рассказывать. Я постоянно торможу и перескакиваю с события на событие, потому что я крайне хреновый рассказчик, особенно когда дело касается таких историй. Сейчас, при свете дня и на относительно трезвую голову мои ночные приключения кажутся мне настолько бредовыми, что я не понимаю, как я согласился на них. Кас вообще кажется мне кем-то нереальным. Или, скорее, парнем, которым и вправду сбежал из ближайшей психушки. А потом я дохожу до последней части своего рассказа; меня трезвит выпущенная стрелой мысль: я сказал Касу, что я люблю его. Внутренности сжимаются в холодный противный ком.       Чарли все шире и шире распахивает глаза, пока я говорю, и я уже готов подставлять ладони, чтобы ловить ее выпавшие глазные яблоки, когда она цокает языком и качает головой.       - Охренеть, - выдыхает она и складывает руки на груди. – Я думала, у меня была сумасшедшая ночка, но ты просто… Ты серьезно взял у незнакомого парня таблетку, даже не спросив, что это?       Я чувствую, что кончики моих ушей начинают пылать.       - Ну, я был пьян, - пытаюсь оправдаться я. – И очень возбужден.       - Такое себе оправдание, - не ведется на это Чарли. – И ты серьезно таскался за ним вот так? Мне казалось, ты не из таких. Ты бы послал его еще у бара.       - Мне тоже так казалось, - тихо выдыхаю я и потираю переносицу.       Прошлая ночь была нереальной. Безрассудной. И я больше не допущу, чтобы это повторилось.       Только почему каждый раз, когда я думаю о Касе, что-то внутри тоскливо сжимается?       

***

      - Второй заход? – спрашивает Чарли, когда мы садимся в машину.       Я в этот момент выкручиваю руль, выезжая со стоянки, и едва не врезаюсь в знак ограничения скорости.       - Ты че? – удивленно смотрю на нее я. – У меня печень даже от первого захода будет отходить как минимум неделю.       - Ой, кому ты рассказываешь, - отмахивается она. – Это все фигня. К темноте тебя отпустит окончательно, тогда и посмотрим.       Чарли сбрасывает сандалии и высовывает ноги в окно. Я ору на нее за неуважительное отношение к моей машине, но она легко бьет меня по губам, чем зарабатывает жесткий подзатыльник. Мне приходится съехать на обочину, потому что мы деремся, как второклашки. Чарли борется до последнего, пока не оказывается прижатой носом к лобовому стеклу.       - Я тебя выкину из машины, - грожусь я. – Я тут командую.       - Ага-ага, - кряхтит она подо мной. – Отпусти, придурок! Мне больно. Со своим фриком-парнем практикуй такие штуки, а не со мной!       Я отпускаю ее, и она потирает свои запястья, за которые я удерживал ее. Может, Чарли и лучше меня во всем, но хотя бы в плане физической силы я все еще лидирую. Иногда мне кажется, что это все, чем я могу гордиться.       - Я так и не поняла, - зовет меня Чарли, когда мы снова выезжаем на дорогу. – Мы тусим ночью или нет?       - Смерти моей хочешь, - вздыхаю я. – Только если ты напьешься до состояния танцев на барной стойке.       - Ох, Дин, - щурится она. – Ты напрашиваешься на танцевальный поединок на барной стойке, а?       Я стреляю в нее злым взглядом, но она только смеется.       Мы тормозим на светофоре. Я оглядываю местность и прикусываю щеку изнутри, потому что этот квартал кажется мне знакомым. Я скольжу взглядом от пешеходного перехода вперед по улице, и мое дыхание на мгновение сбивается. Разом наваливается: это та самая многоэтажка, где мы встречали рассвет. А еще я вижу впереди среди прочих мужскую фигуру. Я даже не могу толком разглядеть лица, но я уверен, что это он. Что-то мне подсказывает.       Я даже не глушу мотор, когда снова криво паркуюсь на обочине. Я кубарем выкатываюсь из машины и не слышу удивленных выкриков Чарли. Я не знаю, что движет мной, я просто бегу вперед, пока не нагоняю его. Я кладу руку на его плечо, и он оборачивается.       В дневном свете его глаза еще ярче, их цвет еще насыщеннее. Но его волосы причесаны и уложены, он чисто выбрит. Он одет в классический и довольно дорогой темно-синий костюм с галстуком в полоску и белой рубашкой. В левой руке у него кожаный черный дипломат, а в ладони правой он сжимает телефон. Он выглядит охуительно горячо и недоступно.       - Кас, - выдыхаю я. И теряюсь, потому что не знаю, что сказать.       Кас смотрит на меня непонимающе. Он оглядывает меня с головы до ног, и я вдруг понимаю, как хреново я выгляжу после жесткого похмелья в дурацкой футболке и пляжных шортах.       - Простите? – поднимает бровь он. – Мы знакомы?       Я делаю шаг назад, как будто он ударяет меня в лицо.       - Ты чего? – с нервной улыбкой спрашиваю я. – Это же я. Дин. Мы провели всю прошлую ночь вместе.       Глаза Каса в изумлении распахиваются. Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но после только облизывает губы и впивается взглядом в мое лицо. Он долго смотрит, изучает меня, и в его глазах наконец-то загорается слабый проблеск узнавания.       - Дин, - неуверенно говорит он. – Я…       Телефон в его руке начинает звонить. Он жестом показывает мне оставаться на месте и отвечает на звонок.       - Новак, - сухо говорит он в трубку. – Да, я был на совещании. Я уже запросил отчет у Оливии из маркетингового отдела. Вчерашний проект показался мне…       Дальше я почти не слушаю и не хочу понимать.       Кас сбрасывает вызов и убирает телефон во внутренний карман пиджака. Я неловко перекатываюсь с пятки на носок и сую руки в карманы. Я уже жалею, что подошел к нему.       - Я помню тебя, - говорит мне Кас. Он снова смотрит на меня. Я вдруг понимаю, насколько близко мы стоим. Между нами едва ли четыре фута, и мы все еще находимся посреди улицы, нас обходят люди. – Я помню.       - Круто, - киваю я. Блять, ну что за жизнь? Зачем мы приехали в ЛА? Сидели бы дома и смотрели сериалы с Чарли, подбухивали понемногу и спились бы к сорока окончательно. – Ну, я, наверно, пойду? Меня там… ну, подруга ждет.       - Подожди, - останавливает он меня даже не словами, а своим тоном. Я смотрю на него. По коже бегут мурашки от того, каким властным он выглядит в своем чертовом идеальном костюме, так резко контрастирующим с его вчерашним прикидом. – Сейчас у меня нет времени, но давай встретимся вечером? Я просто… хочу понять.       Я вдруг не сдерживаю смешок. Кас непонимающе хмурит брови. Я как будто разговариваю с другим человеком. Не с тем, не с моим ночным Касом.       - Ну, давай, - пожимаю плечами я. – Мне нечего терять.       - Мне нужен твой номер, - он снова достает телефон и протягивает мне.       - Не, - качаю головой я. – Ты вчера дал мне свой.       Он тяжело вздыхает.       - Тогда до вечера.       Его телефон снова звонит, и он вежливо улыбается мне напоследок. Я смотрю, как он идет по улице и входит в то самое здание, на крыше которого несколько часов назад мы признались друг другу в любви.       Я возвращаюсь в машину и нахожу крайне заинтересованную в происходящем Чарли.       - Вот это да, - поигрывает бровями она. – Ты говорил, он хиппи, но не упоминал, что он такой… м-м… - она запинается, подбирая слово. – Такой впечатляющий.       Я обхватываю руль пальцами и слепо смотрю на дорогу.       - Он не помнит, - зачем-то говорю я.       - Чего не помнит? – обрывает свое веселье Чарли.       - Всей ночи. И даже меня с трудом вспомнил.       Чарли со щелчком закрывает рот и поджимает губы. Да уж, я бы тоже не знал, что сказать. Я шумно сглатываю и завожу двигатель. Детка выкатывается на дорогу. Я чувствую себя Алисой в наркоманской стране чудес. Может, у Каса есть чокнутый брат-близнец? Или у него раздвоение личности? Или еще какая-то ментальная херня? Но он бы тогда не работал в офисе и не носил костюм дороже моего шкафа с одеждой. Так ведь? Я очень хочу верить, что это так.       Я думаю, что ночь была сумасшедшей. Безумной. Но я хочу понять, что именно произошло.       До отеля Чарли молчит, и только в лифте она не выдерживает.       - Может, он и правда псих? – озвучивает мои страхи она. – Просто ты описывал его совершенно по-другому. К тому же, разве станет шататься чувак в таком костюме по барам и притонам?       - Я не знаю, - я смотрю на свое уставшее отражение в зеркальной стене лифта. – Я просто хочу в душ и еще немного поспать.       - Как скажешь, - неожиданно смиренно соглашается Чарли. – Я разбужу тебя. Отдохни. Нам не обязательно напиваться вечером. Можем просто прогуляться. Сходить в кино или что-то такое нейтральное.       Я не выдерживаю и уже в коридоре обнимаю ее. Она обвивает руками мою шею и утыкается в мое плечо. Ей приходится встать на носочки для такого маневра. Она маленькая и хрупкая, я с легкостью могу поднять ее. Я кружу ее пару раз вокруг себя, а она визжит и колотит меня кулаками по спине. Я отпускаю ее с улыбкой, и мы расходимся по номерам.       Уже после душа я сижу в одних трусах на чистом, смененном во время моего отсутствия постельном белье и смотрю на экран телефона, где светится номер Каса. Солнце медленно укатывается за горизонт. Теоретически уже вечер, и ложиться спать на пару часов нелогично, но я настолько хочу урвать немного сна, что не могу с этим справиться.       Я все еще просверливаю в экране телефона дыру взглядом. Оно мне надо? Я не знаю его. Я ничего о нем не знаю, он ведет себя слишком сумасшедше. Надо ли оно мне?       Я понимаю, что надо. Не понимаю, почему, но надо, и все тут. Поэтому я набираю сообщение, в котором пишу только время встречи, десять вечера, и указываю адрес приличного паба неподалеку от нашего отеля. Я жду ответа несколько минут, но не получаю его, поэтому ставлю телефон на зарядку, завожу будильник и падаю лицом в подушку, засыпая еще раньше, чем моя голова касается ткани наволочки.       

***

      Чарли расталкивает меня за три минуты до звонка будильника.       - Я и так дала тебе поспать полтора часа, - возмущается она. – Поспишь дома. Кто вообще едет в ЛА, чтобы поспать?       - Я, - морщусь в ответ я, но сажусь и потираю глаза. За окном уже темно. – Потому что я могу спать где и когда угодно. Это особый навык, которому маленькие мальчики учатся долгие годы и только к двадцати пяти достигают просвещения.       - Ты что, порылся в мини-баре? – подозрительно спрашивает она и шумно втягивает воздух носом около моего лица. – Я не чувствую алкоголя. Но я чувствую… подожди. Что это? Это же… О нет, Дин, я чувствую психологический возраст в семьдесят и клиническое занудство! Ты уже ходил в больницу?       Я бью ее подушкой, потому что пошла она. Ее шутки не смешные. А то, что я все-таки ржу, говорит только о моих ментальных расстройствах и нестабильной психике.       - Сэм пытался запихнуть меня к психиатру, - кричу я из ванной, орудуя зубной щеткой во рту.       - И что? – слышу я голос Чарли. Она звенит бутылочками из мини-бара, пока я отошел. – Ты ходил?       - Ага, - я наклоняюсь над раковиной и сплевываю пену. – Один раз. Послушал ее минут пять, потом послал, сказал, что я и сам знаю, что у меня с головой не порядок, только это не вылечить уже.       - Ты совсем уже?       Я умываюсь и смотрю в зеркало. Ресницы слиплись от влаги, волосы растрепаны, но глаза уже не такие раздраженные и красные, как утром. Пусть у меня в голове и творится хрен пойми что, но я хотя бы выгляжу неплохо. Я подмигиваю своему 8/10 отражению (я снижаю оценку, потому что я еще не одет и не расчесан).       Чарли складывает руки на груди и опирается на дверной косяк, глядя, как я вытираю лицо, с недовольно поджатыми губами.       - И с каких пор ты поставил на себе крест? – спрашивает она.       - С тех же, как подписал контракт на службу, - я не хочу говорить об этом, поэтому обхожу Чарли и принимаюсь одеваться.       Но она упрямо следует за мной и садится в кресло, закидывая ноги на журнальный столик и пристально наблюдая, как я застегиваю пуговицы клетчатой рубашки. Это немного напрягает.       - Ну что? – огрызаюсь я. – Хочешь сеанс психотерапии? Не будь Сэмом, он и так выносит мне мозг.       - Не буду играть в доктора и больного, - говорит она и открывает крошечную бутылочку с виски из мини-бара. Она делает глоток, морщится и снова смотрит на меня. – Просто помни, что мы все тебя любим. И что ты похоронил себя раньше времени. От этого никому не легче: ни тебе самому, ни нам.       - Да бля, - раздраженно выдыхаю я и останавливаюсь напротив, забираю у нее бутылочку и одним махом осушаю. Потом я отбрасываю стекляшку на кровать и тыкаю в Чарли пальцем. – Хватит. Встреться с Сэмом, завари ромашковый чай и обсуди с ним мои проблемы, если так хочется. А я собираюсь увидеться с Касом, расставить все точки и снова заглянуть в бар с теми танцовщицами, где мы были вчера.       Чарли несколько секунд молча смотрит на меня. Мы играем в суровые гляделки. Я вижу и знаю, что она многое хочет мне сказать, но я терпеть не могу мозгополоскания и все эти «о, давай поговорим о твоих проблемах», потому что еще ни разу в жизни разговоры мне не помогали. Да и кому это вообще помогает? Мифическим книжным и экранным персонажам?       - С Касом, значит, - Чарли встает и толкает меня в бок. – Будешь с ним объясняться?       - Какой там, - отмахиваюсь я. – Мне просто интересно, почему он не помнит. Подождешь меня?       - Я пойду в тот бар, - ухмыляется она и мечтательно прикрывает глаза. – Проложу нам путь к горячим девочкам в ковбойских сапогах.       - Знаешь все мои кинки, - смеюсь я.              Мы расстаемся у входа в отель и идем в разные стороны. В 9:54 я уже сижу в назначенном пабе и неторопливо потягиваю пиво. Паб почти пуст, только за дальними столиками сидят несколько мужчин и одна парочка в возрасте. Я смотрю в экран телефона, на свое сообщение, отправленное Касу, так и оставшееся без ответа. Я вдруг задаюсь вопросом: а с чего я вообще взял, что он придет? Он с трудом вспомнил меня. И вряд ли он придает такое же значение прошлой ночи, если даже не понимает, о чем речь. Это для меня произошедшее стало из ряда вон, чем-то охрененно новым.       Мои мысли тяжелые и неповоротливые. Я слепо смотрю на экран крошечного старого телевизора по ту сторону барной стойки.       Я собираюсь уже уйти и найти Чарли, когда ровно в десять Кас садится рядом со мной.       - Здравствуй, Дин, - ровно говорит он мне.       Я поднимаю брови. Я думал, что накинусь на него с расспросами, но голова моя оказывается совершенно пустой. Я просто смотрю на Каса, одетого в более нейтральные джинсы и повседневную белую рубашку. Он выглядит уже не так неприступно, как в том костюме. Но я все равно ощущаю неловкость и… Я что, робею перед ним? Какого хрена?       - Привет, Кас, - нервно выдавливаю я из себя слабую улыбку. – Я думал, ты не придешь.       - Я искал это место долго. Ты назначил на десять, и я пришел вовремя.       Он даже говорит не так, как ночью. Нет, голос тот же, как и проскальзывающие интонации, но я все равно не понимаю: меня как будто кто-то безбожно разыгрывает.       - Так что… - начинаю я, желая закончить все это поскорее. – Ты совсем ничего не помнишь?       - Я потратил вечер, пытаясь восстановить память, - говорит он и качает головой, когда бармен спрашивает, будет ли он что-то пить. – Я помню тебя и смутные обрывки прошлой ночи. Мы были в клубе?       - О да, - со смешком выдыхаю я. – И не только там.       - Где-то еще? – удивляется он.       Я закатываю глаза и делаю глоток пива. Надо же, мне нужно рассказать ему, как мы вчера трахались, и ели ночью бургеры, и закинулись таблеткой. Как он затащил дважды меня на крышу, как сделал самый невероятный минет, как привел к себе и как признался в любви перед раскинувшимся Лос-Анджелесом. Мне нужно ему все это рассказать, но я понятия не имею, как.       - Много где, - все же уклончиво говорю я. – Я расскажу, если ты объяснишь мне, почему ничего не помнишь. Мне казалось, ты совсем не был пьян. И вообще… - я выразительно оглядываю его с головы до ног. – Ты другой. Не такой, как вчера. Вчера ты был спятившим, знал обо мне такое, что я никому никогда не говорил, и вел себя иначе. А сегодня ты весь такой модный офисный клерк в дорогом костюмчике. Кстати, кем ты работаешь?       - Я финансовый директор, - отвечает он.       Я давлюсь пивом, которое не вовремя решил отпить. Я кашляю до слез и смеюсь, потому что мать твою. Я признался в любви финансовому директору. Алло, алло, это приемная бога? Господин секретарь-ангел, передайте этому сукиному сыну, что его шутки не смешные, я отказываюсь от дальнейшего сотрудничества.       - Насчет моего поведения, - продолжает он, когда я перестаю смеяться и выжидательно смотрю на него. – Мне жаль. Я мало что помню, но я уверен, что вел себя не совсем пристойно.       - Ага, - фыркаю я. – Умолять трахнуть, а после отсосать в гримерке клуба – такого явно не преподают в церковно-приходской школе.       Кас дергает уголком губ, но совершенно не смущается моей прямоты и откровенной пошлости. Он смотрит на меня спокойно и непоколебимо. И что это? Что это, я спрашиваю? Это что, легкое возбуждение от того, насколько он сдержан и насколько отличается от себя прошлого? Это что, желание повалить его прямо на барную стойку и содрать с него джинсы, чтобы он снова умолял меня этим своим низким пробирающим голосом? Ох, нет.       Я как можно аккуратнее сдвигаю ноги и старательно думаю о разлагающихся трупах. Не хватало еще стояка на одни фантазии.       Кас тарабанит пальцами по своему бедру. Нет, я не буду смотреть на его бедра и промежность. Он подаст на меня в суд за ментальные домогательства.       - Очень редко, - говорит он через время. – Мне нужно расслабляться от работы, потому что там ненормированный рабочий день и слишком большое количество обязанностей. Мой брат, который владеет клубом, нелегально занимается продажей легких наркотиков. Травка, экстази, у него всегда есть доступ к таким веществам.       Я невольно напрягаюсь. Неужели он все-таки наркоман? Нет, пожалуйста.       - Я никогда не пробовал наркотики, которые вызывают привыкание, - продолжает Кас. – Но где-то раз в пару месяцев, чтобы выбросить все из головы и позволить телу и разуму расслабиться, я принимаю таблетку. Мой брат дает их мне под строгим контролем. Я даже не знаю, что это, но оно работает просто отлично. Я забываюсь. Единственный минус – на следующий день я почти ничего не помню.       У меня горчит во рту. Этого стоило ожидать. Да, я и сам был пьян и обдолбан, но этот парень, сидящий напротив, просто отпустил себя. Развлекался. Говорил и делал все из-за веществ.       - Что ты дал мне? – сглотнув, спрашиваю я. – Тогда, в клубе. Ты дал мне какую-то таблетку.       - Что-то вроде экстази, но легче и безопаснее. Прости, - он выглядит действительно сожалеющим. – Я помню только, что увидел тебя в баре сквозь толпу танцующих людей, и остро понял, что должен подойти к тебе. Дальше я…       - Да, я понял, - перебиваю я.       Пальцами я собираю конденсат с бутылки пива и размазываю его по деревянной поверхности стойки. Что ж, я узнал все, что хотел. И даже больше, чем мне было нужно. Теперь я могу идти. Могу же?       - Я признался тебе в любви, - тихо говорит Кас, и я перевожу на него изумленный взгляд. – Я вспомнил только что.       - Было дело, - наигранно беззаботно дергаю я плечом. – И я сболтнул лишнего.       - Нет, - качает головой он. – Это не было лишним. Я никогда и никому не говорил таких слов. И никогда не чувствовал себя так хорошо рядом с кем-то.       - Чувак, я щас, может, и открою тебе, что Земля не плоская, но ты был под наркотиками, - фыркаю я, хотя сердце у меня колотится как бешеное. – Даже с алкоголем язык развязывается на раз-два, а уж с веществами и подавно.       - Поужинай со мной, - вдруг предлагает Кас, без перехода резко меняя тему. – Я знаю, прошлая ночь была чем-то диким для нас обоих. Мы оба были не в себе. Может, нам стоит попробовать сделать это на трезвую голову?       Я открываю и тут же закрываю рот. Повторяю процедуру еще пару раз. И почти слышу в своей голове голос Чарли, которая ржет и говорит, что я похож на аквариумную рыбку со своими большими глазами и открывающимся ртом. Даже в такой момент я не могу выбросить эту сучку из своей головы.       Я облизываю губы.       - Мы не сможем поужинать, - говорю я хрипло, и Кас заметно сникает. – Не потому что я не хочу. Потому что завтра утром я уезжаю домой.       - Домой? – Кас непонимающе моргает. – Откуда ты?       - Вообще из Канзаса. Но завтра мне нужно отвезти мою подругу в Солт-Лейк-Сити, а потом добраться до Су-Фолса, где я временно живу у друга своего отца.       Кас искренне удивляется. И, кажется, расстраивается.       - Су-Фолс далеко, - констатирует он и без того очевидную истину.       Я ухмыляюсь. Ладно, может, я погорячился в уверенности, что он совершенно отличается от себя вчерашнего, потому что он все равно странный, даже трезвый и… блять, я не могу, какой же он горячий. Почему вчера при первой встрече это не бросалось в глаза? Я не могу назвать его Мистером Вселенная. Может, я считаю его охренеть каким привлекательным из-за вчерашнего? Но мне плевать, если честно. Он самый сексуальный финансовый директор в мире.       - Да, - киваю я. – Но знаешь…       Боже, что я несу, что я несу, остановите меня. Мне срочно нужна Чарли, которая засунет мне в рот салфетку и вытолкает из этого паба. Мой язык работает быстрее моей рациональности.       - Мой младший брат учится в Стэнфорде. Я мог бы отвезти свою подругу, а потом вернуться встретиться с братом и, ну, знаешь, поужинать с тобой.       Кас улыбается. Мое сердце сжимается от иррациональной нежности. Стоп, серьезно? Нежности? Я упал на дно собственного унижения. Потом пробил это дно и полетел еще ниже.       - Хорошо, - кивает он. – Расскажи мне, что было ночью. Я хочу вспомнить.       Он говорит это тише и проникновеннее. Волоски на моих руках встают дыбом. Я облизываю вмиг пересохшие губы и наклоняюсь ниже, принимаясь за рассказ. В этот раз он короче и суше, чем я излагал его Чарли, но на постельных сценах я не могу отказать себе в удовольствии: я говорю Касу, насколько охуенно мне было раздевать его и входить в его тело, как мне понравились его губы на моем члене и как я хотел бы сам отсосать ему, если бы у нас было больше времени.       Кас теряет свою сдержанность, он расстегивает сначала одну, а затем вторую пуговицу рубашки под моим довольным взглядом. Он сбивчиво дышит, а его взгляд мечется по моему лицу от глаз к губам и обратно.       Поэтому нет ничего удивительного, что через десять минут я заталкиваю его в туалет и падаю перед ним на колени, расстегивая его джинсы. Кас до боли вцепляется в мои волосы и стонет громко, пока я не шикаю на него, ведь нас могут выгнать в любой момент.       Я думал об этом с того момента, как увидел его обнаженным. Я не любитель делать минеты, хотя все мои предыдущие партнеры утверждали, что с моими губами мне только этим и заниматься, после чего сразу же отправлялись на хуй. На мой, конечно, и забывали про все минеты и подколки. Сосать член – то еще удовольствие. Но теперь, когда Кас одной рукой сжимает до синяков мое плечо, а второй прижимает меня за затылок к своему паху, запрокинув голову и кусая губы, чтобы не стонать в голос, я понимаю, что привыкну к этому и даже начну кайфовать от того, какой тотальный контроль я имею над ним в этот момент.       Кас кончает, прокусывая свое запястье, а мне нужно только запустить руку в свои джинсы и сделать несколько резких движений, чтобы нагнать его. Я встаю с коленей и натягиваю на Каса белье, застегиваю его ремень и улыбаюсь. Взгляд Каса плавает, а губы растягиваются в ответной улыбке.       Только теперь, когда возбуждение спадает, я понимаю, что сделал минет без резинки парню, который фактически признался мне, что он сидит на таблетках. И я сделал это, блять, в общественном туалете в пабе. Благо туалет чистый и просторный, даже с раковиной и салфетками, поэтому я отмываю руки от собственной спермы и полощу рот.       Кас приходит в себя. Мы покидаем туалет и возвращаемся к бару. Бармен смотрит на нас уничтожительным взглядом: на наших лицах написано, что мы только что занимались чем-то явно запрещенным. Наверно, у меня на губах светится неоновая надпись: «Этот парень только что отсосал ему». И стрелочка, указывающая на Каса.       Я пью оставшееся пиво. Кас забирает у меня бутылку и делает крупный глоток, а я не спешу на него злиться, хотя на его месте Чарли или Сэм давно бы схлопотали как минимум ощутимый пинок.       - Ну, так что? – спрашиваю я после нескольких минут нашего обоюдного молчания. – Если мы дадим друг другу шанс на поужинать, куда мы пойдем?       - Я думал пригласить тебя к себе, - говорит Кас с мягкой улыбкой. – Не в то место, где мы были ночью, у меня есть еще одна квартира в центре. Там чище и спокойнее.       - Еще одна квартира, - повторяю я и усмехаюсь. У меня даже одной нет. Даже арендованной. Я живу у Бобби, потому что я фактически бомж, который получает мелкую пенсию и спускает ее на алкоголь и бургеры. – Почему нет. Побудешь моим Кристианом Греем.       Кас непонимающе хмурится. Я недоуменно смотрю на него.       - Брось, - медленно говорю я. – Я не одобряю это дерьмо, но ведь оно у всех на слуху. Ты не слышал о «Пятидесяти оттенках»?       - Боюсь, нет.       Ладно, он фрик, который не разбирается в массовой культуре. Я вдыхаю поглубже и начинаю рассказывать.              Я вспоминаю о Чарли только после полуночи, когда мой телефон начинает разрываться от гневных сообщений. Я сбрасываю ее вызов и пишу ей короткое: «Найди девчонку. Я с Касом». Я надеюсь, этого будет достаточно и что она не обидится на меня. В любом случае, я просто куплю ей ящик пива и закажу какую-нибудь новую игрушку на приставку, и она точно растает.       В два часа ночи мы с Касом заваливаемся в мой номер. Я чувствую себя так, как будто знаю его долгие годы.       - А мы точно не встречались в какой-нибудь прошлой жизни? – спрашиваю я, пока стягиваю с Каса рубашку.       - Может быть, - отвечает он мне, чередуя слова с поцелуями на моей шее.       В четыре Кас одевается, потому что утром ему нужно быть в офисе, а перед этим заехать домой, принять душ и хоть немного поспать.       - Приезжай, - говорит он мне напоследок, когда я, все еще обнаженный, глубоко и развязно, со всеми соответствующими звуками, целую его у входной двери, уложив ладони на его ягодицы. – Пожалуйста, приезжай на ужин ко мне. Скажем, через неделю, ладно?       - Ладно, - соглашаюсь я. Я физически не могу отказать, когда его рука так сжимает мое плечо. – Я приеду. У тебя есть мой номер.       - Да. До встречи, Дин.       Он уходит, а я прислоняюсь лбом к двери и закрываю глаза. Я понятия не имею, что я творю. У меня за плечами десятки смертей, горячая точка, сломанная психика, редкие, но меткие ночные кошмары и алкогольная зависимость. А у Каса – идиотская работа, вытягивающая все силы, и необходимость закинуться таблетками, чтобы почувствовать себя человеком хотя бы на одну ночь.       Может, мы сможем друг другу помочь.              Чарли, конечно, обижается на меня за то, что я ее кинул, но быстро оттаивает. Я отвожу ее домой, крепко обнимаю напоследок и говорю, что буду рад повторить нашу поездку куда угодно и когда угодно. Она берет это за заметку и сообщает, что в следующий раз мы точно поедем в Вегас. Я даже не хочу возражать.       Я звоню Бобби и говорю, что не вернусь еще долго, что я решил заехать к Сэму и покататься по стране. Бобби не возражает, он только ворчит, что мне давно пора развеяться.       Сэм встречает меня так, как будто мы не виделись год, хотя он был в доме Бобби с месяц назад. У Сэма новая очаровательная девушка Джессика, и меня тошнит от того, как они смотрят друг на друга – не хватает только скрипки на заднем фоне и розовых сердечек. Я остаюсь у Сэма на несколько дней, а потом собираю вещи и еду обратно в Лос-Анджелес.       Забавно было встретить Каса именно в Городе Ангелов.       Ровно через неделю после последней встречи Кас присылает мне сообщение, в котором только адрес. Я улыбаюсь, как полный идиот, глядя на единственную строчку.       Перед тем, как постучать в его дверь, я слегка трушу. Мы ведь почти друг друга не знаем. Я знаю только, что что-то связало нас в ту ночь. Не секс, нет, что-то другое, хоть я и не понимаю, что именно. Он обещал избавить меня от кошмаров. Я хочу проверить, получится ли. А я обещаю себе, что ему больше не понадобятся таблетки.       Я все еще сомневаюсь и копаюсь в себе, когда дверь распахивается. Кас одет по-домашнему уютно, в обычную серую футболку и штаны. Мое сердце делает кульбит. Я смотрю на Каса и думаю, что я не уверен в «долго и счастливо», но хотя бы попытаться мы можем.       - Здравствуй, Дин, - говорит он с улыбкой, от которой мне становится тепло.       - Привет, Кас.