Встать на ноги

      Больница. Реанимация. Санитары успокаивали всхлипывавшую мать, ещё пару минут назад истерически бившуюся в двери. Ещё бы, как же без истерики в подобной ситуации.       - Мидория-сан, пройдите в мой кабинет, - выйдя из смотровой, доктор тут же проскользнул через коридор и исчез в других белых дверях. Слабая и кое-как передвигающаяся, женщина поднялась и с помощью санитаров добралась до места встречи. – Сколько, говорите, вашему сыну лет? – тут же приступил к вопросам мужчина.       - Да вот же… месяц назад тринадцать исполнилось… - всё ещё дрожащим голосом ответила несчастная мать.       - Мидория Изуку, тринадцать лет. Сбила машина прямо на пешеходном переходе. Ох… - доктор опёрся локтями на стол, тяжело вздыхая, снял очки и потёр переносицу, кажется, вспомнив вид бедного мальчика. – Пока что не могу дать точных прогнозов, но ситуация очень сложная.       Увидев застывшее на лице женщины отчаяние, он тут же добавил:       - Конечно, первичные осмотры часто преувеличивают, да и дело тут такое, знаете…       Что ещё он мог сказать? А что после этого могла сказать мать своему сыну, когда теперь он был прикован к инвалидной коляске? Следующий приём у врача, который обещал более точный диагноз, состоялся уже в присутствии до сих пор не осознавшего всего Изуку, и от этого врачу после тщательного осмотра говорить было намного и намного сложнее.       - Это же ненадолго, верно? Я же смогу снова ходить? – с лёгкой улыбкой недоумения на лице поинтересовался мальчик, переключая взгляд с матери на терапевта.       Молчание?..       - Пожалуй, тебе лучше бросить это дело, - наконец сказал врач, и в тот же момент большие сиявшие глаза Мидории потеряли прежний блеск.       - Как же так? – тут же дрогнула мать. – Неужели ничего нельзя сделать?       - Если мальчик не хочет только больше навредить себе, то не советую.       Изуку сидел у окна, подперев щеку рукой, и любовался на мерно опадавшие листья сакуры. Начало его первого учебного года в средней школе было не за горами, но сейчас он старался не думать об этом, полностью придавшись мыслям о совершенно другом, более важном для него. Одно не давало ему спокойно подумать – раздававшиеся с детской площадки, будто специально расположенной напротив его дома, озорные крики ребят, судя по всему, игравших в салочки.       - Мама… - обратился он к Инко, стоявшей у порога, присутствие которой заметил уже давно. – Доктор не сказал, что я смогу ходить. Но обратное он ведь тоже не сказал, верно? Как думаешь… смогу ли я…       Инко тут же бросилась к сыну и прижала к себе, не в силах слышать его дрожащий от печали голос.       - Прости меня, Изуку… Прости…       Но, кажется, в тот момент она не понимала, что Изуку нужны были вовсе не извинения…