Встать на ноги

      Прошло несколько дней после того, как Шото поселился в семье Мидория. Он каждый день уходил рано утром и возвращался поздно вечером после работы во вторую смену, на которую он устроился, чтобы заработать собственные деньги, совершенно измотанный, порой не соглашаясь даже на ужин. Из-за этого, как он и обещал, он не доставлял им совершенно никаких неудобств: спал на футоне в углу комнаты Изуку и вёл себя абсолютно незаметно.       Ранним субботним утром в дверь раздался звонок, и Мидория проскользнул в коридор и открыл её, уже заранее зная, кто это пришёл.       - Доброе утро, Изуку, - поприветствовал его весёлый, но слегка сонный голос Урараки. – Я не слишком рано? Просто вечером я буду делать проект по истории вместе с Ашидо, поэтому больше времени не нашла, - она повесила лёгкую куртку на вешалку в коридоре и прошла чуть дальше. – Можно зайти к тебе в комнату?       Здесь Мидория и засел. Он не знал, как правильно объяснить Очако, что теперь в его доме жил Тодороки, с которым она давно перестала общаться.       - Ну, понимаешь… Там не прибрано сейчас, давай на кухне посидим?       Ничего не подозревавшая, Урарака покорно кивнула и направилась к столу. Всё, что ей мог предложить недееспособный Изуку, был чай.       - Мидория-сан ушла в магазин? – вдруг опомнившись, спросила она.       - У неё сегодня личная консультация с моим лечащим врачом, - Мидория старался говорить тише, чем Очако, чтобы не потревожить спавшего в соседней комнате Тодороки. А больше всего ему не хотелось, чтобы он ещё и вышел из неё, поэтому, напоив Урараку чаем, тут же предложил прогуляться.       Это был день, когда не переставая моросил дождь, и из-за этого парню было даже довольно неловко заставлять каштановолосую выходить из уютного дома в такую погоду, но они быстро нашли торговый центр, в котором можно было спрятаться от противной погоды.       - Прости, пожалуй, стоило остаться у меня… - Изуку виновато улыбнулся, но Очако замахала руками, говоря, что всё в порядке и что в конце концов когда-то они должны были вместе выбраться куда-нибудь.       В качестве подтверждения она указала на яркую витрину магазина всяких аксессуаров, куда немедленно потащила Мидорию.       - У тебя есть солнечные очки? – разглядывавшая полки магазина Урарака обернулась, обращаясь к зеленоволосому. Она удивилась отрицательному ответу и тут же схватила один из товаров, – жёлтые очки с зелёными диагональными полосками на ушках, - после чего, не спрашивая разрешения, надела их на Изуку. – Как здорово! – восторженно воскликнула она и тут же развернула коляску парня к зеркалу неподалёку. – Нравится?       Мидория только начал понимать, что происходило, когда уже глядел на свои закрытые очками глаза. Он и правда выглядел довольно неплохо, жёлтый цвет придавал яркости и насыщенности его волосам, отчего кудряшки выглядели как сияющее солнышко, только другого цвета. Именно этого чувства ему в подобную погоду и не хватало.       - Правда же мило? – на лице Урараки сияла широкая улыбка. – Тебе нравится? – настойчиво повторила она. Изуку поначалу не понял, для чего ей это было нужно, и несильно кивнул, после чего девушка мигом сняла с него аксессуар и помчалась на кассу до того, как он смог что-либо возразить. И вернулась Очако уже с чеком, свидетельствовавшим о покупке. – Теперь они твои. Носи их, хорошо?       - Покажи мне, сколько они стоят, - Мидория потянул руку за бумажкой, но Урарака тут же отпрыгнула.       - А это тебе знать необязательно! – она озорно высунула язык и подмигнула. – Потому что это подарок, дурачок.       Изуку покраснел, благодарный. Он хотел продолжить настаивать на возмещении стоимости, но только открыл рот, как Урарака тут же пресекла его попытку, потащив к фонтану в самом центре торгового центра.       - Правда красиво? – Очако наклонилась над водой, рассматривая в ней отражение разноцветных лампочек, ведущих от разных этажей и переплетавшихся в центре.       - Ты сегодня очень активная, - подметил Мидория, подметив, что настроение Урараки быстро передавалось и ему самому, но едва ли он мог иметь столько же энергии, сколько девушка.       - Мы давно не виделись, вот я рада, - прямо сказала каштановолосая, задорно ухмыльнувшись и сложив руки за спиной.       Мидория чуть не вспыхнул красным, но почему-то счёл это шуткой и только тогда решился согласиться:       - Ага. Я тоже.       - Даже и о серьёзных вещах говорить не хочется, - она присела на лавочку и замахала ногами. Очако тяжело вздохнула, понурив голову, и на лице больше не осталось прежнего выражения. – Скажи, что Тодороки-кун делает у тебя дома?       - Ха?! – Изуку вздрогнул, совершенно не ожидавший такого вопроса, и тут же начал анализировать все вещи, которые она могла увидеть у него в доме. – Как ты узнала?       - Его велосипед, - это звучало логично, но Мидория почему-то не додумался до такого. – Я узнаю его из тысячи других, ведь он до сих пор не снял с сиденья тот чехол, который ему подарил Киришима-кун за первую победу в составе нашей команды.       Очако ностальгически улыбнулась, а Изуку поразился тому, что она помнила подобное.       - Вау… это впечатляет, - сердечно признался парень.       Он надеялся, что Урарака не станет повторять свой вопрос, ведь ему было бы крайне неловко говорить о причине того, почему Тодороки живёт с ним, и девушка лишь на пару секунд задержала на нём проницательный взгляд карих глаз, после чего расслабилась и снова засияла широкой улыбкой.       - Что ж, думаю, с тобой он в безопасности, - беспечно пожала плечами она и поднялась со своего места. – Мне пора идти. Кстати, завтра мы собираемся компанией, и вроде как даже с Серо. За тобой зайти?       Мидория кивнул, всё ещё не отошедший от неожиданной перемены и ищущий подвоха. Они не спеша вышли из здания и тут же попрощались, ведь Очако шла в другую сторону. Домой Изуку возвращался один, раздумывая над тем, что могла испытывать Урарака, что так посерьёзнела во время разговора о Тодороки. Спрашивать его самого об этом не имело смысла, да и к тому же в априори не могло привести ни к чему полезному.       - Привет, - поприветствовал зелёноволосый Инко, как раз спускавшуюся с лестницы второго этажа.       - Изуку! – старшая Мидория пребывала в хорошем расположении духа и тут же бросилась обнимать сына, и это настроило его на ободряющий результат собеседования. – Мне сказали в центре, что с понедельника тебя начнут ставить на костыли!       Глаза парня расширились, и он сильнее прижал к себе мать, всхлипывая от счастья и сдерживая слёзы. Он был настроен серьёзно и, отстранившись, уверенно произнёс, глядя на неё и сжимая руки в кулаки:       - Я сделаю это, мама. Верь в меня.       Инко заботливо погладила его по голове, и Изуку стало спокойнее под её тёплым взглядом. Мидория снял с себя ветровку и, протерев колёса, направился в свою комнату.       В углу, между книжным стеллажом и комодом, сидел, читая учебник по физике, Тодороки. За те несколько дней, что он пребывал в доме Мидории, он обустроился в этом углу и категорически отказывался занимать больше места, чем ему требовалось. Услышав открывающуюся дверь, он лениво поднял взгляд и на приветствие ответил кивком. - Я слышал голос Урараки-сан, - сообщил он через некоторое время, не отрываясь от чтения.       - Да, она тоже знает о твоём присутствии здесь, - выдохнув и запрокинув голову к потолку, устало ответил Изуку, уже не совсем осознававший, что говорил.       - Что? – Тодороки поражённо вскинул брови и захлопнул книгу.       - Не волнуйся, я ничего не говорил. Она сама догадалась и расспрашивать не стала, - слыша тишину и понимая, что это нисколько не расслабило Шото, он добавил: - Очако надёжная девушка. Она никому не скажет.       - Надеюсь на это, - парень вздохнул и вернулся к чтению.       Изуку также принялся за уроки, ведь позволить себе играть или смотреть фильмы в присутствии сосредоточенного человека не мог. Но сама концентрация никак не могла настигнуть его, перебиваемая разными мыслями по поводу того, как сблизить Тодороки и команду Киришимы. Мог ли он позвать его с собой вечером следующего дня? Согласился бы он? Или было бы лучше обманным способом заманить его на площадку? Мидория понимал, что такой как Тодороки ни за что бы не обрадовался подобному сюрпризу, но и ни с того ни с сего позвать его на встречу с теми, с кем он не виделся уже очень долгое время было сомнительным решением. В итоге своих размышлений в процессе активного чесания уха карандашом он пришёл к выводу, что ничто кроме открытого разговора тут не поможет.       - Эй, ты разбираешься в алгебре? – обратился Изуку к сидящему на полу парню, слегка откатившись от стола. – Я не понимаю, что брать за неизвестное в этой задаче.       Тодороки поднялся, оперевшись рукой о коленку, и подошёл к Мидории, слегка склонился над ним и принялся читать текст задачи. Изуку поднял взгляд и невольно сглотнул при виде его подкачанного тела, явно выдававшего в нём хорошего во всех видах спорта – видимо, он был действительно профессиональным футболистом.       - У тебя есть планы на завтра? – он перешёл к исполнению плана.       - Я буду работать в первую смену.       - Не хочешь сходить вечером… ну, посмотреть на небо, как ты это обычно делал? – Изуку слегка помялся. Перед тем как удостоверить следующий факт: - Насколько я знаю, ты не был там с того дня, как…       - Это будет неизвестным, - бесцеремонно, повысив голос, Тодороки указал на слово в учебнике и выпрямился. – Больше ничего не нужно?       - Тодороки-кун, пожалуйста, давай сходим туда, - Мидория сложил руки в умоляющем жесте.       - Ты думаешь, я не догадываюсь, зачем ты меня зовёшь?! – рявкнул он, уже занеся кулак над поверхностью стола, но вовремя задержав правую руку другой. – Ничего хорошего из того, что ты делаешь, не выйдет, поэтому лучше успокойся.       Парень уже развернулся, чтобы уйти на своё место, но зелёноволосый решительно схватил его руку и обратился к нему:       - Ты не можешь утверждать, не попробовав.       Тодороки повернул голову и открыл рот, но не смог произнести ни слова, увидев вместо закомплексованного мальчика-колясочника, которого он когда-то встретил, целеустремлённого парня с пылающим в больших глазах огнём.       - Ты многого не понимаешь, - гораздо более спокойно, принимая Изуку за равного, произнёс Шото.       - Тогда расскажи мне, чтобы я понял, - настаивал Мидория.       Судя по всему, отступать он не собирался, поэтому Тодороки окончательно развернул его против стола и сел на табуретку, которая в особом обиходе ввиду положения Изуку не была.       - Честно говоря, я не хочу вдаваться в подробности, поэтому расскажу много, но кратко, - Шото прочистил горло, хотя его голос был в идеальном состоянии, и Мидория подметил, что тот мог просто тянуть время. – Мой отец один из самых влиятельных людей в Японии. Но он очень жестокий человек. Из своей жены и детей он пытается выжать столько выгоды, сколько только возможно, поэтому вся наша семья жила под его гнётом, сколько я себя помню.       У Тодороки будто встал ком в горле, и он приложил ладонь к своему шраму на лице. Он хотел рассказать историю его возникновения, но не решился.       - Ближе к делу, в школе я также должен был оставаться прилежным учеником и всегда находиться в топе лучших, чтобы не портить репутацию отца. Я не понимал, как контактировать с одноклассниками, поэтому у меня не было ни одного друга. Но в то же время после тяжелого учебного дня я иногда приходил поиграть в мяч, который мне подарила старшая сестра, на поле возле школы, - наклонившийся над собственными руками парень поднял голову и взгляд на Мидорию, призывая его закончить мысль.       - Тогда ты и начал играть с Киришимой и остальными? – предположил Изуку, внимательно слушавший Тодороки и не сразу осознавший, что ему нужно было говорить.       Тот утвердительно кивнул и встал с табуретки.       - Но мой отец был против того, чтобы я так распускал себя, хотя мои оценки оставались прежними. Он запретил мне говорить с ними. Конец истории.       - Подожди! – будь Мидория способен, он бы тут же вспрыгнул от внезапно посетившей его мысли. – Тогда… ты приходил на поле не бесцельно, а чтобы смотреть на них, и это выработалось у тебя в привычку, разве нет?       На лице Тодороки появилось странное выражение, его брови нахмурились, но щёки покрылись смущённым румянцем.       - Не понимаю, о чём ты говоришь, - он отвернулся, махнув двухцветными волосами, и сел спиной к стеллажу, как сидел раньше.       - Но если теперь ты живёшь вне правил отца, почему бы не попробовать воссоединиться с ними? – непонимающе спросил Мидория.       - Они не примут меня, - ответил Тодороки так, как будто это было очевидно. – Я никогда не объяснял им, почему ушёл.       - Они бы поняли, - уверенно заявил Изуку, нахмурившись.       Шото настаивать на своей точке зрения не стал и замолчал. Мидория искренне надеялся, что он всё же примет его предложение на рассмотрение, и надежда была единственным, что у него осталось, ведь остальное Тодороки должен был переварить и обдумать самостоятельно.