Возвращение

      Раздаются выстрелы, заставляющие единственное окно в подвале дрожать из-за громкого звука. Выстрелы, означающие одно - на планете стало на два человека меньше, а на счету ПОРОКа на две жертвы больше. Не сдерживая крик, светловолосый мальчик кинулся к сестре, пока еще не осознающей всю неизбежность ситуации. Он должен успокаивать сестренку, таковы обязанности старшего брата, а потому необходимо защитить последнего родного человека от ужасов, творящихся в данную минуту. Им никто не поможет, родители мертвы. Отчаяние, с таким старанием сдерживающееся мальчиком, прорывается наружу, заставляет горло першить из-за крика, застрявшего где-то на полпути. Нет, он должен быть сильным, обязан защитить сестру. "Лиззи, Лиззи, Лиззи" - набатом бьет в голове, заставляя забыть об опасности в виде трех незнакомцев, стоящих неподалеку и наблюдающих за разворачивающимися событиями с безразличием во взгляде. Подбегая к сестре, светловолосый падает на колени, цепляясь за девочку, за последнее, что связывает его с прошлой жизнью.       - Солнце, посмотри на меня, - с плохо скрываемым ужасом произносит мальчик. Он не актер, а обыкновенный ребенок, заслуживающий возможность поиграть в снежки с родителями и сестрой, - Лиззи, прошу, это очень важно. Умоляю тебя, взгляни на меня, - только тихий хрип прерывает тишину, ставшую невыносимой после выстрелов, разрушивших четыре жизни. Понимая, что девочка сейчас слишком уязвима и замечая неподдельный ужас, застывший в ее глазах, светловолосый дрожащими руками берет лицо сестры, разворачивая ее к себе, чтобы посмотреть в последний раз на это хрупкое создание и предать хоть немного уверенности, которую и брать-то неоткуда, - Все будет хорошо, я тебя никогда не оставлю, - фальшивая улыбка, не сочетающаяся с глазами, наполненными болью и обидой на весь мир.       Девочка не верит, хотя в силу возраста не понимает, что произошло пару минут назад. Не знает, но чувствует, ведь маленькие лучше всего ощущают эмоции других людей, осознают, когда что-то случилось не так. Брат видит недоверие сестры, а потому делает единственное, что от него требуется - успокоить того, кто младше и не может за себя постоять. Он два раза бьет себя в грудь кулаком в районе сердца, после чего подносит руку к голове, разворачивая ее ладонью к сестре. Девочка в точности повторяет те же махинации, а светловолосый не может сдержать улыбку, наполненную надеждой, ведь этот знак они используют всегда, чтобы показать свою поддержку и любовь. Мальчик прижимает к себе сестру, утыкаясь лбом в ее плечо и сдерживая истерику. Все это время за ними наблюдают с некоторой брезгливостью. Проходит несколько минут, которые кажутся часами, ведь всегда в ожидании плохого время течет медленно, словно ему нравится наблюдать за страданиями людей, сердце которых готово остановиться от страха.       - Теперь придется взять с собой двоих, - раздается женский голос, который несмотря на свою грубость, мальчик рад слышать.       Надежда разгорается сильнее. Он тоже может выжить? Нет, не это главное. Он может быть рядом с сестрой, защищать ее от ужасов мира, в котором им довелось родиться. Чувствуя облегчение, светловолосый еще сильнее сжимает девочку, чувствуя, как она облегченно выдыхает. Видимо, тоже понимает, что их могут разлучить с любимым братом. В эту минуту мальчик готов расцеловать говорящую женщину, словно это его мать, он согласен даже простить им убийство родителей, только бы ему оставили сестру. Все может наладиться.       - Мы не можем допустить возможность заражения всего персонала из-за какого-то мальчишки. У него нет иммунитета, а значит, то, что он не заразился, маловероятно. Берем девчонку и уходим, - холодный мужской голос обрывает тоненькую ниточку надежды.       Неужели, это все? Он больше не увидит свою сестру? Мальчик чувствует, как сильные руки откидывают его в сторону, к телу матери, слышит крик сестры, видит, как ее поднимают и уносят из подвала, в котором они провели столь долгий срок, где не жили, а выживали. Он бежит за девочкой, но чувствует удар в живот. Боль, падение, рык, вылетающий из горла и усмешка рядом стоящей женщины, разворачивающейся за своими спутниками. Светловолосый пытается встать, не обращая внимания на пострадавший живот, и пытается бежать, ведь он не может оставить сестру.       - Лиззи... Лиззи... Лиззи... - имя сестры превращается в заклинание, прибавляющее сил и выдержки. Держась за живот и шатаясь, мальчик идет, вытягивая левую руку вперед, пытаясь дотянуться до девочки, которая вырывается из сильного захвата. Спотыкаясь о первую ступеньку, светловолосый падает, сильно ударяясь коленями. Он поднимает голову, понимая, что сил нет, они исчезли. Появляется ощущение, будто он находится во сне, когда ты пытаешься бежать, но какая-то неведомая сила тебя держит. На минуту мальчик начинает верить в это и слегка успокаивается, однако зов сестры приводит его в себя. Светловолосый начинает хрипеть, стараясь выдавить из себя хоть какие-нибудь слова, которые заставят незнакомцев остановиться. В голову ничего не приходит, изо рта доносятся лишь непонятные звуки, говорящие о приближающейся истерике. Сжимая футболку в районе сердца, мальчик сгибается, ощущая еще большую слабость. Он не понимает, как справляется с этим состоянием, заставляя себя буквально выкрикнуть всего два слова, - Лиззи, живи!       В подвале становится тихо, незнакомцы ушли, забрав с собой еще и сердце светловолосого. Рыдания сотрясают мальчика, но он не может издать ни единого звука. Кажется, для него это конец.       А за окном продолжает идти первый за много месяцев снег.

***

10 лет спустя

      Солнце, находящееся высоко в зените, нещадно палит, заставляя все живое прятаться. Оранжевый песок, простирающийся на множество миль вперед. И развалины, называющиеся городом, заметные на горизонте. "Ад" - скажете вы? "Рай" - скажет тот, кто знаком с этой обстановкой. Конечно, грозы, убивающей все на своем пути, пока не намечается, шизов также не видно, незнакомцы, любящие грабить каждого встречного, отдыхают в тенечке. Разве это не предел мечтаний? Маверик именно так и думал. Конечно, у него не так много еды и воды, ноги ноют от хождения по песку, порой затягивающему все, что по нему движется, а кожа жутко зудит из-за солнца, но все могло быть и хуже!       - По крайней мере, я еще могу идти, да и город не так уж далеко, - сквозь зубы выдохнул парень. Он уже давно привык смотреть на жизнь с оптимизмом, а потому в любой ситуации находил хоть что-то положительное. Если кто-то смотрел на стакан, говоря, что он наполовину полон или пуст, то Маверик радовался вообще тому, что стакан есть. Конечно, судьба, замечая подобное отношение парня к жизни, спешила пнуть его побольнее, ибо куда же без закона подлости, но светловолосый не отчаивался, а продолжал идти с улыбкой вперед, матеря про себя все, что только попадется на глаза. Вот и сейчас, забираясь на песчаный курган, Маверик думал только о лучшем. Надежда на то, что город находится близко, крепла в нем с каждой минутой. Хотя парень и не привык надеяться на эту старушку, любящую под маской милого цветочка прятать маску старухи, обожающей БДСМ, но ничего другого не остается, когда ты уже неделю идешь прямо, ориентируясь только на развалины, виднеющиеся впереди, и думая о лучшем. Однако, как обычно, жизнь решила преподнести Маверику сюрприз, которые в последнее время он "безумно" любил. Так ведь приятно в заброшенном здании, являющемся единственным укрытием от бури, встретить толпу шизов, состоящую из пятидесяти человек, а потом убегать от них, молясь всем богам о том, чтобы ни одна молния не поджарила его тощий зад. Да, в такие времена он становился и язычником, и христианином, и буддистом, и католиком, и даже молился дьяволам, вера в которых была популярна 13 лет назад. И сейчас жизнь вновь "обрадовала" Маверика, показав ему, чтобы он не смел и надеяться поспать в помещении ближайшие дней 5.       - Твою мать... - единственное, что смог выдавить из себя парень. И это неудивительно, ведь картина, открывшаяся перед ним, вряд ли могла заставить крикнуть от восторга человека, прошедшего за одну неделю миль больше, чем за всю свою сознательную жизнь. Спрашивается, на кой черт он поперся в Жаровню? Если несколько минут назад он думал о том, что до города идти дня два, то обрыв, на котором парень оказался, утверждал обратное, - Ладно, по крайней мере, я еще жив, - вздохнул Маверик, наклоняясь вниз, чтобы выяснить, как можно спуститься вниз, ибо высота, на которой он оказался, равнялась этажу шестому многоэтажного дома. Не удержав равновесие из-за песка, внезапно начавшего осыпаться под ногами, Маверик резко дернулся назад, не желая умирать подобной смертью, особенно когда ты пережил десять лет одиночества в разрушенном мире. Из-за подобного маневра парень полетел с кургана назад, встречаясь головой с самыми крупными камнями по дороге. С трудом открыв глаза, Маверик застонал, решив, отдохнуть, после чего приступать к решению задачки, вставшей перед ним, - Или почти жив.       Поднявшись минут через пятнадцать с песка, парень вновь поднялся вверх и заметил тропинку, спускающуюся вниз. Расстраивало только то, что если он ошибется хоть одним шагом, то выжить у него просто нет шанса, однако выбора не было, потому Маверик приступил к спуску, вмиг становясь сосредоточенным. Была у него такая особенность, хотя, скорее всего, это обыкновенное психическое отклонение - он был разным. Нет, это не так, как у многих девушек, которые пытаются привлечь к себе внимание парней, показывая, насколько они классные. Миг, и она миленькая девочка, беспокоящаяся за своего мужчину, еще одна минута, и она уже вырывает голыми руками трахею шизу, еще мгновение, она мило шутит. Маверик же менялся полностью, скрывая свой характер. Это не внешние преображения, а внутренние. Только наедине с собой он позволял радужным мыслям заполнять голову, даже часто шутил, когда не замечал посторонних. С другими выжившими же он был крайне осторожен, почти не говорил, только если по делу, даже не показывал своего лица, не желая привлекать внимания. Но не это пугало парня. Когда он находился в опасности, жестокость заполняла каждую частичку его тела. Он был способен убить даже детей, женщин, не говоря уже о шизах, которые частенько умирали долго и мучительно. Кажется, кто-то уже представил себе брутального мужчину, соответствующего званию "особенный", но нет, в этом нет ничего классного, наоборот, подобное пугает. Первое время, когда Маверик стал замечать за собой жестокость, он подумал, что заразился, ведь симптомы были знакомы ему с детства, но, поняв, что черная сетка вен не видна, температура нормальная, да и он себя контролирует, парень понял, что, кажется, неплохо было бы найти психиатра. Да, это же так легко сделать в мире, сожженном Солнцем.       Спустя два часа со спуском было покончено, и Маверик вздохнул с облегчением, понимая, что очередное испытание осталось позади. Солнце все еще было высоко, потому парень решил прилечь в тени обрыва, чтобы отдохнуть и продолжить путь ночью. Получше прикрыв лицо капюшоном плаща, Маверик постепенно отключился.       Прошло уже пять дней с тех пор, как светловолосый увидел город с обрыва. За такой долгий срок он порядочно продвинулся, оставалась пара часов ходьбы до города, что не могло не радовать. Батончики и консервы, которые Маверик нашел еще две недели назад, закончились ночью, вода также подходила к концу, но парень был доволен тем, что взял с собой достаточно, чтобы не умереть от жажды. Испытывая ужасный голод, светловолосый достал термос, на дне которого находилась живительная влага, и влил в себя остатки, понимая, что даже если он ошибся, и до города идти дольше, он все равно умрет, и даже пара капель его не спасут. Именно поэтому Маверик опять стал рассчитывать на судьбу, которая и приносила много трудностей, но никогда не убивала его, позволяя в критические моменты спасаться чудесным образом. И сейчас светловолосый как раз-таки и думал о чудесном спасении, надеясь, что судьба его не подведет. Сил идти уже не было, но когда он сдавался так просто? Тем более, что у него есть цель, к которой он идет, потому пускай смерть подождет, все равно осталось немного. Да, светловолосый понимал, что у него мало времени, ведь Вспышка в последнее время разошлась, заражение стало происходить быстрее, а иммунитета у него нет. Все говорили о неминуемой кончине, и Маверик смирился, решив, однако, что так просто не сдастся. Он обязан спасти сестру, находящуюся у ПОРОКа, из-за чего и шел в Последний Город, как любили называть базу порока выжившие. Маверик надеялся отыскать там соратников, желающих разрушить ненавистную организацию. Правда говоря, точно светловолосый не знал, кто ему нужен. Он слышал о Правой Руке, но понятия не имел, где их искать, да и не знал, согласятся ли они на такое рискованное предприятие. Гораздо проще было уговорить людей, почти перешедших Черту, для которых жизнь не имела значения, когда в Правой Руке были имунные, планирующие начать новую жизнь.       Спустя час Маверик оказался на окраине города, мгновенно напрягаясь, готовясь к любому возможному удару и надевая на лицо самодельную маску, желая хоть как-то защитить себя от вируса. Конечно, здесь жили нормальные люди, но многие из них были заражены, а потому могли выкинуть все, что угодно. Натянув капюшон до самого носа, светловолосый продолжил подвигаться вперед, примерно понимая, кому ему стоит искать. Сделав еще пару шагов, он остановился и прислушался. Создавалось ощущение, будто кто-то следует сзади, но, обернувшись и приглядевшись к разрушенным зданиям, Маверик никого не заметил и мгновенно напрягся. Здесь что-то было не так. Достав из-за пояса пистолет и кинжал, который он нашел на последней вылазке, светловолосый продолжил аккуратно продвигаться вперед, когда понял, что оказался прав.       - Выходите. Если вы не напали сразу, значит, еще не перешли Черту, а потому понимаете, что я говорю - сказав это, Маверик заметил, как ото всюду начали выходить зараженные.       Пускай частички разума у них еще сохранились, выглядели они ужасно: все в царапинах, одежда больше похожа на тряпки, которыми протирают полы. Тяжело вздохнув, светловолосый выпрямился, приготовившись отражать нападение. Шансы были не очень большими, ведь около тридцати психов могли выкинуть все, что угодно, но он не сдастся.       - Что ж, начнем.