Вселенная бесконечна?

С самого младенчества нас учили тому, что нужно стремиться постигать что-то новое, но нам не сразу говорили, что за этим рвением обычно стоит гора ещё не совершенных ошибок и провалов. Пока ты не совершишь хотя бы одну из них, ты не поймёшь что это. Никто тебе не скажет, что это нормально и вполне естественно - совершать ошибки. Взрослые наивно надеются, что их ребёнок вырастет совершенным, поэтому не говорят ему об этом, стараясь лишь поправлять их и вести дальше. А ребёнок продолжает думать, что так и должно быть. Грубить и стоять на своём ошибочном мнении - разве может быть иначе? Ведь он всегда прав, почему ему говорят, что он ошибся? Есть и такие родители, которые говорят детям о существовании ошибок и слишком часто указывают им на них, пусть они и не совсем значительные и последствия не несут. "— Ты раскрасил траву не зелёным, а синим, как можно перепутать? Ты что, по синей траве на улице ходишь? Ошибки за ошибками, почему бы тебе начать думать головой? Почему ты вечно делаешь ошибки в элементарных вещах, если тут и так всё ясно! Кто увидит, засмеёт!" Если ребёнку постоянно на них указывать, они будут бояться что-то делать, будут бояться стремится к новому, будут бояться совершать эти ошибки. Но ведь мы учимся на них и мы не должны бояться этого слова - "Ошибка".

***

— Н-не может быть... Отец бы никогда так не поступил! Ты врешь, нагло оклеветываешь его имя и светлую память!

Лгунья, не обманывай себя хоть.

Её руки трясутся, в грудной клетке мечется разбитое сердце девушки. Наверное, оно хочет сбежать подальше от всего того, что преподнесла ей бренная судьбинушка, но от неё не скрыться, или, может не от судьбы, а от Клиффорда Райса и участи, уготовленной ей. — Я что, похож на идиота, которому больше делать нечего, как оклеветывать твоего папашу?

Почему же так больно и гадко, словно кто-то смачно плюнул в душу?

"— Да потому, что Аккерман прав. Ты ведь сама знаешь, что твой отец вообще не святой и был во многом замешан. О некоторых делах ты узнала только после того, как компания перешла тебе. А чего только стоит твоё похищение? Посмотри правде в глаза! Не прячься от истины! Раз тогда тебя похитили по его вине, значит, и в контракте на свадьбу с Райсом он тоже может быть замешан!" – твердил голос здравомыслия. Капитан разведки хмуро взирал на девушку, видя, как на его глазах ломается образ её любящего отца он видит, как внутри неё рушится душа. И знаете что? Это самое отвратительное зрелище, которое когда-нибудь может лицезреть человек. По её бледным щекам текли слезы, а в глазах тускнел свет и вера во что-то.

Сломалась, точно фарфоровая кукла

Леви ненавидел жалеть кого-то, тем более быть тем, кого жалеют. Он видел такое много раз, сравнивая новые случаи с предыдущими. Его глаза с каждым новым сломом человека и его души стекленели, наливаясь жидким безразличием всё больше и больше. Он ненавидел жалость и тех, кто жалеет себя, но ему впервые в жизни стало невыносимо смотреть на то, как кто-то ломается. Сколько он видел подобных ей? Десятки? Сотни? Леви видел это множество раз и ни один мускул не дрогнул на его теле или лице тогда, но смотреть на её, скорчившееся от внутренней боли естество, разрушающей последние остатки её внутреннего мира было невыносимо. Почему ему стало так жаль именно Ванду?

Флешбек

"— Жалость - удел слабых соплежуев. Помни, в твоих жилах течёт кровь Аккерманов, так что, если я узнаю, что ты пожалел своего обидчика или простого слабака, надеру задницу по самое не хочу!"

Конец Флешбека

— Что ж, Кенни, ты был бы сейчас к стати, – прошипел он, притягивая за затылок девушку к своей груди, пока та в беспамянстве начинает рыдать. Горькие слезы промочили футболку мужчины, а сам он начал чувствовать себя так неудобно, что самому было тошно от себя. Леви стиснул зубы, беззвучно фыркая. Её тело дрожало в его объятиях и, если бы не данная ситуация, он бы пошутил, что она дрожит от волнения и его близости. Интересно, насколько сильно она ударит его, если он сейчас это скажет? Будем честны друг с другом, Аккерману никогда не приходилось подставлять свою грудь для рыданий девицам, успокаивать их нежными словами и мягко перебирать их волосы, чтобы они скорее уснули. Он просто стоял и ждал конца этого потока рыданий, но конца, казалось не было. Тогда, в попытке хоть как-то сгладить ситуацию, он приобнял её за талию, второй рукой похлопывая по спине. Леви не знал, было ли ей от этого легче, честно, но он, блин, старался хоть как-то помочь. Черт, ну лучше бы он пристрелил там этого Райса, ей Богу, лучше б пристрелил! А внутри Грейс сейчас бушевала буря тех эмоций, которые она все годы пыталась скрыть. Ей было необходимо, чтобы он обнял её сейчас, ей было необходимо знать то, что он тот самый человек, который не продал её кому-то, не разрушил её бизнес и жизнь, не скрывает ото всех. По сути он единственный человек, который не врёт, а говорит о своих намерениях и мыслях чётко и ясно. Да, он груб, да, он нахален и самодоволен, но он, черт возьми, настоящий! Пусть он и скрывает множество тайн, но ей кажется, точнее, она уверена, что хуже уж точно не будет. Леви Аккерман лучше пристрелиться, чем будет плясать под чью-то дудку и играть заданную сценаристом роль. Он, блять, не актёришка, а капитан Разведки. — Леви, почему мне так больно? Почему? Почему? Почему-у-у!? – в истерике она схватила его за горловину футболки, послышался треск ткани. — Приди в себя, Ванда! — Ответь мне! – она трясла его, трясла сильнее и сильнее, выплескивая боль и обиду на отца, всю чету Райсов и себя. — Успокойся! Слушай мой голос, – мужчина уставился в её янтарные, полные боли и слез глаза, — Взгляни в мои глаза, смотри в них и никуда больше. Что ты видишь? – его голос резко сменился на ещё более низкий, подсознательно начиная успокаивать раскаленный мозг девушки. Она тяжело дышала, хватая воздух, утирая слезы с щёк. — Я... Я вижу, вижу себя. — Что ещё ты там видишь? – аккуратно перехватив её руки за запястья, он медленно отлепил их от своей футболки. Черт, растянула ткань, сразу в мусорку. — Я вижу ус-сталость, злость и... — Ну же. Что ты увидела там? Что в моих глазах? – его голос обволакивал сознание рыжей, словно плёнка. — Сожаление? Т-ты сожалеешь? Почему? – удивлённый тоном спросила она, слегка запинаясь. Он опустил голову вниз, избегая взгляда. Тяжёлый выдох говорил о том, что Леви действительно не особо хочет это говорить, но он из-за всех сил пытается выдавить эти слова. — Я сожалею, что сказал те слова тогда. Я не должен был их говорить. Твоя реакция на них была мне слишком очевидна, но мне...мне хотелось увидеть твою злость, яркий гнев, застилающий твои глаза. Я желал вызвать в тебе эти эмоции, но я перегнул с этим, каюсь, виноват. Тяжесть в груди Ванды говорит о том, что пора бы уже начинать дышать, но его слова совершенно выбили её из колеи истерики и сняли вуаль боли. Она искренне вошла в тупик, не могла понять что делать с этими словами. Может правильно было бы начать орать на него за то, что он намеренно вывел её на эмоции и что это он полностью виновен в том, что Райс нашёл её, но желания не было, хотя, это было бы как раз к стати. Она просто смотрела на него немигающим взглядом, переваривая информацию.

Ему жаль? Он считает себя виноватым? Леви Аккерман считает себя виноватым?

Наконец подняв голову, мужчина приблизился к её уху, шепча: — Помни, что я ублюдок и мерзавец, мне нравится смотреть на огонь внутри тебя, Ванда. Ты разжигаешь нечто подобное во мне, ты - тлеющий уголь, падающий на солому, сжигающий все без остатка. И я дико горю желанием взять тебя сейчас, именно когда ты пережила такую боль, именно когда в твоих глазах нет ничего, кроме горечи. Именно сейчас, в эту самую минуту.

Хлоп!

На бледной щеке мужчины вырисовывался красный след ладони девушки, в глазах которой вспыхнул этот самый огонь. Ненависть к нему выжигала глазницы, а рука словно онемела. В какой раз она влепливает ему пощёчину? Грейс сбилась со счету, смотря в упор на мужчину, в чьих глазах уже что-то начинало шевелиться. Мгновение, и она лежит на кровати, подмятая под него, смотрит на него с той небывалой ненавистью и рвано выдыхает ему в шею. Что в его грозовых омутах сейчас? Почему его слова пробуждают её такую? — Надо отучать тебя от привычки всякий раз влепливать мне пощечины, дорогуша. — Надо отучать тебя от привычки выводить меня из себя, милый, – ядовито прошипела она, искренне надеясь прожечь его своим взглядом. — Ты делаешь это назло мне? Заводишь своим огнём? Чего добиваешься этим? – низким шёпотом прошептал капитан разведки. Она сдула с щеки прядь волос, не отрывая глаз от лица мужчины. Она не понимает что с ней, но ей дико нравится. В ней начинает зашкаливать уровень адреналина, гоняемого по крови. — Я добиваюсь того, чтобы ты сгорел в нём вместе со мной, милый. Её губы подались навстречу его, сливаясь с ними в диком поцелуе. Он мгновенно перехватил инициативу в свои руки, вдавливая рыжую в кровать. Она вымученно застонала. Оказывается, даже страстный поцелуй может пробудить столько забытых эмоций и ощущений. Грейс зажмурилась от удовольствия, протянув руки к шее мужчины, обвивая её ими, притягивая к себе. Он завёл колено между её ног, чтобы было удобнее. Его сильная рука впилась в кроваво-алые волосы, оттягивая Ванду от него силой.

Не открывая замки, я буду вспоминать Как горели огни, и от любви умирать Может, рядом с тобой нам было хорошо

— Что же ты остановился, котик? Или боишься подпалить шерстку? – в голосе много, слишком много насмешки, непозволительно много. — Я накажу тебя за это, звезда моя, – он был прав, когда сказал, что её огонь заводит его. Ну что ж, посмотрим, кто сгорит первым. — Инициатива наказуема, не так ли? – она запустила руку в его волосы, ероша их в конец, — Что планируешь делать со мной, медвежонок?

Доиграешься, ох и доиграешься, Ванда.

— Сейчас я буду тебя насиловать. Устроит такой вариант? – в его глазах засверкали молнии. Он думал, что с этой фразой увидит в её глазах страх, но видимо, этой дуре напрочь отшибло голову. Надо было прижимать к стене аккуратнее.

Что-то там за спиной меня так обожгло Нежные "обними", нежно я опять

— Я подумаю над этим, капитан Аккерман, – соблазнительно облизнув губы, Ванда начала целовать его шею, аккуратно покусывая, совсем слегка.

Поздно думать, пути назад нет.

— Сучка. Доигралась. Одежда плавно начала покрывать пол её комнаты. Воздух начал наполняться горячими вздохами, стонами и другими, до ужаса развратными звуками. Ванда впервые за долгое время снова ощутила на себе это приятное чувство экстаза, почувствовала чужие губы и руки в тех местах, в которых давно никого не появлялось.

Мою руку возьми, чтобы вместе упасть И в объятиях твоих так хочу я дышать

Его мозолистые пальцы поглаживали её живот и все эрогенные зоны, доводя до оргазма. Её ногти царапали спину брюнета, на плечах и шее показывались алые мокрые засосы. — Дикарка, – утробно зарычал Леви, ускоряя темп, сжимая простыни сильнее. Решив отомстить, он оставил заметный засос на самом видном месте шеи, покусывая бледную кожу вокруг засоса. Во рту почувствовался металлический вкус крови, — Твоя кровь дурманит.

Не могу без тебя и не могу ждать

— Ублюдок, – прошипела девушка, жмурясь от боли. Они были так безумны в этот момент, они были дикими и ненасытными. Ему не хватало её тела, ее развратных стонов и кровавых царапин на своей спине, Ванда уже прекратила попытки доминировать, выпуская в процесс чуть чуть нежности и покорности.

Я схожу с ума, мне мало-мало-мало Мне мало-мало-мало тебя

Этот контраст животного желания, нежности и пылающего огня сводил туманный рассудок капитана разведки. — Я больше не могу, покончи с этим, ну же! – молила рыжая, томно прошептав эти слова ему в губы.

Знаю я сама, мне мало-мало-мало Мне мало-мало-мало тебя

— Я подумаю над этим, мисс Грейс. Взрыв новых ощущений принёс поцелуй брюнета. Он не был страстным и диким как прошлые, он был особенным и, почему-то ей казалось, что он стал важным, решающим в этом хаосе эмоций. Что же он изменил в них? Она просто хотела попробовать, но так резко втянулась в эти грозовые омуты. Аккерман дурманил мозг одним лишь своим хрипловатым низким голосом, впуская себя в её суть, её кожу и кровь, смешивая всё в коктейль наслаждения и боли одновременно. Ей было плевать на то, что будет дальше. Грейс слишком нравится то, что она ощущает сейчас с ним, и она готова поспорить, что ни с кем другим ей подобного не испытать.

Я схожу с ума, мне мало-мало-мало Мне мало-мало-мало тебя

Возможно, она подумает о последствиях позже, но не сейчас. Она всю жизнь шла на поводу заранее спланированного отцом плана, но Ванда уверена, что Леви Аккерман точно не входил в этот план, и это, пожалуй, сейчас заводило ещё больше. "— Я устанавливаю собственные правила! С этого дня никто не посмеет диктовать мне как жить! Я больше не буду той, кем была раньше. Он приведёт меня к моему истинному пути, к жизни за этими гребаными стенами ярлыков и правил." – скомандовала она сама себе, попутно обвивая ногами мужчину, который уже выпустил свою плоть из ткани трусов. Она родилась заново, он создал её новую.

Знаю я сама, мне мало-мало-мало Мне мало-мало-мало тебя...

***

— Тук тук? Ванда, ты жива вообще? Я могу войти? Обеспокоенный голос Эрена раздался за дверью, пробуждая девушку ото сна. Острая резь в глазах была вызвана светом лампы. Когда резь прошла, девушка смогла нормально разглядеть комнату и себя. Она лежала в постели одна. На ее запястьях виднелись тёмные синяки, которые чуть позже обязательно зацветут синим цветом. Тело приятно ломило, а на душе было подозрительно спокойно. Грейс было сейчас наплевать даже на то, что она лежит в своей кровати без одежды, с синяками на запястьях и следами укусов и засосов по всему телу. Рыжая просто смотрела в потолок, не веря, что наконец-то не ощущает никакой тяжести в себе, своей голове и своей душе. Её словно хорошенько прочистили, выбили всю дурь и дерьмо, так сказать. "— Так вот что Армин имел ввиду, говоря, что Леви жуткий чистоплюй, – проговорил внутренний голос." — Ванда! Черт, если сейчас же не ответишь, то я ворвусь в твою комнату! Считаю до трёх! Раз, два... — Да жива я! Жива, черт возьми! – заорала она в ответ, — Подожди пару минут, мне надо переодеться. Понятливо хмыкнув, солдат дал ей пять минут. Она накинула на себя бордовую водолазку с высоким горлом и длинными рукавами и чёрные джинсы. Волосы были на грани того, чтобы грязными сосульками свисать с головы, но некоторые укусы были видны даже из-под водолазки, поэтому, пришлось распускать. Слегка причесав их гребнем, она накинула покрывало на кровать. — Всё, можешь входить. Эрен незамедлительно открыл дверь, сразу натыкаясь на девушку. Она недовольно уставилась на шатена, сложив руки на груди. Её голова была чуть опущена вниз, дабы волосы, которые волнами струились на плечам, прикрывали еле еле видные засосы. Вся её поза выражала равнодушие, это даже заставило парня растеряться. "— Дьявол! Он специально оставил их на самом видном месте!" — Ну? Зачем пожаловал? – спина начинала болеть от нахождения в такой позе, но она упорно игнорировала её. — Хэй, Ванда, ты чего? Всё хорошо? – подозрительно сщурив зелёные глаза спросил Йегер. — У меня всё клубнично, это всё? — Ванда, что с тобой? Это из-за капитана? Он что-то сделал? Ты только не обижайся на него, он всегда говорит всё в лоб, да, резок, но он такой и есть. Или он тебя ударил? Ты только скажи, я имею право сказать об этом Мистеру Смиту, – затараторил Эрен, беря её руки в свои. Девушка испугалась синяков, которые могут показаться из-под ткани, но она не задралась. "— Чёрт, лучше бы он меня избил, лучше бы избил!" — Всё в норме, правда. Ну поорал, ну поматерил чуток, и что? Мы проходили это, поорал да успокоился. Аккерман не бил меня, не бойся, – натянув правдоподобную маску на лицо, Ванда всеми силами попыталась растаять подозрение и тревогу в зелёных глазах. " — Лгунья, чего же ты не сказала ему о жарком сексе с его капитаном? Чего не рассказала о том, как орала под ним от удовольствия? Чего ты не показываешь ему синяки, засосы и укусы на своей шее и руках? Неужели стыдно?" – голос внутри неё говорил с неприкрытым отвращением и презрением, будто бы девушка совершила что-то невероятно ужасное и непростительное. " — Но ведь я не совершила ничего плохого? Это всего лишь секс, ничего больше. Да и зачем ему знать? Меньше знаешь, крепче спишь." – ответила рыжая своему внутреннему голосу. Это сработало, так как шатен облегчённо выдохнул, сев на кресло. Эрен опустил голову на спинку кресла, позволяя тревоге и напряжению между ними рухнуть. Похлопав рядом с соседним креслом, он сказал: — Раз так, то я обязан услышать причину того, почему он орал на тебя и чуть не прибил нас, когда уехал в город. — Так, стоять, пока я не сделаю чай! – крикнул непонятно откуда появившийся Армин, убегая вниз.

***

— Так, подведём итоги. Твой отец составил сделку с этим Родом-уродом, благодаря которой ты должна выйти замуж за его старшего сына, то есть, за парня, рядом с которым мы тебя обнаружили сегодня, – рыжая утвердительно кивнула, — И приехали мы сюда из-за его семейки, чтобы они не нашли тебя раньше времени и мистер Смит смог как-то сгладить этот момент, дабы тебя не выдавали замуж насильно? – в этот раз девушка кивнула менее утвердительно, — Но ты всё испортила тем, что оказалась не в то время и не в том месте. — Да я-то тут причём вообще!? Если бы не ваш блядский капитан Аккерман я бы там и не оказалась! Нехрен было выводить меня на эмоции, солдафонишка ебаный! – в порыве гнева Грейс скинула с журнального столика свою чашку, благо она была пуста. Её язык горел от количества слетевшего с него мата, начиная зудеть. — Если судить по её словам, то она права, Эрен, – ободряюще произнёс Армин, кладя руку на плечо обладательницы янтарных глаз. Она улыбнулась, скрывая боль от прикосновения блондина по искусанному плечу. — Арлет, мне дать тебе дополнительную отработку? Или ты играешь роль благородного рыцаря, защищая бедняжку? – за дверью раздался равнодушный голос капитана, появления которого никто не заметил. Все замерли, но когда мужчина прошёл в комнату, парни расслабились, в отличие от рыжей. — Я не давала разрешения на вход в свою комнату, вали отсюда! — Не ори, истеричка. Я наслушался твоего крика сегодня вдоволь. — Мы пожалуй пойдём, доброй ночи капитан, Ванда, – протараторили ребята, уходя прочь. "— Как всегда! Когда начинается жесть их нет со мной! Трусы несчастные!" В комнате возникло напряжённое молчание. Всё тело начинало ломить от напряжения в теле, но девушка не могла чувствовать себя расслабленно рядом с ним. Брюнет ходил рядом с ней, осматривая её. Внезапно его рука приблизилась к воротнику водолазки, оттягивая его вниз. Увидев искусанную плоть, он неоднозначно хмыкнул, наконец смотря прямо на девушку. Гордо вздернув подбородок, она сказала: — Нравится? Ты почти не оставил на ней живого места, больной ублюдок. Хотел сломать меня тогда? Теперь можно и Райсу отдать, – гнев прошла, были лишь холод и пустота. Ей не привыкать получать подобные сюрпризы от людей, давно пора смириться с этим. Внезапно, мужчина прижал девушку к себе, разбивая своими словами на осколки стеклянные стены, что исказили всю ситуацию между ними в плохую сторону. — Ты не столь хрупка, чтобы так легко сломаться. Я не настолько прогнил, чтобы воспользоваться тобой в своих интересах. Верь мне. Его тёплая ладонь на её щеке опаляется его дыханием. Большим пальцем он стирает слезинку с щеки, но это не простая слеза, она настоящая. — Поцелуй меня, сейчас же. Почему-то именно сейчас в ней сработала остаточная часть покорности, так как её искусанные губы нежно целовали его, руки обвились вокруг его сильной шеи, а он с утробным рычанием подхватил её, неся на кровать. Чистой воды безумие, такое сладкое, как патока, такое вязкое, как смола, и такое пылающее, как огонь во время грозы.

Она - Огонь.

Он - Гроза.

Они - Безумие.