Нулевая видимость

Земля, наши дни

— Не явит­ся, — хмык­нул Даг­га, през­ри­тель­но сплю­нув се­бе под но­ги. — он же не иди­от. «Даг­га го­ворит вер­но», сог­ла­сил­ся Тор­рак, ко­торый си­дел на вет­ке де­рева над го­ловой Даг­ги, не­види­мый в его гус­той лис­тве. Как и все его пле­мя, он был ли­шен да­ра чле­нораз­дель­ной ре­чи, изъ­яс­ня­ясь с по­мощью тран­сля­ции собс­твен­ных мыс­ле­форм, что, по­рой, по­ряд­ком раз­дра­жало. Не слиш­ком при­ят­но, ког­да в тво­ей го­лове вдруг ни с то­го ни с се­го по­яв­ля­ют­ся чу­жие мыс­ли или эмо­ции… Кверд мыс­ленно пос­лал его ку­да по­даль­ше. Чу­жие мыс­ли Тор­рак, прав­да, чи­тать не умел, но уло­вить раз­дра­жение в эмо­ци­ональ­ном фо­не ко­ман­ди­ра был впол­не спо­собен. Кверд скри­вил гу­бы, не от­ры­вая взгля­да от яс­но­го ноч­но­го не­ба. Ма­ло где уви­дишь та­кое, что­бы звез­ды рас­ки­нулись над го­ловой от го­ризон­та до го­ризон­та. Да­же он оце­нил, хо­тя и от­но­сил­ся к об­на­жен­но­му не­бу этой за­холус­тной пла­нет­ки с впол­не по­нят­ным не­дове­ри­ем. Ни за­щит­но­го ку­пола, ни лу­чево­го филь­тра, ни, тем бо­лее, сто­роже­вой се­ти — толь­ко пле­вочек ес­тес­твен­но­го озо­ново­го слоя, раз­ма­зан­ный по­верх ат­мосфе­ры. За­то, прав­да, звез­ды… Но все рав­но, как-то не­уют­но. Как буд­то ты один на один со Все­лен­ной, ко­торая го­това вот-вот раз­да­вить те­бя ме­те­орит­ным дож­дем или из­жа­рить смер­то­нос­ным из­лу­чени­ем, ис­пуска­емом по­гиб­шей звез­дой в ее пос­ледней аго­нии… Мес­тные, впро­чем, как-то с этим жи­вут — и ни­чего… Не­бо, к сло­ву, ос­та­валось пус­тым и не­под­вижным. Из­редка над до­линой про­лета­ли, ми­гая огонь­ка­ми на крыль­ях, мес­тные воз­душные су­да, но ска­нер опоз­на­вал их, как граж­дан­ские. От мес­тных, впро­чем, проб­лем мож­но бы­ло не ждать — ка­кие-то ска­неры у них, ко­неч­но, есть, но нас­толь­ко при­митив­ные, что их спо­соб­на бы­ла об­ма­нуть да­же са­мая при­митив­ная «глу­шил­ка». Они си­дели на этом хол­ме уже до­воль­но дол­го, но до сих пор тот, ко­го они жда­ли, так и не по­явил­ся. Так что не бы­ло ни­чего уди­витель­но­го в том, что раз­дра­жение в их ма­лень­ком от­ря­де все на­рас­та­ло. — Ждем, — вес­ко ре­шил ре­шил Кверд. Даг­га не­доволь­но об­ли­зал клы­ки. Он яв­но нер­вни­чал. При­чем Кверд не мог бы ска­зать на­вер­ня­ка, что пу­га­ет гэб­бе­ра боль­ше — слиш­ком дол­гое ожи­дание, не­из­бежно вы­зыва­ющее по­доз­ре­ния по по­воду воз­можно­го про­вала, или же сам факт не­из­бежной встре­чи с «кли­ен­том». Даг­ге этот за­каз с са­мого на­чала не пон­ра­вил­ся. Од­но де­ло — вык­расть с ма­лораз­ви­той пла­нет­ки бес­по­мощ­но­го че­ловеч­ка. А вот свя­зать­ся с от­лично под­го­тов­ленным и опыт­ным Ин­спек­то­ром — при­чем свя­зать­ся на­мерен­но и доб­ро­воль­но — это уже сов­сем дру­гой раз­го­вор. Прав­да, пла­тили за эту ра­боту хо­рошо. Нас­толь­ко хо­рошо, что Кверд был го­тов рис­кнуть. Тем бо­лее, что он прек­расно знал, что Пе­чать не де­ла­ет сво­его вла­дель­ца сов­сем уж неп­ро­бива­емым. Осо­бен­но ес­ли знать кое-ка­кие хит­рости… Вни­зу, под хол­мом, рас­ки­нул­ся за­литый лун­ным све­том луг. В лож­би­не, у чах­ло­го пе­релес­ка, сто­ял их ко­рабль. Кверд спе­ци­аль­но по­садил его не слиш­ком ак­ку­рат­но, что­бы со сто­роны ка­залось, что при­зем­ле­ние выш­ло не очень мяг­ким. При­леп­ленная под кры­лом ды­мовая шаш­ка ис­пуска­ла гус­тые чер­ные клу­бы, под­ни­мав­ши­еся в яс­ное ноч­ное не­бо. Са­мого Квер­да та­кой фо­кус нав­ряд ли мог бы об­ма­нуть — он-то ви­дел приз­рачные вспо­лохи элек­тро-маг­нитных по­лей, бла­года­ря че­му мог с лег­костью от­ли­чить ис­прав­ный ко­рабль от раз­би­того. Но для че­лове­ка, ог­ра­ничен­но­го сво­им ущер­бным зре­ни­ем, этой нас­пех со­ору­жен­ной де­кора­ции дол­жно бы­ло хва­тить. Мож­но да­же не бес­по­ко­ить­ся, что Ин­спек­тор по­чу­ет за­саду — с Пе­чатью или без, он не уви­дит их в тем­но­те. Глав­ное, что­бы уви­дел ко­рабль, а ос­таль­ное — де­ло тех­ни­ки. Они по­дож­да­ли еще нес­коль­ко кли­ков, Даг­га уже на­чал вы­ходить из се­бя. Кверд прис­ми­рил его, но и сам уже клял зем­ля­нина за мед­ли­тель­ность. По­ка он тор­мо­зит, сю­да мо­гут под­ва­лить и их офи­ци­аль­ные служ­бы пра­вопо­ряд­ка… при­дет­ся тог­да и с ни­ми раз­би­рать­ся, а Квер­ду это­го не хо­телось. За них-то ему ник­то не зап­ла­тит. — Вон он! — не­ожи­дан­но вос­клик­нул Даг­га, ты­ча паль­цем в не­бо. Кверд, шик­нув на не­го, вски­нул го­лову. Да­же стран­но, что он сам его спер­ва не за­метил, заг­ля­дев­шись на рас­ки­нув­ший­ся вни­зу ноч­ной пей­заж. Кро­хот­ный се­реб­ристый ого­нек не­тороп­ли­во полз в их нап­равле­нии, пос­те­пен­но ста­новясь все яр­че. С та­кого рас­сто­яния его лег­ко мож­но бы­ло при­нять за оче­ред­ной воз­душный тран­спорт, мир­но сле­ду­ющий по сво­ему мар­шру­ту где-то вда­леке, но для то­го, кто знал, ку­да смот­реть, раз­ни­ца бы­ла оче­вид­на. Кверд хищ­но улыб­нулся. Ну на­конец-то… Тор­рак воп­ро­ситель­но зас­тре­котал, но Кверд толь­ко мот­нул го­ловой. Не сто­ит… Кверд, не сво­дя глаз с огонь­ка, раз­го­рав­ше­гося все яр­че, снял с пле­ча ар­ба­лет и од­ним дви­жени­ем рас­пра­вил ду­ги. Очень ос­то­рож­но вы­тащил из по­тай­но­го кар­ма­на в пат­ронта­ше стре­лу — вы­тяну­тый сталь­ной ко­нус без древ­ка. Внеш­не она ни­чем не от­ли­чалась от дру­гих, но то был не обыч­ный сна­ряд, а осо­бый «по­дарок», при­пасен­ный спе­ци­аль­но для этой встре­чи. С тре­пет­ным пред­вку­шени­ем Кверд чуть сжал стре­лу паль­ца­ми, ак­ти­вируя ее, и на брит­венно-ос­трых гра­нях на­конеч­ни­ка зап­ля­сали го­лубо­ватые огонь­ки, вспы­хивая и уга­сая в такт ка­кому-то нес­лышно­му рит­му. Слов­но у стре­лы бы­ло свое сер­дце, и сей­час оно ожи­ло, про­будив­шись ото сна. Толь­ко для то­го, что­бы че­рез нес­коль­ко мгно­вений ос­та­новить­ся нав­сегда. С ве­ликой ос­то­рож­ностью Кверд уло­жил ее в паз и взвел сталь­ную стру­ну те­тивы. У не­го толь­ко один выс­трел. И семь­де­сят три со­тые кли­ка на то, что­бы его сде­лать. Он вски­нул ар­ба­лет, пой­мав ого­нек в пе­рек­рестье при­цела. Ин­спек­тор тем вре­менем приб­ли­зил­ся к ко­раб­лю нас­толь­ко, что уже мож­но бы­ло его раз­гля­деть, и за­мер, ос­матри­вая мес­то «ка­тас­тро­фы» свер­ху, за­вис­нув на ан­тигра­ве пря­мо нап­ро­тив их ук­ры­тия. Кверд ви­дел блед­ные цвет­ные вспо­лохи, оку­тав­шие фи­гуру че­лове­ка. Си­няя сфе­ра за­щит­но­го по­ля, пур­пурное ма­рево «шлей­фа» ан­тигра­вита­ци­он­но­го движ­ка, нас­то­рожен­ные зо­лотис­тые ис­кры вок­руг пра­вой ру­ки. Ес­ли вгля­деть­ся точ­нее, мож­но бы­ло бы уви­деть и тон­кие, блед­ные ли­нии ра­ди­оволн, тя­нущи­еся к ко­раб­лю. Сог­ласно инс­трук­ции, Ин­спек­тор пы­тал­ся свя­зать­ся с эки­пажем. Кверд за­та­ил ды­хание, лас­кая паль­цем ку­рок. Ник­то, кро­ме не­го, не уви­дел и не ус­лы­шал выс­тре­ла. Стре­ла сор­ва­лась в по­лет бес­шумно, смер­то­нос­ной иг­лой зас­коль­зив че­рез ть­му. Толь­ко сам Кверд мог от­сле­дить ее по­лет по стре­митель­но ис­та­яв­ше­му приз­рачно­му сле­ду. Си­няя сфе­ра на миг вспых­ну­ла яр­че. Но стре­ла да­же не за­мед­ли­ла сво­его по­лета. В том мес­те, где она про­била щит Ин­спек­то­ра, рас­пол­злось чер­ное пят­но. Че­ловек дер­нулся, тре­пых­нулся ра­зок, не­лепо вски­нув ру­ку, точ­но ин­стинктив­но пы­та­ясь за­жать ра­ну… и ка­нул вниз. По­ля вок­руг не­го су­дорож­но миг­ну­ли и на­чали быс­тро блед­неть. Даг­га одоб­ри­тель­но за­рычал, Тор­рак за­щел­кал над­крыль­ями, аж под­пля­сывая на сво­ей вет­ке. За­та­ив ды­хание, оба наб­лю­дали за об­манчи­во-мед­ленным па­дени­ем. — Я же го­ворил — ни­чего слож­но­го, — Кверд, рас­тя­нув гу­бы в до­воль­ной ух­мылке, опус­тил свое ору­жие. — Ос­та­лось заб­рать то­вар — и мож­но счи­тать, что мы бо­гачи. Пос­ме­ива­ясь и нег­ромко пе­рего­вари­ва­ясь меж­ду со­бой, они пос­пе­шили спус­тить­ся вниз по скло­ну, что­бы уб­рать те­ло. Что с ним де­лать, за­каз­чик не уточ­нил, но неп­ло­хо бы­ло бы взять ка­кой-ни­будь тро­фей в ка­чес­тве до­каза­тель­ства то­го, что ра­бота вы­пол­не­на. Да­же ес­ли «то­вар» ус­пе­ет пе­рех­ва­тить кто-то дру­гой, они все рав­но те­перь по­лучат га­ран­ти­рован­ный го­норар, ко­торый смо­жет обес­пе­чить им не один де­сяток цик­лов спо­кой­ной и праз­дной жиз­ни. Но, ес­ли бы Кверд в этот мо­мент от­влек­ся бы от ра­дос­тно­го об­сужде­ния ус­пешно за­вер­шенно­го де­ла и пос­мотрел в не­бо, то уви­дел бы яр­кую алую ли­нию, под­нявшу­юся от то­го мес­та, ку­да упа­ла его жер­тва, и за­теряв­шу­юся меж­ду звезд. А, ког­да на­ем­ни­ки приб­ли­зились к ко­раб­лю, Ин­спек­тор был уже мертв… *** На Дар­ринг-Ро­уд ут­ро всег­да на­чина­лось оди­нако­во. Ров­но в шесть по­жилой джентль­мен из со­рок шес­той квар­ти­ры от­кры­вал ок­но и, вклю­чив ста­рень­кий маг­ни­тофон, при­нимал­ся де­лать за­ряд­ку. Из хри­пяще­го ди­нами­ка не­из­менно иг­рал один и тот же древ­ний рок-н-ролль­ный аль­бом, воз­ве­щая о на­чале но­вого дня. Ми­нут че­рез пять с гром­ким сту­ком рас­па­хива­лось ок­но со­рок чет­вертой, и в нем по­яв­ля­лась вы­сокая и ху­дая жен­щи­на в шел­ко­вом ха­лате и с плас­ти­ковой ро­зовой ле­еч­кой в ру­ках. Нес­трой­но под­пе­вая ед­ва раз­ли­чимой в на­рас­та­ющем улич­ном шу­ме му­зыке, она по­лива­ла не­бес­но-го­лубые ло­белии в под­весном каш­по. Из­лишки во­ды вы­лива­лись из гор­шка, сту­ча по оби­тому жестью по­докон­ни­ку эта­жом ни­же… Еще че­рез ка­кое-то вре­мя воз­дух на­пол­нял за­пах под­го­рев­шей ка­ши, что оз­на­чало, что со­сед­ка сни­зу, со­бирая де­тей в шко­лу, опять ос­та­вила зав­трак на пли­те без прис­мотра. Бу­диль­ник Рин зво­нил в по­лови­ну седь­мо­го, но к это­му вре­мени она, как пра­вило, уже про­сыпа­лась и ка­кое-то вре­мя ле­жала в пос­те­ли, слу­шая зву­ки и вды­хая за­пахи ста­рого мно­го­этаж­но­го до­ма. Сол­нце про­рыва­лось в ком­на­ту сквозь ажур­ные за­навес­ки, рас­пи­сывая по­толок узо­ром из све­та и те­ни. И, ког­да ча­сы на прик­ро­ват­ной тум­бочке на­чина­ли тре­вож­но пи­щать, она от­клю­чала сиг­нал и вы­бира­лась из-под оде­яла, зап­равля­ла кро­вать и шла в душ. В шесть пять­де­сят при­ез­жал поч­таль­он. Рин в это вре­мя си­дела на ку­хон­ном по­докон­ни­ке, ожи­дая, ког­да сва­рит­ся ко­фе в тур­ке на пли­те, и смот­ре­ла в от­кры­тое ок­но. Мо­лодой че­ловек с тя­желой, пот­ре­пан­ной сум­кой на пле­че подъ­ез­жал к па­рад­но­му крыль­цу на ве­лоси­педе и ос­тавляя свой тран­спорт у пе­рил, не­тороп­ли­во шел к две­рям подъ­ез­да, нас­висты­вая что-то се­бе под нос. Ког­да консь­ер­жка впус­ка­ла его в подъ­езд, Рин вык­лю­чала газ и на­пол­ня­ла све­жес­ва­рен­ным ко­фе ма­лень­кую круж­ку с ло­готи­пом книж­но­го ма­гази­на «Бер­рингз». В это вре­мя му­зыка в со­рок шес­той за­тиха­ла, всег­да об­ры­ва­ясь пос­ле од­ной и той же пес­не. В семь ноль-ноль Рин, пол­ностью соб­ранная и оде­тая, за­пира­ла дверь сво­ей квар­ти­ры и спус­ка­лась вниз. Поз­до­ровав­шись с консь­ер­жкой, про­веря­ла поч­то­вый ящик и шла к ос­та­нов­ке на уг­лу, что­бы че­рез две ми­нуты сесть в двад­цать пер­вый ав­то­бус, про­ехать, ут­кнув­шись в кни­гу, че­тыре ос­та­нов­ки, и вый­ти у ста­рого скве­ра. Сто де­вять ша­гов по пар­ко­вой до­рож­ке до Сем­надца­той Аве­ню, по­том — нап­ра­во, вверх по ули­це до га­зет­но­го ки­ос­ка. Там Рин пе­рехо­дила до­рогу по ши­рокой «зеб­ре», по­купа­ла бу­тыл­ку во­ды в ав­то­мате, и сно­ва по­вора­чива­ла нап­ра­во, что­бы ров­но че­рез со­рок се­кунд ока­зать­ся у вы­соко­го ко­ван­но­го за­бора, ог­раждав­ше­го тер­ри­торию цен­траль­ной го­род­ской боль­ни­цы. В семь двад­цать она прик­ла­дыва­ла про­пуск к тур­ни­кету на про­ход­ной и шла в раз­де­вал­ку, что­бы пе­ре­одеть­ся в ро­зовую боль­нич­ную фор­му. Уже три го­да, изо дня в день, этот рас­по­рядок ос­та­вал­ся не­из­менным. От сиг­на­ла бу­диль­ни­ка и до на­чала ра­боче­го дня, ког­да Рин под­ни­малась на тре­тий этаж и вхо­дила в две­ри ОРи­Та, про­ходил ров­но час, и в каж­дую ми­нуту из это­го ча­са про­ис­хо­дило ка­кое-то оп­ре­делен­ное со­бытие или со­вер­ша­лось осо­бое дей­ствие, и каж­дое име­ло свой смысл… и, в то же вре­мя, бы­ло аб­со­лют­но бес­смыс­ленным. Собс­твен­ный ут­ренний мо­ци­он под­час на­поми­нал Рин ка­кой-то при­чуд­ли­вый ри­ту­аль­ный та­нец, где каж­дое чет­ко от­ра­ботан­ное, тща­тель­но вы­верен­ное, ве­ками от­ла­жен­ное дви­жение приз­ва­но воз­да­вать честь и хва­лу ка­ким-то не­сущес­тву­ющим бо­гам. …И так бы­ло всег­да. Изо дня в день, не­деля за не­делей, ме­сяц за ме­сяцем. Ка­залось, ни­какие си­лы не мог­ли на­рушить этот ус­та­новив­ший­ся рас­по­рядок, за нес­коль­ко лет впе­чатав­ший­ся в соз­на­ние на уров­не реф­лекса. До это­го зло­получ­но­го дня. Не­из­вес­тно, бы­ло ли это до­сад­ным сте­чени­ем об­сто­ятель­ств, или же все-та­ки име­ло не­кий зна­чимый смысл, но факт ос­та­вал­ся фак­том — в то ут­ро Рин прос­па­ла. Впер­вые за три го­да. В ту ночь ей прис­нился кош­мар. Рин пло­хо за­поми­нала свои сны, но, как пра­вило, сни­лась ей вся­кая ерун­да, ко­торая быс­тро вы­вет­ри­валась из го­ловы — уже че­рез де­сять ми­нут пос­ле про­буж­де­ния она не мог­ла бы не толь­ко пред­ска­зать свой сон, но и да­же от­ве­тить, о чем он был. Однако, в этот раз было иначе. В этом сне бы­ла тем­но­та и ту­ман, за ко­торым скры­вались ка­кие-то сма­зан­ные фи­гуры. Они дви­гались, точ­но пы­та­ясь приб­ли­зить­ся, но да­же не ста­нови­лись бли­же и от­четли­вее, слов­но им ме­шала не­види­мая сте­на. Кто-то звал ее по име­ни, при­зывая быть ос­то­рож­ной и пре­дуп­реждая о чем-то, но о чем именно — Рин не за­пом­ни­ла. Вро­де бы то­же ерун­да, но по­чему-то этот сон вну­шил ей ка­кую-то стран­ную, не­доб­рую тре­вогу. Во сне не бы­ло ни страш­ных монс­тров, ни ка­ких-то жут­ких ка­тас­троф, но Рин от­че­го-то чувс­тво­вала не­объ­яс­ни­мый страх, и, ког­да на­конец с кри­ком вско­чила на кро­вати и вы­ныр­ну­ла из это­го мут­но­го кош­ма­ра, то ис­пы­тала ог­ромное об­легче­ние, осоз­нав, что все это не име­ет ни ма­лей­ше­го от­но­шения к ре­аль­нос­ти. Ка­кое-то вре­мя она си­дела на из­мя­той в сво­их ноч­ных ме­тани­ях пос­те­ли, тя­жело ды­шать при­ходя в се­бя. Спаль­ню за­ливал зо­лотис­тый сол­нечный свет, из при­ём­ни­ка на со­сед­ском бал­ко­не до­носи­лась «Со дна раз­би­того сер­дца». Это оз­на­чало, что по­жилой джентль­мен вот-вот за­кон­чит свои при­седа­ния и ма­хи ру­ками и вык­лю­чит про­иг­ры­ватель. Рин ско­сила гла­за на ча­сы. 6:45. Ти­хо вы­ругав­шись, она вско­чила с кро­вати и, нас­пех прик­рыв её пок­ры­валом, по­бежа­ла в душ. Ка­жет­ся, что-то стран­ное слу­чилось то ли с ча­сами, то ли с са­мим вре­менем — Рин то­ропи­лась, от­ка­зав­шись от ко­фе и про­чих не слиш­ком важ­ных ри­ту­алов, но ми­нуты уте­кали с бе­шеной ско­ростью. Ка­жет­ся, да­же быс­трее, чем им по­ложе­но. В семь ноль-пять, рас­тре­пан­ная и злая, с нас­ко­ро за­вязан­ны­ми в узел во­лоса­ми, Рин со всех ног нес­лась к ос­та­нов­ке. И она бы да­же ус­пе­ла на свой ав­то­бус, ес­ли бы путь ей не пе­рего­роди­ла жен­щи­на с дет­ской ко­ляс­кой, в ко­торой за­ливал­ся пла­чем крас­ный от на­туги мла­денец. По­ка Рин, бор­мо­ча из­ви­нения, об­хо­дила ко­ляс­ку, дра­гоцен­ные се­кун­ды сго­рели. Ав­то­бус зак­рыл две­ри и у­ехал, так что ей ос­та­валось лишь до­сад­ли­во мах­нуть ру­кой ему вслед и ждать сле­ду­ющий, по­теряв на этом це­лых де­сять ми­нут. Дви­жение на ули­цах ста­нови­лось все ин­тенсив­нее, и ав­то­бус, как наз­ло, полз мед­ленно, как хро­мая че­репа­ха. В семь-двад­цать она толь­ко выш­ла на ос­та­нов­ке, и пу­лей по­нес­лась че­рез сквер, поч­ти ни­чего не ви­дя пе­ред со­бой и ду­мая толь­ко о том, что опаз­ды­ва­ет. В по­лови­ну вось­мо­го, в то вре­мя, в ко­торое обыч­но Рин уже прис­ту­пала к ра­боте, она ед­ва толь­ко до боль­ни­цы и сра­зу по­бежа­ла в раз­де­вал­ку. Сей­час, ког­да днев­ная сес­тринская сме­на ед­ва зас­ту­пила, а ноч­ная ещё не сда­ла свои обя­зан­ности, здесь бы­ло пус­то и ти­хо. В раз­де­вал­ке бы­ла толь­ко Клэр — медсестра из инфекционки, высокая девушка лет тридцати с коротко стриженными, ярко-малиновыми волосами. Она, в от­ли­чие от Рин, ни­ког­да не от­ли­чалась осо­бой пун­кту­аль­ностью. Тем не ме­нее, Рин ей об­ра­дова­лась — они с Клэр дру­жили. Бы­ло при­ят­но пер­вой из кол­лег в этот ужас­ный день встре­тить имен­но её, а не ка­кую-ни­будь Дай­ан из ги­неко­логии, ко­торая не пре­мину­ла бы под­ко­лоть Рин за опоз­да­ние и не­оп­рятный вид. — Ого, — ог­ля­нув­шись и уви­дев за­пыхав­шу­юся Рин, Клэр удив­лённо под­ня­ла бро­ви, — что это с то­бой? — Прос­па­ла, — ла­конич­но от­ве­тила Рин, от­пи­рая свой шкаф­чик. — Ого, — пов­то­рила Клэр, без­злоб­но ус­мехнув­шись, — гря­дёт Апо­калип­сис, не ина­че. Обыч­но по те­бе мож­но ча­сы све­рять. Рин хмык­ну­ла, стя­гивая блуз­ку. & #8259; Ви­димо, ник­то не иде­ален, — про­буб­ни­ла она, неб­режно сво­рачи­вая блуз­ку и за­киды­вая её в нед­ра вер­хней пол­ки. — Что слу­чилось? — праз­дным то­ном спро­сила Клэр, не­тороп­ли­во на­тяги­вая фор­менные брю­ки, — бур­ная ночь?.. Рин нас­мешли­во фыр­кну­ла. — Не то сло­во, — про­гово­рила она, по­мор­щившись, — страс­тный и бе­зудер­жный сон, объ­ятия с оде­ялом, по­за «моя го­лова свер­ху по­душ­ки». Клэр ко­рот­ко рас­сме­ялась. — Все­го-то? А я уж ис­пу­галась, что те­бя ох­му­рил ка­кой-ни­будь уш­лый тип, и пос­ледняя ци­тадель здра­вого смыс­ла бес­слав­но па­ла. — Ага, дер­жи кар­ман ши­ре, — Рин то­же ус­мехну­лась, — столь­ко я не выпью. Клэр дож­да­лась, ког­да Рин за­кон­чит пе­ре­оде­вать­ся и при­ведёт в по­рядок во­лосы — пос­ле её вы­нуж­денной ут­ренней про­беж­ки стя­нутый ре­зин­кой узел сов­сем рас­тре­пал­ся. Вместе они вышли в коридор, и добрались до лифта, где и расстались — Клэр поехала на четвертый этаж, в онкологию, а Рин вышла на третьем, торопясь успеть хотя бы к началу утреннего обхода. Холл ОРиТ был залит золотым светом утреннего солнца, уже успевшего подняться над крышами. Новый день разгорался все ярче, обещая быть ясным и жарким. Через незанавешанные высокие окна было видно лазурное небо, чистое, без единого облачка. Однако Рин, пробегая мимо окна, кисло поморщилась — сегодняшняя погода не соответствовала ее сумрачному настроению. Она уже готова была нырнуть в полутемный коридор, когда ее боковое зрение уловило какое-то движение за окном — точно что-то скользнуло по внешнему карнизу. Рин испуганно обернулась — ей на какой-то миг привиделось, что там кто-то стоит, заглядывая в холл сквозь не слишком чистое стекло. Однако за окном, конечно же, никого не было. Только стайка пегих голубей, хлопая крыльями, пронеслась мимо в лучах яркого солнца. Рин досадливо помотала головой и, отвернувшись, ускорила шаг. Вслед за голубями больничного фасада в небо скользнуло какое-то смазанное пятно — невидимое на фоне неба и крыш, но отбрасывающее на тротуар причудливую крылатую тень.