Поттер, какой же ты негодяй!

      У мироздания существуют незыблемые вещи. И для примера мы рассмотрим одну логическую цепочку: …       … Поттер. Отработка. Котлы.       Не знаю, что сделал на этот раз наш шестнадцатилетний герой. Может, шмыгнул не так, посмотрел не туда или переступил с ноги на ногу…       В тёмных подземельях не всё спокойно.       Огонь светильников бликует тенями по стенам, рабочий стол преподавателя завален проверочными работами и эссе, а перед ним стоит Поттер.       Стоит с малиновыми ушами и рваным дыханием. Мальчишка ссутулил спину и уставился на свои ботинки. Может даже показаться, что он раскаивается. Но опытный преподаватель не обманывается на его счёт.       Северус Снейп степенно и величаво поднимается из-за стола, обходит его стороной и с каждым словом неприятной отповеди медленно приближается к возмутителю своего и всеобщего спокойствия.       Из его жестокого рта вырываются разные нелицеприятные обвинения до какого-то там колена по батюшке. С каждым словом, с каждым шагом мальчишка Поттер пятится. Шаг преподавателя, шаг студента, шаг преподавателя, шаг студента…       Поттер в ярости? Он покрыт испариной, некрасивыми малиновыми пятнами по коже лица и шеи, от его ушей можно прикуривать, пальцы рук подозрительно дрожат, но… Но он почему-то не поднимает упрямой головы и не вступает в обличительный монолог Северуса Снейпа, чтобы оправдаться, как это было всегда. Даже не пытается? Но Снейп не разочарован, он наслаждается унижением сына своего неприятеля.       Наступает миг, когда лопатки шестнадцатилетнего подростка врезаются в дверь кабинета. А профессор подходит на расстояние вытянутой руки. — Вы так и не скажете мне ни слова, Пот-тер? — Рука декана Слизерина приподнимает лицо нерадивого студента за подбородок.       Снейп удивлён. В глазах мальчишки нет понятной и желанной ненависти. Расфокусированные глаза транслируют наслаждение. От прикосновения к своему лицу подросток вздрагивает, выстанывает «нет» и на подогнувшихся коленях сползает по двери к ногам преподавателя. Он дрожит, выгибается и замирает.       Профессор зельеделия испуган неизвестностью. Что опять случилось с этим Поттером?! Чем объясняется неожиданный приступ? Покушение? Если это круциатус, то какой-то сильно модифицированный... Отравление? С огромным беспокойством он склоняется над студентом и приподнимает его голову, чтобы заглянуть в лицо. — Поттер, где болит? Немедленно отвечайте, несносный мальчишка! — У вас такой сексуальный голос, сэр, — мечтательно отвечает гриффиндорец, и выражение его лица «отсутствие всякого присутствия» не внушает надежды на адекватность. — Что? Какой голос? — зельевар негодует, шипит и сверкает глазами. — Не морочьте мне голову, Поттер! Так у вас ничего не болит? Отвечайте! — а рука продолжает заботливо придерживать голову студента. — Вы так беспокоитесь обо мне, сэр, — по лицу мальчишки растекается блаженная улыбка. — Поттер! Вы совсем сошли с ума! Вы хоть слово поняли из того, что я говорил вам? — У вас такой красивый голос, профессор, — промурлыкал парень и счастливо зажмурился.       А несчастный Северус Снейп понял сразу несколько вещей: 1. Поттер чокнулся, 2. Поттеру нравится его голос, и 3. Поттер только что сексуально удовлетворился на его ругань!       И как только это озарение достигло сознания хмурого преподавателя, он отскочил от возлежащего на полу подростка со скоростью, не фиксирующейся глазами. А мальчишка каскадом чар сначала был вздёрнут с пола, приведён в относительный приличный вид, и вышвырнут за дверь, как нерадивый кутёнок.       Всё кипело внутри обозлённого зельедела.       Этот Поттер! Суч… Кобелиный сын! Негодяй!       Снейп скорбно сел на корточки и схватился за буйную голову. Только что Поттер лишил его последней отрады — возможности словесно изводить «золотого мальчика»! Это была единственная из доступных ему репрессий. И теперь она недоступна.       Поттер, какой же ты негодяй!

***

      Зельевар не мог даже предположить, что за буйную голову схватился не он один...