"Разберись с ним"

«Разберись с ним». Приказ-благословение. Отабек имел право послать Виктора на хер и еще дальше. Но Никифоров был «крестным отцом» российского фигурного катания. Его возможности были огромны, и с этим приходилось считаться. Нет, он не опускался до подстав или нанесения травм соперникам или врагам, но был мастером манипулировать событиями. Сейчас событием для него был Жан-Жак Леруа. «Король», звезда, надежда и талант — для зрителей; хладнокровный, циничный и расчетливый делец — в реальной жизни. Бек знал его, как никто: месяцы, проведенные на одном катке, не прошли даром. К тому же Джей не считал нужным изображать кого-то в то время, а Бек всегда был очень наблюдательным. Джей строил себя, свою жизнь и карьеру плавно, упорно, следуя какому-то своему плану и графику, и не гнушался ничем. Всё в его жизни, включая помолвку, было четко спланировано и включено в бизнес-план «Короля Джей-Джея». Бек знал его потому, что наблюдал за ним. Виктор — потому, что сам был таким же дельцом, который даже свою слабость к Кацуки сумел превратить в силу и использовать себе на благо, что уж говорить о другом. Еще одной слабостью Виктора, помимо Кацуки, была «семья». «Свои». Яков, команда, Юрка. И вот за это «свое» Виктор был готов рвать зубами, пусть об этом и мало кто догадывался. Виктор был талантливым актером, очень талантливым. И знавших его истинную суть Отабек мог пересчитать по пальцам. Яков, он сам и… Крис, в свое время сумевший попасть в разряд близких людей и стать свидетелем того, что Виктор может сделать с тем, кто посмеет обидеть «своего». Отабек с недавних пор в эту категорию тоже входил, к своему огромному удивлению. Пусть не так, как тот же Юрка или Мила, но все же этого было достаточно, чтобы чувствовать себя защищенным. Странное ощущение на самом деле. Но Бек был не против, даже если за него иногда приходилось платить. Тем более что плата была приемлемой и никогда не шла вразрез с желаниями самого Отабека и обычно не касалась льда. Обычно. «Разберись с ним». Это означало «разберись с Леруа». Отабеку не требовались лишние пояснения, он и без того видел, как сдвигались брови Никифорова, наблюдавшего за «общением» Плисецкого с канадцем. «Разберись с ним». Тогда Отабек только кивнул, молча согласившись с Виктором. С Джеем действительно стоило разобраться, пока Юрка не влюбился в эту пустую куклу окончательно и не похерил своими собственными руками сердце, жизнь и карьеру. Леруа «стелил» мягко, умело. Только в искренность его чувств к Юрке Отабек не верил ничуть: слишком хорошо знал этот расчетливый огонек в кажущихся невинными синих глазах, и его способности вскружить голову любому. Особенно если этим «любым» был парень, никогда не знавший ни настоящих отношений, ни ласки, ни любви, и не способный отличить правду от лжи. Расчет Джея был прямым и прозрачным, это понимал даже Отабек, не говоря уж о Никифорове, который дурачком только прикидывался. Юрка был единственным настоящим соперником Джея. Время «монстров» типа Криса, Виктора и даже Кацуки подходило к концу. Один, максимум два сезона, и из разряда действующих чемпионов они окончательно перейдут в «легенды». Свои возможности Отабек знал, понимал, что Джей его серьезным соперником не считает, в отличие от Юрки, который свое взросление перенес на удивление легко и свое новое тело взял под контроль очень быстро. Джей хотел Юрку в своей постели, в этом Бек не сомневался, но и только. А дальше… Влюбить в себя, привязать до одержимости, а потом либо бросить, либо тонко издеваться, втаптывая в грязь, ломая психику и карьеру Юры — план простой и вполне выполнимый. Юрка еще не обжигался и в расставленные сети может попасть легко. Это понимал Отабек. Это понимал и Виктор. Только Никифоров знал и то, что если у кого-то и есть шанс остановить все это, так это у Бека. Юрка не послушает ни Виктора, ни Юри, ни Якова. Собственно, Отабека тоже, но у этой задачи было два решения, а желания его и Виктора снова совпали. …Отабек окинул взглядом номер, выключил верхний свет, оставив только ночники и торшер у журнального столика. Портьеры задернуты, ковер глушит звук шагов. Отабек прислушался к щелчку замка в соседнем номере, покусал губы и шагнул к двери, по дороге коснувшись клавиши ноутбука, когда раздался стук. — Ты забыл, — Джей стоял на пороге номера, держа его олимпийку. — Спасибо, — Отабек вскинул взгляд на его лицо и усмехнулся про себя. Да, он подготовился, и теперь Джей видел перед собой только вышедшего из душа парня в одном полотенце, с влажными волосами и капельками воды на смуглой коже. Покрасневшие губы, слипшиеся ресницы, непроницаемые, почти черные в таком освещении глаза. Отабек облизнулся, прикусил губу, глядя чуть хмельно и шало. Актер из него был не очень, но несколько лишних минут в душе настроили на нужный лад. И даже полотенце чуть топорщилось так, как было необходимо. — Спасибо и все? — Джей его безмолвный посыл понял верно. И теперь смотрел на него откровенно и беззастенчиво, даже не пытаясь спрятать голодный блеск в глазах. — Могу налить, — Отабек отобрал у него свою олимпийку и небрежно повесил на крючок на стене. Кивнул в сторону столика с бокалом и бутылкой вина. Все правильно, они должны соблюсти приличия. — Налей, — Джей вошел в номер и мягко прикрыл за собой дверь. Бек повернулся к нему спиной и направился к столику, ощущая пятой точкой жгущий взгляд. Потянулся к бутылке и почувствовал, как скользят по обнаженным плечам горячие руки Джея. — Мне мало просто бокальчика, Бекс… — в уши пролился сладкий, тягучий голос, ладони накрыли пах, и Алтын вскинул бровь. Джей сразу начал с «тяжелой артиллерии»? — Я хочу тебя. Я так хочу тебя… Потерся скулой о его волосы, сильно и жадно поцеловал плечо, обнимая и прижимая к себе так, что не почувствовать его стояк было невозможно. Бек прикрыл глаза. В принципе, достаточно даже этого, можно дальше не продолжать. Но Джей может выкрутиться, наврать, как привык это делать всегда. — Хочешь? — он развернулся в обнимающих его руках, заглядывая в глаза спокойно и так же безразлично, как и пять минут назад. — Тогда заставь меня захотеть тебя. Глаза Джея полыхнули, и Отабек закатился смехом про себя. И не мог перестать смеяться даже когда Джей терзал его губы поцелуями, когда опрокинул на кровать, сдирая полотенце. И даже когда кончал ему в рот, а после — и внутрь его тела. Джей подставлялся, стелился, стонал, все глубже падая в яму, которую вырыл ему Бек. Королю нельзя иметь слабостей. Даже если его слабость всего лишь разрез глаз, смуглая кожа и азиатская невозмутимость, — король не имеет на нее право. Отабек был никем, когда Джей первый раз посмотрел на него. «Буратино» с потенциалом, разглядеть который можно было только под микроскопом. Джей еще не был королем, но уже был мудаком, когда Бек расколол его, как гнилой орех, и с удивлением понял, что стал вдруг чужой слабостью. Понял, усмехнулся и пошел дальше. Иногда дразнил собой, позволяя зайти чуть дальше и проверяя выдержку, иногда демонстративно не замечал, но чужой тяжелый и жадный взгляд чувствовал всегда и везде, где бы ни появлялся. Только не думал, что внимание Леруа к нему заметит и Виктор. «Разберись с ним». Отабек медленно выдохнул и, вывернувшись из-под руки Жана, встал с постели, даже не потрудившись одеться. — Бек? — Джей поднял голову, и Отабек кинул на него взгляд из-за плеча. — Тебе пора, Белла будет искать. Это было неплохо, спасибо за разрядку, но тебе действительно пора. Синие глаза потемнели. И если бы в них была хоть искра обиды или боли, Бек бы, наверное, даже раскаялся, но кроме злости и оскорбленного самолюбия в зрачках Джея не было ничего. Королей не выставляют из постели. О сексе с ними не говорят всего лишь «неплохо». С влюбленными королями так себя не ведут. Бек дернул уголком губ. Хорошо, что Джей любит только себя, а секс — всего лишь секс. Джей оделся неторопливо, даже сделал попытку беззаботно улыбнуться. В ответ Бек только молча вскинул бровь, и уже через секунду дверь номера захлопнулась. Бек поморщился от липкого ощущения на коже, сделал глоток вина прямо из бутылки и, подойдя к ноутбуку, открыл крышку, убрав с нее крохотную веб-камеру. Значок статуса логина Юрки в скайпе был неактивен, но последний звонок длился сорок минут. Значит, он все видел и слышал. Бек закусил губу и потянулся к телефону. Набрал номер и когда на той стороне приняли звонок, коротко бросил: — Он знает. Виктор немного помолчал, а потом отключился, ограничившись таким же коротким, но полным мягких обертонов «Спасибо». Бек повел плечами, подошел к окну и раздернул шторы. Волноваться не о чем. Здесь и сейчас, на Чемпионате Четырех континентов, не было ни Плисецкого, ни Виктора. И Отабек был готов спорить на что угодно, что сейчас Никифоров едет к Юрке, отпаивать чаем, успокаивать, слушать его мат и быть жилеткой. Они успели вовремя, и ничего по-настоящему страшного не случилось. У Юрки впереди вся жизнь, а Джея в самом ее начале он не пожелал бы даже врагу. Потом Отабека сожрет совесть, и ему будет стыдно смотреть Юрке в глаза. Потом он захлебнется от отвращения к себе, вспоминая ощущение чужих губ и рук на теле. Но к этому он будет готов. В конце концов, в его жизни есть только один король. Лед.