Песок

Ненавижу Экхарда Бона В его руках раскрывалось на дольки сердце, раскрывался ядовитый цветок, прораставший из святости, рассечённой унижением болью низостью - он растоптал это, втёр в песок, будто бы ничего, будто бы это просто любовь к нему, просто импринг, будто бы просто - такой же, такой, как надо, и не более, и не надо дальше, не надо глубже, не надо раскрываться и рваться, облетая почерневшими лепестками, сворачиваясь и сгорая очернёнными лепестками, не надо ничего!.. Дом, уважение друзей и вышестоящих, любимый учитель, любимая работа, как у всех: ты съешь беспамятного мальчика, но должен не заметить этого; ты выгнешь талантливого мальчика в танце вокруг собственной души, но должен не заметить этого. Должен отшутиться, сбросить, сказать - это не имеет ценности, ничто не имеет особой ценности, ну глупо же и несерьёзно, а то и вовсе примитивно и фу таким быть. Должен поверить. Должен быть близко с тем кто не поймёт не примет осудит в самом важном самом святом, и считать его другом и союзником. Должен поверить. Должен довериться в важном важном важном важнейшем чужому плану, и не видеть, не чувствовать, разубеждать себя в том - что не сработает! А ведь ты знал, что не сработает. Ты знал. Ты знал таких. Ты знал Экхарда Бона, в конце-концов. Ты и раньше знал того, кто взывал к ярчайшему, сияющему до трещин, пульсирующему тьмой, жаждащему и рвущемуся. Кто взывал и сыпал в раскрывшуюся розу песок. Кто не давал цветку увясть, не признавал его увядающим, тщательно поливал - и забивал песком глотку. И ты раскрывал её шире, и шире, и шире, надеясь на каплю силы боли власти обладания... Ты знал. Ты знал, что не сработает. Правда знал. И специально толок туда кости, толок их в песок. Ты делал это специально.