Яга

      Жила-была Яга-красавица.       Не было добрее неё среди волшебного народа никого. Всем старалась помогать: лешему за зверьём приглядеть, водяному русалок приструнить, Кощею, брату своему, пирожки пекла да соленья на зиму делала, а то живёт бирюком, совсем от него одни кости остались. Не только волшебному народу помогала Яга, но и простым людям знахаркой была. Многие её любили и уважали.       Однажды шла Яга по лесу и увидела, как медвежонок на пригорке возле рощицы играет, кубарем с неё катается и не видит, что у самого подножья капкан медвежий стоит. Кинулась Яга на помощь, успела медвежонка на руки подхватить, да вот беда: сама в капкан угодила. Осталась красавица без ноги, по самое колено острые зубья обрубили ножку, и только кровь волшебная не дала прямо на месте помереть.       Медвежонок потоптался рядом, погладил лапкой, понял, что ничем помочь не может и надо взрослых звать. Быстро медведица пришла, помогла Яге добраться до дома. Отблагодарила за спасение ягодами да медом. Да только не нужны Яге лесные сладости, плачет красавица, не по силам знахарке вырастить новую ногу. Нельзя вылечить то, чего уже нет. За окном уж ночь темная, а Яга все не спит, слезы горькие на колени роняет. Не заметила, как свечка до огарка прогорела да рассвет занялся.       Только пропели петухи, как скребётся к ней в окошко леший:        — Яга-красавица, выйди на крылечко. Слышал я, что ты медвежонка спасла. Отблагодарить хочу.        — Ох, соседушка, беда у меня приключилась. Обезножила я. Не выйти мне больше из дома, не погулять по лугам зелёным.        — Не горюй понапрасну, хозяюшка. Аль не царь лесной я? Будет тебе ножка краше прежней.       Хлопнул в ладоши леший, обернулся вокруг себя три раза — и появилась у Яги нога деревянная. Обрадовалась Яга, тут же на крыльцо выскочила.        — Спасибо тебе, царь лесной, — смеётся девица, целуя его в щеки да бороду репейную, — пробегусь по тропинкам лесным, проверю новую ножку.       Идёт Яга по лесу, а нога цепляется за все веточки-травиночки. Всё тяжелее идти. Присела на пенёк, смотрит, а ножка её деревянная корешки да веточки выпустила, листочками зелёными к земле тянется, уцепиться хочет. Жалко Яге стало деревце молодое, попросила она лешего освободить его. Повздыхал царь лесной, что не смог помочь, но выполнил просьбу.       Снова дома сидит Яга, тоскует, солнцем только в окошко любуется.        — Эй, Яга-красавица, — кричит ей водяной из ручья, что прямо возле забора бежит. — Знаю про твою беду, помочь хочу. Вот, возьми эту ракушку, растолки её, в воде разведи и выпей.       Взяла Яга ракушку, что ей лягушка, помощница водяного, принесла. Сделала, как он велел, и выпила. Тот час же появилась у нее ножка из водорослей. Побежала она в поле. Роса с травинок ноги мочит, а Яга смеётся радостно: не пускает корни ножка.       Вдосталь набегалась знахарка, устала, домой повернула. Солнышко полуденное припекает. Яга лицо своё ему подставляет, чтобы раскрасило веснушками, а глаза прикрывает, чтобы не обжигало, да под ноги не смотрит. Споткнулась красавица, упала и встать не может. Рассыпалась трухой ножка, высохли на солнце водоросли.       День сидит дома Яга, другой. Дела не делаются, травы не собираются, скоро уж и срок пройдет, поздно будет, потеряют свои целебные свойства.       На пятый день заходит к ней в избушку Кощей.        — Что же ты, сестрица, горем своим не делишься? Помощи не просишь?        — Да, видимо, не помочь мне уже, братец. Ни леший не смог, ни водяной. Хоть и пытались свои умения волшебные применить.        — Ну так и я попробую. Не перетружусь, поди, а тебе, гляди, и смогу помочь.       Отломил Кощей от своей короны один зубчик, прошептал над ним слова волшебные и приладил к колену. Выросла у Яги костяная нога. И оказалась она надёжнее прочих: не рассыпалась на солнце, не прорастала корнями.       Зажила Яга снова в полную силу. Опять лешему да водяному помогает. Травки лечебные собирает да к ярмарке деревенской готовится.       Быстро день праздничный настал. Яга радуется: раскупают товар её, пользу людям будет приносить.        — Смотрите, смотрите, у нее нога костяная, — закричал вдруг какой-то мальчишка.        — Яга-костяная нога, Яга-костяная нога! — мгновенно поддержала его остальная ребятня.        — Что ж это за знахарка такая, которая себя вылечить не смогла? — зароптали люди.        — А может, и травы-то у неё плохие? — выбросила в пыль сбор от простуды мельникова жена.        — Отравить нас вздумала, — подхватила дочь мясника, разбивая крынку с настойкой.       Расплакалась от обиды незаслуженной Яга. Бросилась прочь, не разбирая дороги, даже травы свои забыла. Слезы жгучие глаза застилали, как дома оказалась — не помнила.       С того дня повадились деревенские мальчишки бегать к ее избушке, дразнить из-за забора невысокого да камнями забрасывать. Окошко разбили, все шишки да гнилые яблоки по округе собрали и во двор забросили. Так и издевались бы, если б леший не прознал про это да не прогнал их.       Не ходит больше народ деревенский за помощью к Яге. Пылятся на полках травяные сборы да мази целебные. Не выходит из дома Яга, стесняется ноги своей, боится, что и зверьё лесное ее засмеёт. Ходят к ней в гости каждый день леший да Кощей, сладости и украшения носят. Водяной ей сказки на ночь рассказывает, русалки песни поют. Только не радует её всё это, всё больше смурная ходит Яга.       Долго ли, коротко ли, но однажды, возвращаясь от лешего, встретила Яга на своем крыльце старосту.        — Помощь нужна твоя, знахарка, жена моя заболела, третий день в горячке мечется. Помоги ей.        — Что ж так ждали долго? — всплеснула руками Яга.       Хмурится мужик, губы упрямо поджимает, но молчит.       Да и не ждёт ответа девица, бегает по избушке, сумку собирает. Кольнула только обида, что не попросил прощения староста, не мог не знать, куда и для чего мальчишки бегали. Ну да и пусть. До обид ли тут, когда беда такая. Собралась быстро да вперёд старосты побежала, успеть бы.       Недолго пробыла Яга у старосты. Вышла, а там уж вся деревня собралась, смотрят на неё, ждут. А у нее от взглядов недоверчивых голос пропал, и не знает она, как сказать, что не справилась.        — Ну? — не выдержал тишины староста.        — Не могу помочь.        — Как это не можешь?        — Раньше надо было звать меня. Теперь уж ничего не сделать.        — Да не хочет она просто! Обиду на нас затаила за то, что мальчишки ее обозвали разок!        — Неправда!        — Ну так и вылечила бы тогда!        — Тихо! — прикрикнул староста. — Уходи, раз не можешь ничем помочь.       Ушла Яга, слова не сказала. Хотя и хотелось закричать от злобы бессильной. Если б не ждал староста так долго, если б раньше пришел, жива бы была его жена. Не она тут виновата.       А ночью пришли к ее дому. Жечь подлую знахарку за то, что помочь отказалась и жену старостову сгубила. Да только вступился за Ягу народ волшебный. Леший медведей и волков отправил, чтобы людей распугали. Водяной речку из берегов выпустил да потушил уже занявшийся огнем забор.        — Не горюй, Яга, забудь ты про людей этих. Злые они. Неблагодарные, — на два голоса уговаривают леший с водяным. — Разве плохо тебе с нами живётся?       Соглашается Яга, только слезы сами бегут. Хорошо с народом волшебным, но и к людям её тянуло всегда, всё ж наполовину человек. Да только никогда она не будет для них своей. А теперь-то уж и сама не хочет больше с ними дела иметь.        — Царь лесной, заверти тропинки так, чтоб никогда мой дом люди найти не смогли.        — А и заверчу! Хорошо ты придумала, нечего им больше тут шастать!       С тех пор Яга только с волшебным народом и общается. Всё так же травы собирает. В гости к лешему ходит, с русалками вечерами рукодельничает. Не вспоминает о людях. Но нет-нет, да и видит их иногда. То женщины за малиной в лесу ходят, то мужики на речке рыбачат. Только вот Яга, как раньше, не спешит их предупреждать, где волк рыщет в поисках добычи, где медведь себе малинник облюбовал. Да и русалкам не мешает себе женихов выбирать. Равнодушно мимо проходит. Не трогает больше сердце чужая беда. Не болит душа за людей.       Жила-была Яга-костяная нога…