Полегче, Куколка

Вроде бы самое обычное утро понедельника. Вроде бы ничего особенного, серое небо над головой, нависшие грозовые тучи, отсутствие всякого, хоть малейшего понятия «Солнце», в общем-то, классическое первое сентября. Но вдруг в заднее стекло вижу её. Девчонку лет, наверное, шестнадцати, которая изо всех сил бежит за автобусом, размахивая руками и едва не теряя небольшой кожаный рюкзачок, так и норовящий соскользнуть с маленьких плеч. Она даже не смотрит под ноги, наплевав на белые кроссовки, которые ещё через пару луж уже точно не будут белыми, и на джинсы, низ которых уже покрывают грязные брызги. — Подождите! — громогласно кричу на весь автобус, благо, это я умею, — там девушка не успела! Водитель меня будто не слышит, продолжая отъезжать от остановки. — Да подождите же! — еще громче возмущаюсь я, оглушая бедную женщину, которой я пару минут назад уступил место. Она уже, наверное, пожалела, что вообще зашла в этот злосчастный автобус. Что ж, дамочка, все претензии к водителю. Который, кстати, надо отдать ему должное, всё-таки остановился. Запыхавшаяся девчонка вбежала в последнюю дверь, прикладывая карточку и останавливаясь рядом со мной, и не менее громко, чем я, на весь автобус крикнула: «Спасибо!». Бедная женщина аж вздрогнула и страдальчески закатила глаза, на что я с трудом удержался от ухмылки. — Всегда пожалуйста, — вдруг раздался из динамиков голос водителя, и автобус тронулся. Заранее зная, чего ожидать на следующей остановке, к которой стягивались жители сразу трёх многоэтажек, я отошёл подальше от двери. Что, в принципе, мне не помогло. Ввалившаяся толпа народу моментально заполнила остававшиеся более менее свободные места автобуса (разумеется, я не про сиденья), и девчонка оказалась крепко прижата ко мне спиной, рюкзаком упираясь мне чётко между рёбер. Впрочем, рюкзак она тут же сняла и опустила вниз, удерживая его одной рукой. Я почувствовал, как мои брови ползут вверх. Это ей так удобнее или я впервые лицезрею человека с уровнем воспитания «80lvl»? Но на следующем же повороте я дико пожалел, что она сняла рюкзак, ибо весь автобус стал заваливаться, и девчонка не стала исключением. Не удержавшись на ногах, она впечаталась спиной мне в грудь, а… кхм, своей охуенной, прямо скажем, задницей прямо мне в бедро. Новый поворот — и вот все заваливаются уже в противоположную сторону, и девчонка не исключение. Не удержавшись на ногах, она начинает падать на мужчину, стоящего прямо перед ней, безуспешно пытаясь рукой схватиться за поручень, и я резко подхватываю её за талию, тяну обратно и держу, прижимая к себе, пока автобус не выравнивается. От её светло-русых длинных волос, легкими кудрями рассыпавшихся по плечам, веет лёгким ароматом шампуня с какими-то маслами, а от кожи, или от одежды, — гелем для душа и едва ощутимыми духами. Растворяясь в своих ощущениях, я не замечаю, что всё ещё прижимаю хрупкое тельце к себе, и, что ещё хуже… ФАК. Я резко убираю руку, и девчонка, даже не обернувшись, расталкивая людей, заметно дрожащей рукой жмёт кнопку и выпрыгивает наружу. На остановке, блять, «ШКОЛА»!!! Секунда — автобус трогается, и розовая курточка растворяется вне поля моего зрения. Я чёртов извращенец. У меня, блять, встал на шестнадцатилетнюю девчонку. Грёбаный педофил. И тут неожиданно опускаю взгляд вниз на выпавшую из кармана убегающей девчонки карточку в обложке. С трудом наклонившись среди этой толпы, я поднимаю её и чувствую, как наружу рвётся истерический смех, а рука начинает дрожать. На фотографии изображена она, без сомнений, я узнал её лицо с большими глазами, аккуратным носиком и легкой полуулыбкой на резко очерченных губах. «Соколовская Олеся Игоревна» — гласит надпись справа от фото. Но моя рука дрожит не от этого. Моя бедная рука дрожит от надписи на листочке с той же самой фотографией, что выпал из обложки, когда я доставал карту: «Пропуск. Соколовская Олеся Павловна, 14.07.2003». И меня смущает не резкая смена отчества, нет, куда там. Меня смущает грёбаная дата рождения, блять! Ей едва исполнилось пятнадцать сука лет! ПЯТНАДЦАТЬ, МАТЬ ЕГО. Понимая, что меня срочно надо посадить пожизненно, я едва не проезжаю свою остановку. Выхожу из автобуса и вдыхаю свежий воздух полной грудью. Ещё пару минут тупо стою на остановке, сжимая в руках карточку и думая, что теперь делать. В итоге, Впрочем-то, ничего не надумав, направляюсь по дороге к ВУЗу. Первые две пары тянутся бесконечно долго, пока в аудиторию не заваливается шумный новоиспеченный третий курс. Двадцатилетние засранцы галдят так, что слышно, наверное, на другом конце университета, и я не выдерживаю: — Рты закрыли! — громогласно приказываю на всю аудиторию из-за своего стола. Мгновенно становится тихо. — Спасибо, — не меняя тона, саркастично произношу я, — итак, познакомимся. Меня зовут Олег Витальевич, но вы можете звать меня Олег. Я ваш новый преподаватель по истории журналистики и по совместительству руководитель вашей практики в этом году. Обвожу взглядом притихшую группу, где практически каждый вслушивается в мои слова. Замечаю нескольких девчонок, в открытую мне улыбающихся, ещё двоих подмигивающих, и вдруг мой взгляд цепляется за розовую курточку. Чувствую, как у меня перехватывает дыхание, а следом приходит резкое успокоение. Тут одно из двух. Либо у неё есть сестра-близнец на пять лет старше, и они носят одинаковую одежду, либо эта девица мастерски подделывает документы, дабы кататься на общественном транспорте бесплатно. Очевидно поверив второму варианту и предпочтя его, я моментально меняюсь в лице, ухмыляясь предстоящему разговору с преступницей, и продолжаю пару. К моему огромному сожалению, журнал никто принести не удосужился, поэтому проверить её имя мне не предоставляется возможности, что не может не огорчить. Народ третьего курса оказывается вполне адекватным, и общение с ними принимает почти неформальную сторону, что очень устраивает и их, и меня, а потому некоторые девушки начинают открыто флиртовать со мной, хихикая, когда я называю одну из них «Красотка», а другую «Милашка». В целом фиговая субординация, конечно, но хорошие отношения выстраивать с ними так гораздо проще. С трудом дожидаясь конца пары, я объявляю на всю аудиторию: — Все свободны. А девушка в розовой куртке, задержитесь, пожалуйста. Она недоуменно смотрит на меня, потом пожимает плечами и спускается, замирая у моего стола. Она меня не помнит. Ну ещё бы, спиной же стояла. Я слегка усмехаюсь, замечая, какими ненавистными взглядами её одаривают другие девицы, выходя из аудитории. — Вы что-то хотели? — негромко спрашивает она, без страха смотря на меня. — Как твоя фамилия? — нарочно спрашиваю, чтобы убедиться в том, что это она. Мало ли, у меня всё-таки глюки. — Соколовская, — недоумённо отвечает девушка, — можно идти? — Нет. Она хмурится, складывая руки на груди и сердито сверля меня взглядом, явно удерживаясь от колкости. Я ухмыляюсь, ибо мне нравится её импульсивность. — Полегче, Куколка, — слышу свой голос будто со стороны и вижу, как её брови ползут вверх, — сначала ещё пара вопросов. — Я что, на допросе? — она изгибает красиво очерченую бровь и смотрит на меня своими огромными серо-голубыми глазами. Слишком большие глаза для такой маленькой девчонки. — Сейчас да, — рычу, поднимаясь и наклоняясь к ней через стол. Она даже не шевелится. Похвально. Только фыркает, продолжая смотреть на меня. Маленькая наглая девочка. — А зовут тебя как? — Всё для того, чтобы узнать моё имя? — хмыкает она, — может, в журнале глянете? — Журнала нет, — развожу руками, изображая на лице самую саркастическую грусть, на которую только способен. — Кристина, — неохотно озвучивает она, закатывая глаза. — Теперь главный вопрос, — с видом победителя я выкладываю на стол её карточку и «пропуск», — это кто же научил тебя, Кристина, подделывать документы? Её лицо меняется в одно мгновение. Вместо самоуверенности я мгновенно читаю дикий ужас в её огромных глазах, и тут же понимаю, о чём она догадалась, едва удерживаясь от ухмылки. — О Боже, — шепчет она и заливается слезами, громко всхлипывая. В первые секунды я лишь сижу, в шоке глядя на трясущиеся плечи девушки, которая руками закрывает лицо, а затем, будто очнувшись, вскакиваю из-за стола и подхожу к ней, обнимая за плечи. Она утыкается в мою грудь, а я снова чувствую тот же аромат, что в автобусе. Резко отстраняюсь и убираю её руки от лица. Она вся красная от смущения и слез, а я смотрю только в огромные серо-голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц и борюсь с диким желанием её поцеловать. — Простите, — лепечет она, смаргивая последние слёзы, — мне так стыдно, Боже. — Ты с ума сошла, Куколка? — усмехаюсь я, вытирая слезы с её щёк, — на твоём месте я бы радовался, что вызываешь у мужчин такую реакцию. — Ага, особенно, если это твой новый преподаватель, — она вдруг начинает смеяться, а я чувствую, что мои брови окончательно теряются в волосах. Только что она рыдала, теперь смеётся. Что происходит в этой голове? Не осознавая, что делаю, я вдруг тянусь к её уху и шепчу: — Нужно кое-что проверить, — физически ощущаю, как она напряглась, но не даю ей ничего сказать. Просто впиваюсь в желанные, слегка солёные от слёз губы жарким поцелуем. Рукой зарываясь в светло-русых волосах, привлекая её ещё ближе к себе, заставляя углубить поцелуй, я пальцы второй руки сплетаю с её, и, прорываясь в её рот, завладеваю её языком. Она неуверенно, но оттого не менее сладко вдруг ответила на мой резкий порыв, крепче прижимаясь ко мне всем телом и рукой упираясь мне в грудь. Я бы целовал её вечно, но дышать тоже чем-то нужно, и мне пришлось оторваться от неё. Наше дыхание сбилось, но девушка уже перестала быть красной и заплаканной. Зато вдруг стала злой: — И что это было? — Я же сказал, небольшая проверка, — ухмыльнулся я, — успокойся, Куколка. — Во-первых, хватит называть меня Куколкой, — ещё больше разозлилась она и на эмоциях окончательно перешла границы субординации, — а во-вторых, и что же ты проверял? — Стоит ли приглашать тебя на свидание, — ещё шире ухмыльнулся я. — И как успехи? — Ну у меня почти встал, — кончик её носа резко покраснел, а следом и щеки, и я не без удовольствия добавил, — опять. — Иди нафиг, — она повернулась, чтобы гордо уйти, но я снова схватил её за руку. — Ты дико мило смущаешься, — прошептал ей на ухо и добавил уже громче, — я пошутил. Пойдём. — Куда? — На свидание, ты что, уже забыла? Лечись, Куколка. Я куплю тебе таблетки. — Не слишком ли я мала для тебя, чтобы ты водил меня на свидания? — пробурчала она, тем не менее тоже сжав мою руку. — Было хуже, когда я думал, что тебе пятнадцать, — я протянул ей карточку и «пропуск». — Сестры моей, — пояснила она, пряча в карман, а у меня всё встало на места. И почему фотография похожа, и почему другое имя и дата рождения. — А отчество? — Долгая история, — пожала плечами она, — но если тебе и правда интересно, я обязательно расскажу. — Обязательно, Куколка, — ухмыльнулся я, заключая её в объятия, — но девушкой моей ты всё-таки станешь. — Уверен? — она ухмыльнулась точь в точь, как я, — ты не выдержишь и дня. — Если ты берёшь меня на слабо, это плохая идея… Я замдекана, блин, мне двадцать пять лет. А ей? А ей девятнадцать. Девятнадцать, а вовсе не шестнадцать. И я не чёртов извращенец.