Лучик света в нашей жизни

— Эрик, мама убьет нас, — кричит Оливия на брата, который разбил самую дорогую вазу во всем Аурадоне. — Если конечно папа не сделает этого раньше, — мальчик испуганно смотрит на Оливию. — Может мы все оставим как есть и уйдём? А потом скажем, что ничего не знаем. — Нет, братишка, меня в это не впутывай! Сам разбил — сам и ответишь! — Оливия продолжает кричать на брата.

***

После рождения детей, новоиспечённые родители совсем не знали как их назвать. Король ещё никак не мог поверить, что стал отцом сразу двоих детей, так что Мэл приходилось самой думать об этом. — Давай сына назовём Бенджамин Второй. Он будет благодарен за это прекрасное имя! — пошутил парень, но перестал смеяться, когда увидел недовольное лицо жены. — Ладно, я пошутил! Королевская семья в итоге пришла к выводу, что хочет назвать девочку Оливией, а мальчика Эриком. Эти имена просто пришли в голову родителям Бена. А Мэл их сразу одобрила. Было безумно трудно справляться одновременно с двумя детьми, но Бен всегда был рядом со своей женой и помогал ей. Белль и Адам также помогали дочери Малефисенты. Как и предполагалось, Эрик был похож на папу, а Оливия на маму. Сын был полной копией отца, но только по внешности. Характер ему достался от матери. Он постоянно что-то вытворял. Один раз даже нагрубил партнеру Бена, когда тот не подписывал очень важный контракт для Аурадона. Но он не был плохим, просто со взрывным характером. Оливия же имела светлые волосы с фиолетовыми локонами. Характером она была похожа на отца. Вежливая, честная, милая девочка. Все удивлялись, когда видели цвет ее волос. Она выглядела очень необычно. И хоть Бен с Мэл были очень заняты, они частенько устраивали с детьми всякие пикники и вечера кино. Мэл даже нашла способ общаться с матерью, а иногда могла возвращать ее к жизни, но не на долго. Она все ещё искала способы, чтобы вернуть мать навсегда. В последнее время Мэл могла общаться с ней подольше, что говорила о том, что дочь Малефисенты на верном пути. Дети тоже обожали общение с бабушкой. Они восхищались ее рогами. Оливия даже просила маму сделать для нее такие же. Дочь Малефисенты всегда считала, что не сможет стать хорошей матерью, но все удивлялись ее терпению. Она никогда не кричала на детей, как это делают другие родители, а всегда объяснялась с ребёнком. Хотя Эрик и Оливия были совсем разными, они всегда помогали друг другу. Никогда не бросали друг друга в беде.

***

— И что вы тут делаете, маленькие проказники? — за детьми появилась Белль. — Бабушка, не говори ничего родителям! Они же нас убьют, если узнают, что это мы разбили вазу, — стал сразу оправдываться Эрик. — Не мы, а ты! — ткнула в бок брата Оливия. — Бабушка, мы не можем купить такую же вазу? — Думаю, что мы можем просто подойти и рассказать все вашим родителям. Они не будут сильно ругаться, если вы сами все им расскажете. Дело в том, что скоро двойняшки будут праздновать свой пятый день рождения и они рисковали остаться без подарков. Оливия решила, что возьмёт всю вину на себя, ведь это уже пятая ценная вещь, которую разбил Эрик. Она же ничего не разбивала никогда, поэтому родители не станут на неё сильно ругаться. Когда двойняшки зашли в комнату родителей, король как всегда сидел за своим столом и подписывал гору бумаг, а его жена полулёжа разбирала какие-то документы. Оливия подошла к отцу и пыталась обратить на себя внимание. Мужчина всегда говорил, что любит своих детей по-разному. Дочь для него была воздухом, смыслом жизни, он говорил, что не может жить без неё. А сына он считал своей гордостью, опорой и говорил, что Эрик будет хорошим правителем в будущем. Хотя король не отрицал того, что Оливия безумно трудолюбивая, и могла бы править не хуже брата. — Папа, а если я тебе кое-что расскажу, ты осень разозлишься? — спросила осторожно девочка. — Милая, ну как я могу на тебя злиться? — Бен устало откинулся на спинку стула. Все мышцы затекли, ведь он работал не покладая рук и только дети его могли отвлечь от этого. — Папа, на самом деле я хотела признаться в кое-каким поступке, — девочка замолчала и виновато посмотрела сначала на отца, а потом на мать. Оливия всегда использовала этот приём, когда что-то натворила, хотя такое случалось довольно редко. — Я разбила твою самую любимую вазу. Я не специально, просто я споткнулась о подол своего платья и упала, задев комод на котором стояла ваза. Мэл сразу вскочила с места. Она очень сильно волновалась за детей, поэтому сразу как только услышала рассказ о том, как упала Оливия, побежала проверять все ли в порядке. Эрик знал всю правду, поэтому грустно стоял у двери, понимая, что подставил сестру и заставил родителей зря поволноваться. — Мам, пап, на самом деле, это я разбил вазу, а Оливия решила прикрыть меня, чтобы вы не рассердились на меня. Когда молодые родители услышали признание сына, они не знали как на это реагировать. С одной стороны, они были злы, потому что дети соврали им. Но с другой стороны, счастливы, потому что ребята поддерживают друг друга. — Ну ладно, эта ваза все равно мне не нравилась, — сказала Мэл и посмотрев на мужа, засмеялась. Через несколько дней двойняшки отмечали свой пятый день рождения. Так как это был маленький юбилей, королевская семья решила пригласить всех желающих на день рождения детей. Оливия с Эриком первый раз в жизни видели столько народу, и были рады подходить и знакомиться с людьми. — Они стали лучиком света в нашей жизни. Сразу двумя, — улыбнулся король и мимолетно поцеловал жену в губы, чтобы не сильно привлекать внимание людей. — Тремя лучиками, — радостно прошептала Мэл, приложив руку мужа к своему животу…