Somewhere Only We Know

Ужин прошел просто отлично, а песня Курта тронула меня до глубины души. Мне хотелось высказать свою благодарность, но я все равно немного смущался проявлять свои чувства в кругу взрослых людей, какими бы понимающими они не были, и потому утащил парня наверх, где мгновенно заключил его в свои объятия и губами прижался к губам. Похоже, атмосфера Далтона очень и очень сковывала нас, потому что сейчас Хаммел вел себя совершенно по-другому. Он был расслаблен, он показывал ответное желание. Причем показывал настолько открыто, что я сам начинал немного волноваться насчет того, а смогу ли я сделать этот шаг? Достаточно ли я взрослый внутренне для этого? Благо, Курт немного притормозил и даже позволил мне высказать восхищение его песней. - Это было прекрасно. Я обожаю твой голос, он просто ангельский! Но и песня... Это так трогательно, что ты спел ее мне, она так много значит для меня. Спасибо тебе, любимый, - потеревшись носом об его нос, я улыбнулся и мягко чмокнул парня в губы, утаскивая на кровать. Мы сели лицом друг к другу, я устроил его ноги поверх моих ног по обе стороны туловища, а свои просунул под его и тоже согнул в коленях. Так мы были близко друг к другу, могли прикоснуться друг к другу и поцеловаться, и в то же время все было достаточно невинной, как минимум, благодаря одежде на нас. - Бабушке я просто смог все рассказать. Знаешь, я подозреваю, что мой дед... Что он любил одного мужчину. Бабушка никогда не говорила об этом, но, похоже, в семье это знали, потому что мой отец ненавидит эту тему. Конечно, я могу его в чем-то понять. Наверное, это больно, осознавать, что твои родители не любят друг друга... Как бы то ни было, бабушка полностью на моей стороне. Не думаю, что до такого дойдет, но если вдруг родители от меня откажутся, она будет моим опекуном, - я попытался рассмеяться, но вышло как-то неубедительно. Потому что это было не особо смешно. Потому что до сих пор не был решен вопрос со школой, и мое нахождение здесь, с Куртом, только усугубляло ситуацию. Если отец узнает, меня отправят не просто в военное училище. Меня отправят в самое жестокое военное училище, где ко мне приставят самого грубого мужика, который ежедневно будет выбивать из меня "всю эту дурь". Погрузившись в невеселые мысли, я повесил было нос, но затем вспомнил о том, что сегодня Рождество, что рядом со мной мой любимый человек, и что я не должен быть такой тварью и думать только о себе. Обняв парня за плечи, я притянул его ближе к себе и прижался губами к шелковым волосам на макушке. От него пахло чертовски вкусно. Хоть это и был мой шампунь и мой гель для душа, но на нем он приобретал совершенно новый, чертовски заводящий оттенок. Плавно спустившись губами по виску, я чмокнул парня в кончик носа и перебрался на губы, легко оттягивая нижнюю губу и посасывая ее. От этих прикосновений в моем животе вспорхнул целый рой бабочек, и я тихонько застонал, еще крепче прижимая парня к себе, сползая руками по его спине, бедрам, и подтягивая его наверх так, чтобы он оказался сидящим на мне верхом. В брюках начинало твердеть и сладко ныть, но я не хотел останавливаться. Мы никогда еще не заходили так далеко, но у нас и не было возможности. Школа все-таки была школой, а тут внизу много гостей, бабушка занята, а дверь в мою комнату закрыта на щеколду. Я плавно забрался руками под одежду Курта, скользя руками по теплой гладкой коже. Язык забрался глубже в его рот, а бедра легко толкнулись вперед, прижимаясь к его паху и ощущая приятное трение. Мне хотелось большего, хотелось его... - Позволишь? - шепнул я, оторвавшись от его губ и получив кивок, стащил с парня свитер с майкой, оставляя его с обнаженной грудью. Губы легли на тонкую ключицу, а ладони пока успокоительно поглаживали острые лопатки, словно заглаживая вину наглых губ, которые покрывали поцелуями каждый сантиметр кожи и опускались все ниже, пока парень в моих руках немного отклонился назад, упираясь руками в простынь, открывая мне больший простор для действий. Наконец, я сначала нерешительно, а затем уверенно, коснулся кончиком языка его маленького розового соска, который мгновенно едва ощутимо затвердел. Я понятия не имел, что и как нужно делать дальше, как доставить удовольствие любимому человеку, но мои руки работали за меня и ладони плавно съехали на поясницу, крепче вжимая Курта в мое тело, а затем и ниже, поглаживая его ягодицы. Я не совсем понимал, к чему конкретно сейчас веду, но это было чертовски приятно. Такая сладкая пытка, когда все время хочется большего и немного страшно. Губы съехали настолько низко, как только мог я нагнуться в таком положении и покрывали верх живота парня, его тонкие и хорошо ощутимые ребра. Я снова видел все эти синяки на его теле и мне совершенно не казалось, что это похоже на падение с лестницы. Но разве мог кто-то его обидеть? Разве это вообще было реально? В Далтоне все ребята были хорошие, а семья у него была понимающая, насколько я мог слышать от него за время наших отношений. - Любимый, что это? - тихо спросил я, касаясь губами одного особенно большого и свежего синяка на ребре справа. - Тебе больно? Потому что я не хочу причинять тебе боль, и я могу остановиться, как только ты скажешь... И я не буду требовать от тебя правды насчет происхождения всего этого, но ты должен знать, что все можешь мне рассказать, и я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь тебе. Нет, даже больше. Я сделаю все, чтобы помочь тебе, защитить тебя. Я так сильно люблю тебя... - снова нежно целуя губы любимого мальчика, я плавно уложил его на спину и улегся сверху него, теперь лаская рукой его бедро, внутреннюю поверхность, добравшись до самого верха я наткнулся ладонью на его возбужденное достоинство. И если первой мыслью было убрать руку, то реакция Курта на это настолько восхитила меня, что я, напротив, прижал ладонь крепче и начал плавно водить вверх и вниз, любуясь гаммой эмоций, что рождалась на любимом, на самом красивом лице на свете. Если секс это настолько красиво, я готов к нему приступить. Если секс доставит моему мальчику удовольствие, я буду согласен заниматься им целыми днями. Потянувшись к его уху, я нежно прикусил мочку и не переставая движения рукой, жарко зашептал: - Я сделаю все, что ты захочешь. Все, что ты позволишь...