Цветы на теле

      Этот мир когда-то был наполнен светом магии и чувств, что исходили из добрых волшебников, что любили и заботились об этой планете и тех, кто на ней живет. Раньше, когда многовековые сосны, которые сейчас своими верхушками достают до облаков, цепляя их и не хотят отпускать, когда эти самые сосны были еще совсем молодыми и ростом не выше человека, тогда все живое на этой земле жило в мире, не было войн и волшебники не прятались от простых людей. Именно тогда мир был наполнен светом, а волшебные создания не преследовались людьми, что хотели их смерти потому что боялись.       Сейчас, из-за беспричинного на тот момент страха людей перед волшебным миром, волшебный мир должен скрываться за множеством заклинаний, которые никогда не позволят простым людям найти его и уничтожить. Заклинания настолько старые, что в любой момент могут разрушится, что не успокаивает ни одного волшебника. Магия из этого мира пропала, волшебные создания встречаются всё реже, дети рождаются без магии, а волшебники пытаются выживать в мире людей, технологий и науки. Не забывая при этом о своем истинном происхождении и пытающиеся вернуть магию в этот мир, хоть и остались её маленькие проявления, что и не дают угаснуть огню в сердцах тех, кто помнит и верит мир без страха.       Школа «Олимп» существовала как раз с тех самых времен, когда миром правила магия, и сейчас она была пристанищем для детей бывших волшебников, в чьих семьях из поколения в поколение передавалось знание о магии и том, прекрасном мире, что был разрушен. Школа была и хранилищем знаний, что смогли сохранить с тех времен. Наша история начинается именно в этой школе и будет касается всего двух ее учеников, что возможно смогут изменить этот мир и вернуть старый прекрасный и светлый.       В данной школе изучали обычные предметы, что входят в программу средней школы в любой стране мира, но также там рассказывали о том, что было раньше, как жили люди и почему произошла эта поистине невероятная катастрофа.       — Персей, машина ждет. Ты опоздаешь в школу, — голос мистера Джексона как всегда был безразличным, что неимоверно бесило, но будучи воспитанным молодым человеком и уважающим отца, Перси ничего не имел против. Заслужить хоть каких-то эмоций от Таврия* Джексона Перси пытался сколько себя помнил, но даже малейшая улыбка за все это время не осветила лицо сурового мужчины, так похожего поведением на аристократа восемнадцатого века, каким к тому он пытался сделать сына и преуспел.       Семнадцатилетний Персей Джексон никогда не показывал своих чувств на людях, всегда носил на своем красивом лице маску последнего мудака или же просто равнодушную и просто ненавидел простых людей, без миллиардов в кармане, всю жизнь знал, что продолжит дело отца, возглавляя «Атлантику» — корпорацию, что занималась госзаказами по производству военных судов, и поэтому усердно учился, но так, чтобы никто не посмел назвать его ботаником. Всегда знал, что женится по расчету и поэтому запрещал себе любить, до одного переломного момента в его жизни.       Перси стоял в одних брюках перед зеркалом, разглядывая в отраженье свои ребра, на которых в прошлом году распустились серебряные орхидеи. Которые так и оставались одного цвета, хотя должны были менять свой цвет в зависимости от настроения соулмейта, на свой пион на лопатке, он уже не обращал никакого внимания. Ему было до зуда интересно чьи это цветы, которые оплетают его сердце. Возможно у них что-то и получится, может он сможет доказать отцу, что она для Перси отличная партия, если она будет из такой же богатой семьи. Отец хотел найти сыну не только выгодную партию для поддержки бизнеса, но также девушку, что будет, как и они наследницей древней некогда бывшей волшебной, семьи.       — Перси, — послышался из-за двери мамин голос, — если ты не хочешь раздражать отца, то спустить наконец вниз. Вещи уже в машине.       — Да, мама, сейчас, — накидывая рубашку и стараясь как можно быстрее застегнуть пуговицы, пока Салли не открыла дверь и не увидела эти чертовы цветы. Но он не успел, мать как только закрыла дверь, выдохнула: — Кто она?       — Не знаю, — зеленые глаза стали грустными, а только что надетая маска слетела с лица. С мамой Перси был тем, кем являлся, без напускного равнодушия и холода. Салли всегда была тем, кому в детстве Джексон мог выплакаться, а сейчас выговорится, мама всегда поддерживала, помогала решать проблемы и сглаживала все острые углы в отношениях отца и сына. Миссис Джексон казалась Перси королевой, что так легко управляет хозяйством, домом, иногда мужем. Всегда собранная, никогда не унывающая и безмерно любящая сына. Была примером женщины, отчего его бесили и неимоверно раздражали все те одноклассницы, пытающиеся запрыгнуть к нему в постель и так остаться рядом с ним подольше, надеясь получить так самого Перси и его деньги.       — Совсем нет предположений? — женщина заглянула в глаза сына, на вопрос он только помотал головой. — Когда они появились?       — В том году…       — Персей! — от отца уже исходили почти осязаемые волны гнева.       — Иди, — шепнула мама, — потом с тобой поговорим. На каникулах.       И пригладив его не послушные, торчащие черные волосы, чмокнув в лоб отпустила. Джексон младший статно, как настоящий аристократ спустился по лестнице, чтобы не гневить отца еще и неподобающим поведением. Как будто они короли, мать его! Ха-ха и еще раз ха.       Тяжелый взгляд отца он встретил стойко, как и всегда. Он прекрасно знал, что мать не расскажет про цветы на его теле отцу так, что уезжал спокойно. Тайсон открыл ему дверь машины, сам сел за руль и черный мерс выехал с территории дома Джексонов. Хоть немного можно вздохнуть свободнее подальше от строгих правил отца и его вечного контроля.       Последний год в этой школе запомнится ему на долго, хотя парень еще и не знал, чем именно, но предвкушал эти веселые будни в окружении друзей (он пытался верить, что это так) и одноклассниц, больше похожих на шлюх, но от этого даже веселее.       — Аннабет, ты все собрала? — послышался снизу голос мачехи. «А тебе так не терпится чтобы я уехала?», блондинка с пронзительными серыми, цвета грозового неба глазами, только тяжело вздохнула:       — Почти, — отозвалась она, запихивая в чемодан такую ненавистную школьную блузку, которая буквально душила девушку.       — Что ты копаешься? — раздраженная Сьюзен распахнула дверь в комнату Аннабет как раз в тот момент, когда девушка с огромным трудом закрывала чемодан. — А ты все, хорошо. Аннабет.       — Аннабет, почему ты ее так не любишь, вполне адекватная женщина, — с кровати послышался голос единственной школьной подруги, которая решила, что поездка до школы вместе будет гораздо интереснее и теперь ждала подругу, пока та закончит собираться.       — Это сейчас при тебе только, — Аннабет наконец-то смогла закрыть чемодан, и уселась прямо на пол возле кровати переводя дух. Девушка не заметила, как футболка на животе немного задралась и открыла вид на синий пион, цвет которого в данный момент указывал на то, что ее соулмейт раздражен. Слава Богу, МакЛин не заметила, а Аннабет быстро отдернула футболку, чтобы избежать лишних вопросов. Аннабет безумно хотела узнать, чей это цветок, пока еще только один, но она уверенна скоро эти пионы зацветут на всей нижней части живота.       На шее у МакЛин расцвели крокусы Джейсона, а на ногах Грейса распустились подсолнухи МакЛин, эти двое уже давно были вместе и отношения их были прекрасными, чему Аннабет очень завидовала, ей только предстояло найти свою половинку.       От мыслей Чейз очнулась уже в машине Пайпер, когда та разговаривала по телефону очевидно с Джейсоном.       До школы они доехали без каких-либо переключений. Только зайдя в нее встретились с Джексоном. В черной рубашке, в таких же черных брюках с нахальной как будто приклеенной с младенчества улыбкой, он выходил из машины встречаемый ропотом девушек за спиной и лучшим другом Джейсоном Грейсом. Кивнув им, пожав другу руку и договорившись встретиться позже, Перси поднялся в школу по пути подмигнув Танаке, эффектной брюнетке с азиатской внешностью, а Грейс направился в их с Пайпер сторону.       — Привет, малышка, скучала, — поцеловав свою девушку, он поздоровался и с Аннабет. — Как лето.       — Ничего интересного, — улыбнулась Аннабет.       — Последний год в этой школе ты запомнишь на долго.       — Что вы опять задумали? — прищурив глаза Пайпер с подозрением взглянула на своего парня.       — Узнаешь, если придешь сегодня ко мне, — чмокнув МакЛин в щеку он умчался в школу.       Уже переодевшись в школьную форму, а именно классически юбку карандаш, белую блузку с длинным рукавом и пиджак с эмблемой школы — золотой вышивкой горы и храма на ее вершине. Убрав волосы в высокий хвост, Аннабет и Пайпер спустились в столовую, в которой каждое первое сентября устраивали праздничный ужин, и директор мистер Ди произносил речь, которая отличалась лишь расстановкой слов, но несла в себе одно и тоже: надеюсь вы будете хорошо учится в этом году и не опозорите столько прекрасную школу.       Глубокой ночью, когда соседки по комнате, Аннабет пыталась найти хоть что-то, что помогло бы ей найти свою половинку. Но про соулмейтов было не так много информации. Говорилось, что это осталось еще с тех времен, когда на планете Земля еще была магия. Так же говорилось о том, что магия не исчезла окончательно, а просто спит и вот эти цветы, соединяющие людей, выбранных Судьбой, это её незначительное проявление, надежда на то, что мир с магией и чудом можно вернуть, но это совершенно не то, что хотела увидеть девушка. Это все сведения, что были в библиотеке школы, все что было в древних книгах на тему парных душ. Безумно мало, но и это уже что-то.       Точно такую же информацию в данный момент в другом крыле школы переваривал парень с необычайно зелеными глазами, воспроизводя в своём сознания истории, что рассказывала бабушка. Она говорила, что они потомки великих волшебников, что были одной из богатейших семей, когда в этом мире правила магия и чувства, а не техника и наука. Тогда он просто думал, что это все для того, чтобы учить внука таким вещам как любовь, добро, но никогда не верил, что ему это пригодится. Бабушка и действительно рассказывала ему историю мира не просто для гордости за свою семью, но у милой женщины ничего не получилось, влияние отца оказалось сильнее, и теперь ее светлый мальчик был последней сволочью, но может эти цветы все изменят… изменят его?       Так же он вспомнил, что еще бабушка рассказывала ему, тогда, в детстве. Любое касание не той девушки к его телу, причинит ему неимоверную боль, что не сравнится ни с чем в этом мире. Вот это он уже проверил на себе еще в том году, и скажем так, такое удовольствие, перемешанное с болью ему не понравилось совершенно.       Прошел месяц, а девушка с серебристыми орхидеями на теле так и не находилась. Хотя такое ощущения, что в постели Перси уже побывали все девушки школы и тело каждой были либо лишено каких-либо татуировок, либо это были не злосчастные орхидеи, что распаляли в нем желание и интерес с каждым днем.       — Перси, я не узнаю тебя, ты в монахи записался в этом году? — хмыкнул Вальдес плюхаясь на соседнюю от Джексона кровать. — Это на тебя не очень-то похоже.       Всегда пользующийся тем, что девушки сами оказывались в его постели, Джексон в этом году как-то забросил свои любовные похождения. Прогоняя девушек, что приходили в его спальню, хотя до этого выпроваживал друзей, когда только видел девушку, готовую отправится с ним хоть в спальню, хоть в школьный туалет, хоть в заброшенный коридор третьего этажа.       Достаточно саркастичный и одновременно не вызывающий подозрений ответ на вопрос друга никак не приходил в голову, а рассказывать о том, что каждое прикосновение не той девушки отдаются болью в ребрах, а после и во всем теле, не хотелось.       — Просто достали их слезы, на утро после прекрасной ночи, — Джексон посмотрел на Лео, — Вот скажи мне, друг, зачем портить такие прекрасные воспоминания о ночи проведённой со мной истерикой утром?       — Не знаю, чувак, — ответ хоть не убедил Вальдеса, но на какое-то время удовлетворил его.       Урок химии, конечно не Зельеварение, но более-менее увлекательно, хотя бы потому что у Вальдеса постоянно что-то взрывается, специально или нарочно уже не важно, но на потолке над его местом можно увидеть прекрасное пятно из разноцветных разводов, сочетание которых можно вполне назвать магией.       Молодой преподаватель с трудом справлялся с подростками, которым совершенно не было интересно, что из себя представляет серная кислота или гидроксид натрия. Все занимались своими делами, кто листал журнал, кто переписывался с друзьями, что сейчас сидели на другом предмете в другой половине школы, кто просто разговаривал с соседом по парте, заглушая голос преподавателя. Ничем не отличающийся урок в выпускном классе любой школы, не имеющей ничего общего с магией.       Но внимание Перси сейчас было приковано, наверное, к единственной девушке, что внимательно слушала преподавателя выполняя практическую работу. Точнее даже не к девушке, а к ее предплечью, чтобы ей было удобнее работать она закатала рукава форменной блузки открывая цветы на ее теле для остальных учеников. Цветы, а именно серебряные орхидеи, не давали Джексону отвезти глаз от ее рук. Эти чертовы цветы всегда были рядом, а он ни разу не замечал. С Аннабет Чейз он проводил достаточно много времени, когда они перед экзаменами сидели в библиотеке. Он не мешал ей готовится, она не рассказывала его тайну, а именно то, что Персей Джексон — король «Олимпа» учится, зарывшись в книги в самом дальнем углу огромной библиотеки.       «Значит Чейз, моя половинка. Хм… это обещает быть интересным» — думает про себя Джексон, надеясь, что Аннабет его не убьёт, когда он расскажет ей о пионе, что скорее всего уже появился на ее теле, отношения у них были не очень-то дружеские.       День признания каждый раз откладывался на неопределенный срок. Рождество, а Джексон до сих пор не признался девушке в том, что уже год любуется её орхидеями на своем теле в районе сердца. Парень уже не может прожить день без взгляда, шутки отпущенной в ее сторону. Ему кажется, что девушка его отошьет, не смотря на магические знаки судьбы на их телах, что связывают их души.       И пока он тянул, из дома пришло очень неожиданное письмо, что сейчас парень сжимал с особым остервенением, он хотел стереть написанные там слова, надеясь, что это шутка, но отец никогда не шутил. Не мог или не хотел. А значит слова, написанные на белой бумаге жестокая правда и скоро его возможная сказка с «долго и счастливо» навсегда уйдет в историю, так и не имея даже шанса на существование. Даже на малейшую попытку стать реальностью. А он уже представлял, какие мягкие губы Чейз, какой бархатной мягкой будет ее белоснежная кожа, какими жаркими и одновременно нежными будут ее прикосновения и какими сумасшедшими их отношения. Как она будет стеснятся, когда окажется в его кровати и как долго он будет ее уламывать, чтобы она в ней все-таки оказалась.       «Я нашел тебе невесту. Скоро помолвка»       Два предложения, шесть слов и бесконечность боли, даже не физическая, что ждет его от прикосновений его невесты, а душевная от понимания того, что все могло бы быть лучше, ярче, счастливее. Но семья есть семья, он обязан, а значит придется терпеть.       Первой мыслью было написать матери о том, что он не может, не хочет и вообще не обязан. Что он нашел девушку с серебряными орхидеями на теле… Но отмел ее, засунул куда подальше: Салли ничего не сможет сделать в этом случае, а подставлять ее перед отцом Перси не хотел.       Сейчас он смотрел на цветы на теле и хотел бежать и признаться ей в том, что на его теле ее орхидеи, что не заметил, как влюбился в строптивую блондинку, любящую командовать, что всегда очень смешно морщила носик, когда злилась.       Последнее время Перси ходил какой-то поникший. Совершенно не похожий на себя, а яркие зеленые глаза как будто поблекли. Но не это сейчас заботило Аннабет больше всего, а то, что пион её соулмейта стал серым, как будто он разучился чувствовать. Никаких эмоций.       Ничего, что могло бы помочь ей определить, кто же имел на своем теле этот пион. Она же умная девушка, но вот сейчас её природные способности совершенно не помогали ей в этом вопросе. Всегда ставившая логику превыше чувств, надеясь на свои знания, любившая работать головой и нетерпящая тех, кто пренебрегал учёбой, вот и сейчас все то, что она смогла подчерпнуть из книг, что знала, благодаря любви учебе, не помогало ей совершенно. Любовь –это то, что не требует логики и мозга, а открывается только благодаря эмоциям и сердцу.       А пион на ее теле был уже не один. А это значит связь росла.       «Надо прислушаться к чувствам, -твердила себе Аннабет».       Цветы меняли цвет от огненно-красного, до безразлично-серого. От ярости до полной бесчувственности.       «Что же с ним происходит?»       Перси чувствовал, что должен сказать ей. Обязан. Но похоже он боялся. Боялся того, что не сможет потом оставить ее и вернутся к долгу и семье. Но он уже не может оставить ее. Не может не представлять, как целует ее, скользя руками вдоль спины вниз. От этих мыслей он стискивает голову руками, еще больше лохмача и так не послушные черные волосы. Она должна знать. Обязана.       Время помолвки наступило очень быстро. А Перси все также смотрел тоскливым взглядом на блондинку, что сидела в классе, сосредоточившись, казалось на учебе, или на подоконнике читая книгу, или на то как она смеялась в окружении подружек, закидывая немного голову назад, а светлые волосы рассыпались по плечам. Как же он хотел к ним прикоснуться. И ведь они не будут счастливы ни с кем больше.       — Скажи ей, или это сделаю я, — в очередной раз он засмотрелся на Чейз и не заметил, как к нему подошел Джейсон. Поймав растерянный взгляд друга, Грейс пояснил:       — Что ты ее судьба, — опережая не заданный вопрос ответил, — я живу с тобой в одной комнате, я видел орхидеи. А Пайпер видела твои пионы на ее теле.       — У меня помолвка, через два дня.       — И что? Она, — Джейсон посмотрел на Аннабет, которая сейчас обсуждала что-то с Талией. — Твоя судьба, и поверь, не нам это менять. Надо просто следовать знакам Вселенной.       — А не пошла бы она к черту, эта твоя Вселенная, — прошипел Перси, прекрасно понимая, что друг прав.       Перси уже готов был к боли, которая последует сразу за тем, как он коснется руки Нэнси, чтобы пригласить её на танец, который должен был показать гостям, что жених и невеста прекрасно подходят друг другу.       Впервые в жизни Таврий Джексон улыбался, смотря на будующую невестку. Нэнси Бобофит, дочь человека, который сможет расширить его бизнес, девушка имела огромное приданое, которое необходимо «Атлантике», а именно контрольный пакет акций компании соперника Джексона, после смерти ее отца. Можно было и выкупить их, но зачем тратить столько денег, если можно немного подождать. К тому же невестка соответствовала всем требованиям старшего Джексона.       — Тебе это тоже не нравится? — спросила девушка, заглядывая в глаза жениху, пока они кружились в вальсе по гостиной, под внимательными взглядами друзей, прессы, родителей.       — Да, — честно. Мама всегда учила, что честность — это хорошо. Превозмогая боль, что начиналась у сердца и распространялась по всему телу, пытаясь сковать. Загоняя ее подальше, Перси думал о ней — девушки с глазами цвета грозы.       Музыка закончилась и по просьбе невесты, Джексон вывел ее на террасу.       — У тебя есть цветы. — факт. Девушка как-то разочарованно и грустно посмотрела на жениха. — Я видела, что что-то не так. Каждый раз, когда я прикасаюсь. Тебе больно.       Перси только кивнул, пытаясь не смотреть на девушку.       «Бобофит разорвал помолвку! Ты, наверное, ужасно рад, сын?»       — Не поверишь как я рад, отец, — тихо проговорил Персей, с каким-то благоговением смотря на письмо.       — Аннабет, нам нужно поговорить, — влетая в комнату девочек, не заботясь о том, что приличные люди сначала стучат, распахивая дверь.       Визг оглушил парня, но это стоило того. Аннабет стояла в одной юбке, с рубашкой в руках, которую как раз хотела надеть. Взгляд Перси приковали пионы, которые сейчас были фиолетовыми. Они покрывали весь низ живота девушки и уходили под пояс юбки. Перси сглотнул. Поднял взгляд, задержался немного на груди, прикрытой только кружевной тканью белоснежного бюстгальтера и только потом посмотрел в глаза, так долго сводившие его с ума.       Уже отойдя от шока, девушка натянула на себя несчастную блузку и строго, почти яростно уставилась на парня:       — Тебя должны были учить, Джексон, что надо стучать прежде чем входить! — гневно сжатые губы, носик, который так смешно вздернут.       — Это важно, — расстёгивая рубашку и показывая орхидеи на груди, проговорил Перси, смотря прямо в глаза своей Судьбе. _____________________ *Таврий - один из эпитетов к имени бога морей и океанов.