Вероятность

Тони ударил быстро, без колебаний и сомнений. Поднял вверх окровавленный кинжал, и капли алой, неестественно-яркой крови упали на край пентаграммы. Она ожила, зашевелилась, как просыпающееся чудовище, ее контуры налились красно-золотым сиянием. — Так… должно быть? — спросил Гарри тихо. — Да, Поттер, — отозвался Снейп. Никто не заметил, когда он вошел в комнату. Тони обернулся к бывшему профессору и нахмурился. Об участии Снейпа спорили долго — несколько месяцев, если не лет. Он приводил новые и новые аргументы, шипел, кидался оскорблениями и проклятиями, но мастер был непреклонен — Снейп останется. Мало кто мог переубедить мастера — и Снейп смирился со своей ролью. «Камар-Тадж нуждается в вас», — напомнил Тони. — Я знаю, Голдстейн, — мрачно кивнул профессор. — Не переживайте, я не стану нарушать план вашего… — он скривился, — драгоценного мастера. Несмотря на едкие желчные слова, он почти не смотрел в сторону пентаграммы, где лежало окровавленное тело Стивена Стрэнджа. «До стабилизации портала около минуты», — сообщил Тони, и Гермиона озвучила его слова для всех. Атмосфера в комнате накалилась. Напряжение чувствовалось почти физически. Или же… Так и есть! Это было не эмоциональное напряжение, а разворачивающийся прямо перед ними портал в иную реальность. — Тони, когда можно будет идти? — деловито спросил Гарри. Он уже взял себя в руки и снова чувствовал себя спокойно — так, как должен себя чувствовать аврор при исполнении. Только сердце колотилось немного быстрее обычного. Тони посмотрел на часы, потом на портал и ответил: «Считай до тридцати вслух. Потом — за мной по одному. Ты замыкаешь». Гарри повторил его сообщение для всех и начал отсчет. Мантия-невидимка свободно висела на его плечах, в руках он сжимал бузинную палочку, а на пальце едва различимо мерцал Камень Смерти. Гарри постарался не думать о том, можно ли его силой вернуть к жизни Стивена — даже если и можно, тот не обрадовался бы нарушению всех своих планов. — Двадцать пять, двадцать шесть, — продолжал он отсчет, а портал становился все ярче, только вместо привычной картинки точки перемещения сквозь него виднелась черная с голубыми всполохами воронка. На двадцать седьмом счете в комнату вошла Древнейшая. Встала возле стены, сложила руки на груди и опустила голову — не то задумалась, не то скорбела. — Двадцать восемь. Плащ Левитации висел на руках у Луны простой тряпкой, и от этого делалось больно. — Двадцать девять. Луна, спохватившись, осторожно положила его на пол и заботливо погладила по безжизненной ткани. Гарри оглядел отряд — все были готовы, у каждого на руках блестело двойное кольцо, каждый держал волшебную палочку. У Невилла и Тони были свои артефакты — Невиллу достались необычные сапоги, смягчавшие падения (Гарри видел их в действии и остался впечатлен), а у Голдстейна — грозного вида посох, едва различимо мерцающий золотым. Портал стал светлеть, голубой почти вытеснил всю черноту. Выдохнув, Гарри произнес: — Тридцать, — и Тони первым прыгнул вперед. Где-то в недалёком прошлом, которое воспринималось скорее как будущее, Стивен открыл глаза. Он нашёл её — ту самую, единственную победную вероятность из четырнадцати миллионов шестисот двадцати пяти. Ему бы хотелось принять в ней участие — он покачал головой, расплетая заклинание, которое позволяло ему видеть будущее. Самолюбие и тщеславие, всё, как всегда. Он был готов отдать жизнь за Вселенную и безопасность девяти миров, но, надо же, испытал укол разочарования при мысли о том, как рано придётся выйти из игры. Привычно на краю сознания прозвучало: «Заглушите эго», — и он так же привычно отмахнулся: «Я пытаюсь!» Что ж, отсчёт пошёл. Вот-вот должна была начаться битва, в которой он и его временные союзники должны были проиграть. Потому что если Танос не заденет ударной волной Камень Времени, портал в Министерство магии открыть не удастся. А если не будет портала в Министерство… Стивен знал, что даже во второй раз это будет непросто — узнать всех этих детей, привязаться к ним, а потом позволить им самое опасное, что только можно вообразить: сделать свой собственный выбор. Безусловно, Стивен Стрендж был выдающимся магом. Он просчитал решительно всё, что было в его силах. Теперь он был уверен, что победа останется за ними — за людьми и множеством других существ, которые заслуживали свободы и безопасности. Было, однако, то, чего Стивен не мог предсказать. Он понятия не имел, насколько упрямыми людьми выросли его ученики. И когда Гарри, нарушая половину законов мироздания, вырвал его из цепких лап смерти, Стивен оказался крайне удивлён.