Ангел

Первым, что увидел Аллен, придя в себя, была темнота. Густая, чёрная, клубящаяся... Она поглотила всё вокруг, и парню потребовалось время, чтобы попытаться разобрать в этой темноте хоть какие-то очертания, но... тщетно. Там было пусто. И холодно. Очень холодно. Тело кололо и знобило, как в лихорадке, от холода стучали зубы и тряслись ноги. Затем глаза резко ослепило ярким светом. Уолкер нерешительно приоткрыл один глаз, стараясь разобрать картину в окружении разноцветных пятен. А затем застыл, не дыша и не шевелясь... Сквозь черноту был виден Канда. Точнее - его смутные очертания. Затем появились очертания стен и кровати, на которой сидел мечник. А затем появился и он сам, Аллен. Бледный, тяжело дышащий, лежащий на той же кровати с мокрой тряпкой на лбу. «Что за…» - пронеслась мысль в седовласой голове, но была отметена потоком других, таких как «почему?», «как такое возможно?» и «в чём дело?». Вот мечник немного подался вперёд, положил руки на его плечи, и Аллену показалось, всего на долю секунды, что над Кандой зависли большие песочные часы с лотосом внутри. Всего на мгновение – но Аллену этого было достаточно. Внутри словно что-то оборвалось, сердце ухнуло вниз, можно было услышать стук собственной крови в ушах. Уолкер не мог объяснить, почему он так реагирует и из-за чего. А Клоун, тихим шепотком в голове, намекал на то, чтобы это могло быть… Когда рука потянулась к размытым очертаниям красивого лица, Аллен не отдавал себе отсчёта в своих действиях. Будто какая-то невидимая сила заставила его протянуть руку. Словно кукловод, умело управляющий марионеткой. Именно так чувствовал себя Уолкер. Как кукла. Ни жив, ни мёртв. Где-то посередине… А потом всё потухло. Так же внезапно, как и появилось. Из груди вырвался разочарованный вздох. «Что за, чёрт возьми…» - Уолкер попытался прислушаться к шёпоту в голове, но не смог разобрать ни слова из-за странного шипения, похожего на помехи в старом радио. Давай заглянем в его прошлое… А это уже не шёпот. Скорее шипение, зловещее, устрашающе-настораживающее. Пугающее. Будто кобра. Яркий свет вновь слепит глаза и заставляет зажмуриться. Что-то шуршит, в лицо дует тёплый ветер. «Ветер?..» - Аллен открывает глаза, чуть щурясь от яркого солнечного света. Солнце светит жарко, от него хочется спрятаться… А лес светлый, яркий, зелёный и где-то в вышине заливаются птицы – истерично так, но красиво. А воздух пахнет свежескошенной травой и чем-то приятно-сладким. А ещё яблоками. «Яблоки, да?..» Взгляд натыкается на две фигуры под деревом. Лиц не видно, но со временем и они появляются всё четче. Фигуры проступают медленно, нехотя. Словно художник умело раскрашивает их, но не торопится. Добавляет сначала иссиня-чёрные волосы, серо-голубые глаза, добавляет белого, серого… Мазок за мазком. Аккуратно… Сердце замирает, с трудом воспринимая нереальную картину. А она и вправду кажется нереальной… Нет, ну вы могли представить улыбающегося Канду?.. А он улыбался. Не ухмылялся, не скалил зубы в злобной ухмылке… Просто улыбался. Тепло и нежно. С любовью. Да, именно с любовью. И глаза светились чем-то мягким, как шёлк. Они светились тем, чего Уолкер раньше никогда не видел в этих глазах. Длинные распущенные волосы развевались на ветру, который гулял по лесу, забираясь в каждый уголок и даря прохладу. Необычно так. Словно в сказку попал. Бледная сильная рука сжимает маленькую и аккуратную ладошку. Женскую… С аккуратными ноготками и тонкими пальцами. Девушка тоже, кажется, словно не «от мира сего». Кожа бледная, как у фарфоровой куклы. И глаза, светящиеся такой любовью, что при взгляде на них невольно замираешь. И улыбка такая искренне-нежная. И руку Юу она сжимает аккуратно, несильно. Второй зарывается в длинные волосы. Аккуратно перебирает длинные тяжёлые пряди, накручивает на пальчик, просто прикасается… А Канда закрывает глаза и улыбается ещё счастливее. Аж не верится. Хм… Теперь чуть дальше Картинка снова меняется. Аллен вздрагивает и отворачивается. Вывернутые наизнанку трупы слишком изуродованы, чтобы на них спокойно смотреть. Синий рассветный лёд никогда не нравился Уолкеру. Он предпочитал мягкое и тёплое закатное солнце. Теперь же он был не рад видеть закат, мягко освещающий руины города. Последние лучи заходящего солнца пробирались в каждую разбитую улочку и разрушенный дом, освещая мёртвые и холодные, навеки застывшие, человеческие лица, заглядывая в пустые глаза или пустые глазницы. Повсюду кровь и ошмётки человеческих тел. Кровь на стенах, пятнами на земле, следами по асфальту… И в лучах закатного солнца кровь была ещё более устрашающей, чем на самом деле. Поле боя. Поле смерти… Уолкер ненавидел войны. Война – это жестокость, это всегда смерть и хаос. Это страх и разрушение. Он ненавидел войны… Но разве он мог что-то изменить?.. Среди всего этого хаоса человек на коленях, опирающийся на собственный меч, смотрелся даже гордо. Словно бы флаг победившей страны, развевающийся по ветру. Только вот никакой победы не было. С замиранием сердца Аллен узнал в этом «флаге» Канду. С пустыми и безжизненными глазами, покрытого страшными кровоточащими ранами. Но всё ещё держащегося, хоть и неохотно, но цепляющегося за угасающую жизнь. А в голове у Аллена голос. Голос Канды, который шепчет кому-то. А ещё слёзы. Кто-то плачет, но Канда пытается успокоить… и говорит уже на грани слуха: «Давай, удача, не подведи». Солнце почти скрылось за горизонтом. Теперь, кажется, словно кто-то, перестаравшись, разлил багряное вино по небу. Терпкое, и пахнущее кровью. Канда кривит губы, и лениво смотрит на небо. Хочется кричать, злиться и…плакать. Разреветься, как какой-то сопливой девчонке, честное слово. Но вместо этого из горла вырывается хриплый смех. Аллен смеётся. Аллен устал смеяться, на самом-то деле. Очень-очень устал. Устал улыбаться и держать маску, которая трескается рядом с ним. Рядом с Кандой. Канда – как яд. Вроде бы и сладко, но от него рано или поздно умрёшь. Парадокс. Аллен ненавидит его каждую секунду, но осознаёт, что вместо ненависти рождается странное тёплое чувство в груди. Точно яд… Уолкер не может смотреть на то, как тело падает, а верный Муген мечника откатывается в сторону от своего владельца. Уолкеру кажется, что вместе с Юу умирает и какая-то частичка его самого… Словно у него вырвали сердце или глаза. Всё слишком резко потемнело, а в ушах эхом отдавался хриплый полушёпот-полустон Канды. «Алма…» Всё снова потухло, и следующее воспоминание, а Уолкер уверен, что это воспоминание, не спешило появляться. Кап–кап–кап… «Где-то капает вода» - подумал Аллен, и перед его взором стала медленно появляться новая сцена. Серые, обшарпанные, чуть порыжевшие, стены, и серый бетонный потолок. Каменный пол неприятно холодил босые ступни Аллена, а морозная прохлада, стоявшая в помещении, заставляла зябко ежиться, и обхватывать себя за плечи. Небольшие, наполненные голубоватой жидкостью, дыры в полу немного пузырились, а по поверхности воды шла рябь. «Это ещё что?..» - Аллен уже хотел подойти поближе, но отшатнулся, когда из дыры вылез маленький, на вид лет девяти, черноволосый мальчик. Он тяжело и хрипло дышал и выглядел, словно оживший труп. Аллен еле удержался, чтобы не перекреститься и начать изгонять нечисть… За спиной мальчика распахнулись антрацитового цвета крылья. Он поднял голову, смотря прямо на Аллена своими холодными черно-голубыми глазами. «Канда?..» - Уолкер сделал шаг назад, неверяще смотря на мальчика. - Здравствуй, Второй, - немного грубый, но вполне красивый женский голос эхом отразился от стен. Мальчик вздрогнул, оборачиваясь и смотря на высокую, стройную, довольно молодую женщину в белом халате и очках. - Тебя зовут Юу Канда, - женщина подошла ближе, присаживаясь рядом с мальчиком и осматривая его. И вдруг улыбнулась - Пойдём, Алма хочет познакомиться с тобой. «Алма?..» - Аллен похолодел и вздрогнул, словно от порыва холодного ветра. «Да что тут вообще происходит?!» Ответа он не получил. Картинка снова сменилась. На этот раз это был большой зал, пол был покрыт песком, большие мраморные колонны держали потолок. К одной из колонн прислонился Канда, сидя прямо на песке. Канда смотрел прямо перед собой невидящими глазами. Тонкие губы пару раз шевельнулись, а потом по залу прошелестело гулкое «Алма…». Прямо перед мальчиком возникла призрачная, почти невидная фигура той самой девушки, что Аллен видел в саду. Она была одета в простое, но очень красивое платье небесно-голубого цвета. Она поворачивается спиной к Канде и уходит, улыбаясь. А впереди виднеется тот Канда, из сада. Он тоже улыбается. Тепло и очень ласково. Аж до дрожи. Мальчик вздрагивает и встряхивает головой, отгоняя видение. «Канда…» - сердце Аллена сжимается, руки протягиваются к этому одинокому существу, но касаются лишь воздуха. Всё снова исчезло, оставив Аллена в полной темноте. Снова. Аллен боялся одиночества, но в тоже время оно было самым лучшим другом для него. Он был одинок после смерти родителей. И даже сидя в клетке, когда его постоянно навещал Тики, он предпочитал молчать, уносясь мыслями далеко от мужчины, который рассказывал ему очередную шутку или историю, сидя под деревом, где удобно располагался Ангел. Он всё время надевал маску, заставляя себя улыбаться, ничем не показывая своей боли… Но с появлением Канды всё круто изменилось. Разбилась та маска. Словно вдруг душу обнажили. И всё же Аллен ненавидел мечника за то, что беспомощен перед ним. За то, что не мог вести себя так непринуждённо, чувствуя на себя его взгляд. За то, что буквально тонул в глазах японца. За то, что зачаровывался голосом Юу. Он ненавидел его, потому что любил. «Ведь это же любовь, верно?..» «Любовь…» - обречённо подумал Уолкер, закрывая глаза. Хотелось смеяться и плакать. Смеяться от абсурдности того, что он любит мужчину, и плакать от того, что он счастлив. Действительно счастлив. Следующая картинка заставила Аллена обострить все свои чувства, но он так и не разобрал большую часть разговора. Большинство людей тоже были невидны. До Аллена доносились лишь некоторые обрывки фраз. - …Он неудачный... Мы должны… Надо убить его… Мы должны закрыть проект «Канда Юу»… - Аллен похолодел, а затем его горло сдавило спазмом, стоило увидеть маленькую фигурку, зажавшую себе рот ладошкой, стоящую в тени. Мальчик был очень похож на ту девушку. «Словно близнецы…» - выдохнул Аллен. Дальше картины из воспоминаний Канды замелькали слишком быстро, Аллен почти ничего не мог разобрать. Но он отчётливо увидел, как Алма замахивается на Канду, стоящего спиной… - ЮУ! - крик обжёг горло и лёгкие, воздуха резко стало не хватать, словно кто-то перекрыл ему кислород, вспышка боли ослепила на несколько долгих мгновений. Согласен. «На что?! На что ты согласен, Клоун?! В чём дело?» - Клоун ему не ответил, лишь тихо засмеялся. По телу разлилось приятное тепло, но почти тут же схлынуло. «Канда…» *** …Канда передёрнул плечами и медленно открыл глаза. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Шея и спина противно ныли, руки он не чувствовал… И, судя по всему, лежал он на Уолкере. - Тч, - выдохнул Канда, пытаясь встать. - Как глубокомысленно, - тихий, хриплый полустон–полуусмешка. Канда вздрогнул и поднял взгляд выше, к лицу Аллена. Глаза Ангела приобрели оттенок жидкого серебра, светясь в темноте и завораживая своим светом. В них была усмешка и то, что Юу редко когда видел… Нежность… Самурай замер, его словно загипнотизировал взгляд Ангела. Он, словно бабочка, попавшая в паучьи сети, понимал, что выбраться уже не получится... да и не особо хочется, если подумать. «Стоп! Он же парень, как и я!.. Но... Я хочу этого. А значит – к черту всё...» - брюнет подался вперёд, накрывая своими губами губы Ангела. Глаза серебряновласого удивлённо распахнулись, но уже через мгновение закрылись. Тонкие сильные пальцы зарылись в короткие спутанные волосы на затылке. Уолкер подался вперёд, приоткрывая губы, раскрываясь брюнету, который тут же воспользовался случаем и углубил поцелуй, проникая языком в рот парня, проводя им по ряду зубов, мягко касаясь нёба и иногда сплетаясь с языком Ангела. Спустя несколько долгих мгновений, Канда отстранился от Аллена, переводя дыхание. И почти тут же залюбовался представленной ему картиной… Серебряные волосы разметались, на щеках выступил милый румянец, серо-серебряные глаза лихорадочно блестели. Аллен отвёл взгляд от Канды, чуть улыбнувшись уголками губ. И Юу показалось, что в глазах Уолкера светится искреннее и чистое чувство. Счастье. Это же чувство мягким теплом разрасталось в груди Канды, разрушая корку многолетнего льда...